Я даже подумать никогда не могла, что со мной это случится, что мне придется посещать такие места и так часто произносить это страшное слово "онкология" и еще всякие медицинские термины, касающиеся моего недуга.
Вообще, наш Республиканский онкологический диспансер, оказывается, огромный -ну в моем понимании и с моим вечным топографическим кретинизмом в таких больших зданиях с большим скоплением людей. Надо сказать, во мне перевернулись представления о медицине. Там, в самой поликлинике обстановка напоминает аэропорт. Некоторые люди были сразу с чемоданами -приехали на госпитализацию. Огромные залы ожидания с удобными диванами, с электронными табло, эскалаторы и металлические двери с узкими прямоугольными окнами, коридоры (катакомбы), как в американских фильмах. Регистратура работает по принципу МФЦ. Все удобно и все прозрачно ясно куда идти и что делать. Нет очередей и нет бесконечной ругани бабушек, как обычно бывало в поликлиниках. Все настолько систематизировано и удобно для пациентов, будто я попала в другой мир.
Парковка, куда я заехала, тут у больницы, вечно битком. Ехала медленно по территории и думала, блин, надо было оставить машину со стороны Проспекта, но сейчас уже не развернешься. А тут, раз- и место нарисовалось прям у входа. Для меня. Это хороший знак, подумала я. Потому что все идет гладко, все пути открыты.
И в дальнейшем я такие знаки находила в мелочах, когда легко и быстро удавалось договориться о времени записи к врачам именно в удобное мне время, когда каждый раз я приезжала наобум в назначенное место, нужные мне люди оказывались свободны и готовые меня принять. Это подпитывало мою надежду.
Когда я сидела и ждала, когда объявят номер моего талона, я вдруг обратила внимание на стеллажи за стеклом в регистратуре. В них полно медицинских карт пациентов, а на каждом таком стеллаже висят таблички с названиями районов Башкирии. Меня вдруг осенило сколько их тут. Это ж весь регион, все едут сюда с одной и той же болезнью, все хотят жить, все хотят, чтоб им помогли решить их проблему или хотя бы облегчить страдания. И меня накрыла паника и безысходность от мысли, что я просто щепка во всем этом мире, что до меня очередь никогда не дойдет, что мне никто не поможет. Обо мне забудут.
Мне постоянно писала подруга, расспрашивая как я, что там и как дела. Она хотела отпроситься с работы, чтоб меня сопровождать. Серьезно? Из-за меня? Комок к горлу подкатил от осознания своей значимости для нее, чувство благодарности и даже чувство вины от того, что я иногда не ценю людей в своей жизни, готовых мне помочь, выслушать.
Иногда мне казалось, что я наверно ей надоела, потому что в последние дни ей пишу только на эту тему, про анализы, про то, что вычитала в интернете много чего по этой теме и постоянно, каждый свой шаг обсуждала с ней.
Даже не смей так думать, - сказала она мне, -не надо думать, что ты мне надоела.
Я ей ответила не нужно приезжать. Не нужно нагнетать. Мне хорошо, когда я одна. Если б рядом был кто-то близкий, я бы расплакалась. А так, среди посторонних людей сидишь себе и никому до тебя нет дела, у каждого свои дела. Мне так легче.
Мне сделали биопсию, и я раненная села в свою машину. Вот всех, кому делали такие процедуры, кто-то сопровождал. А я одна. Я даже не собиралась кого-то просить об этом. Даже моя мама до сих пор не в курсе о моих проблемах со здоровьем.
Трогаться я не торопилась. Не переставая лил дождь, было пасмурно. Я закрыла лицо руками и слезы полились градом. Так я просидела в машине наверно минут двадцать, смотря в одну точку. Хотела позвонить начальнику, чтоб сказать, что не приду сегодня на работу, но поняла, что не смогу говорить заплаканным голосом. Решила просто написать ему. Но тут позвонила коллега, чтоб узнать как все прошло. Тут меня снова накрыли эмоции.
Потом еще в течение следующей недели обследований внутри меня будут происходить эмоциональные качели.
- Иногда мне казалось, что все это бесполезно, что я скоро у.м.ру. А если это так, то хорошо, что есть страховка на ипотеку, потому что тогда ее покроет страховая компания, и моя дочь однозначно будет обеспечена квартирой...
Без долгов. Эта мысль меня успокаивала.
- Иногда у меня был приступ оптимизма и радости, подъем настроения, мне казалось, что я готова горы свернуть, что я все это легко преодолею. Ну как же иначе, ведь у меня столько дел. И есть дочь.
- Но чаще всего мне было все равно. Все равно на результаты обследований и будь что будет. Я устала ждать. Я как будто устала надеяться и была готова принять любой исход. И этот факт я воспринимала как приговор.
Мне выдали список врачей и обследований, которых надо пройти, чтоб меня положили на операцию. 16 пунктов. И тут начались гонки. Я взяла себя в руки и подключила всех, кого могла. Ни на диспансеризации, ни даже на медкомиссии, куда тебя отправляют с работы, тебя так досконально не обследуют, как перед операцией. Даже в частной клинике за деньги мне не давали просто заключение на бумаге, которую бы я отнесла в онкологию - требовали пройти полный осмотр, как положено.
Параллельно я еще успевала ходить на работу. Там после отпуска накопилось много дел. Меня это тогда очень спасло и отвлекло от негативных мыслей.
Потому что стоит только погрузиться в это, и снова опустятся руки.
А что же бывший муж?
Он был в курсе всего. Переживал ли он, мне было все равно. Я его просто поставила перед фактом, чтоб он сидел с ребенком, планировал свое расписание, потому что меня скоро положат в больницу. Я ему все это рассказала не с целью найти поддержку, а с целью, чтоб все распланировать касаемо ребенка. И все.
Он, видимо, ждал каких-то подробностей от меня еще, он даже заглядывал в мои глаза, будто хотел просканировать мое истинное состояние и был немного даже ошеломлен тем, что я как скала ни на что не реагирую, когда сообщала ему о своих обстоятельствах так, будто прошу его за хлебом сходить.
Это мое полное безразличие и отстраненность. Он посторонний человек для меня, я не собираюсь изливать ему душу и ждать от него сочувствия. Мне и не нужно оно от него. Оно мне блин как собаке пятая нога, никуда не вперлось.