Мне уже поставили на вид, что в предыдущей части обещанного нытья было недостаточное количество, хотя я обещала сплошное ны-ны-ны.
Приношу извинения за неоправданные ожидания. Но тому есть объяснение.
Я так увлеклась повествованием и в какой-то момент поняла, что рассказ мой затянулся. Что надо бы его на две части разделить, для удобства восприятия.
В итоге на фразе "я решила идти на Томские, и с тех пор всё пошло наперекосяк" я решила временно прервать повествование.
Тем самым недодав обещанное количество нытья в тексте и случайно создав ненужное напряжение с намёком на интригу.
Вот. Не хотела. Каюсь. Исправляюсь. Надеюсь, что на этот раз нытья будет достаточно.
В общем, после долгих раздумий, когда весь мой опыт говорил "валить надо из этой истории", а мой дух упал ниже плинтуса, вспомнив, что в целом-то я не то чтобы хотела преодолеть дистанцию в 115 километров, нет, я хотела поближе к Белухе подойти, а уж ближе, чем заявлено было в маршруте - уже некуда, я приняла решение идти на Томские с Александром, который предложил идти вдвоём, обещал не бросать и разделить все тяготы пути.
Перед нами вышли двое парней, которые тоже решили попробовать подняться до Томских ночёвок.
По-прежнему палило солнце, мы на первых же метрах проскочили ручей, где можно было набрать воды, поэтому набрали мутной воды из бурной реки - с минералами ведь полезнее.
В очередной раз намочили головы, шапки, футболки и поползли наверх.
То есть сначала путь к Томским ночёвкам был даже похож на тропинку. Правда, недолго.
Вскоре тропинка сменилась камнями, которые быстренько из просто неудобных камней переросли в курумник, по которому надо было аккуратненько шагать, а в некоторые моменты так и вовсе лезть.
Так, кто хотел цветочки?
Вот вам. Но это последняя порция. Потому что к этому моменту я подсчитала, что на цветочки и так уже, наверное, час потратила. И прекратила их фотосъёмку.
Пока мы лезли по курумнику, я всё время пыталась подсчитать, сколько это у нас может занять времени. И сколько времени понадобится на спуск. И будем ли мы здесь ползать в темноте.
Навстречу нам время от времени пробегали единичные бегуны, которым удалось достичь Томских ночёвок.
Они были какие-то афигевшие. Бормотали невнятно про сложности подъёма. Опять про ледник, снег, вертикальный курумник, по которому надо будет карабкаться.
Один парень сказал:
- Это было самое сложное, что я делал в жизни.
Оптимизма у меня от этих разговоров явно не прибавлялось. Наоборот.
На самом деле, отматывая ленту событий я понимаю, что ещё на часовне, когда мы сидели полчаса и обсуждали, что делать, я слилась.
Весь мой боевой настрой пропал. И по-хорошему, надо было, как я и собиралась в тот момент, просто развернуться и валить к финишу.
Но с другой стороны - ледник, Белуха...
Курумник сменился камнями насыпанными на лёд.
За день под солнцем этот лёд изрядно подтаял, и местами при подъёме по камням и льду эти камни предательски уезжали, увлекая за собой другие и создавая ручейки воды.
Прямо скажем, такое себе. Но мы упорно, пусть и не быстро продвигались вперёд.
Иногда я уходила чуть вперёд. Это когда мой спутник останавливался, чтобы что-то снять или поговорить с очередным идущим навстречу, узнать его версию событий и послушать его ужас-ужас.
Потом он догонял меня (надо сказать, что без меня он шёл бы быстрее). И тогда он говорил-говорил-говорил...
Он говорил про то, что долина Семи озёр - ни о чём. И что подъём туда забрал много сил. И что надо, как и было сначала нарисовано на схеме, пустить всех на Томские, а потом бы уже люди бежали, куда хватит сил.
В принципе, он озвучивал мои мысли.
Снова и снова озвучивал. И это начало немного надоедать.
Справа от нас с ледника под лучами солнца красиво с грохотом съезжали камни.
В другом месте вырывался шикарный поток воды - просто водопад из ледопада.
Всё это было красиво.
И вселяло радость.
Но под ногами было месиво из льда, воды и камней. Камни уезжали из-под ног. А ещё я понимала, что как только солнце зайдёт, вся эта вода застынет. И станет, видимо, весьма скользко.
Мой спутник по-прежнему рассказывал о том, как для него важны были именно Томские ночёвки. Что он в прошлом году уже бегал по этому (вернее, немного по другому маршруту), но тогда Белухи не было. И что в этом году как только он увидел маршрут (где трек шёл сначала к Белухе), он сразу зарегистрировался. И весь год писал про ожидание встречи с Белухой. Поэтому ему очень важно подняться.
На этом фоне я поняла, что мне-то не так важно. Мне вообще важнее спуститься целой и невредимой.
А потом вдруг очередной встреченный бегун сказал, что так как идти нам долго, и спускаться скорее всего придётся в темноте, то вроде бы ему кто-то из волонтёров сказал (вот тут для меня до сих пор загадка, что это было), что нас, тех кого по какой-то нелепой случайности всё-таки выпустили наверх (после нас уже никого в сторону Томских не выпускали), не отпустят с Томских, а оставят там ночевать.
Сейчас это выглядит каким-то бредом, но вот так.
Александр обрадовался - ночь под Белухой на его таких желанных Томских ночёвках. Это ли не чудо!
А я офигела и сказала, что я не могу там ночевать, у меня трансфер на следующий день в Горно-Алтайск.
На что Александр, узнав, что у меня самолёт только первого вечером, тут же сказал, что фиг с ним с трансфером. У него машина на стартовой поляне. И он меня первого числа в Горно-Алтайск доставит.
События принимали всё более неожиданный оборот.
Когда меня спрашивают, как подготовиться к такой вот длинной дистанции, я затрудняюсь с объяснениями про физическую сторону процесса. Но я точно знаю, к такой дистанции надо быть готовым психологически. Даже не так, надо на протяжении всей дистанции сохранять некую безуминку "вижу цель, преград не вижу".
И просто идти к цели.
Тут же, надо признать, в силу разных обстоятельств, я совершенно потеряла тот самый необходимый настрой.
Я понимала, что всё не так и всё не то. И сейчас я вряд ли смогу даже сама себе объяснить, откуда взялись все эти мысли про то, что я не дойду, что надо поворачивать назад. Но эти мысли уже прочно сидели у меня в голове и толкали на странные поступки.
Видимо поэтому, выслушав версию про то, что нас оставят ночевать на Томских ночёвках (как? где?), я сказала, что пожалуй мне пора назад.
Потом передумала, и опять пошла вперёд. Потом сказала Александру, что пройдусь немного по леднику, чтобы поближе подойти к Белухе, но на самый верх не полезу, и поэтому ему лучше меня не ждать.
Сейчас, на трезвую голову не обременённую физической нагрузкой, все эти метания выглядят по крайней мере странно.
Но тогда меня накрыло этим "идти-не идти" и не отпускало.
Не отпускало меня ровно до того момента, как пройдя немного вперёд я обнаружила несколько человек, стоящих на леднике. Среди них был Александр, два парня, которые шли впереди нас, ещё один парень и фотограф, он же волонтёр.
Я застала уже продолжение разговора, поэтому не знаю, в каких точно формулировках было высказано и с чего началось.
К тому моменту, как я подошла, все готовились спускаться вниз.
Фотограф сказал, что принято решение (кем? когда?), что те, кто до 16.30 не поднимутся на Томские, должны идти вниз.
Вернее, так. Волонтёр, который дежурит на Томских, в 16.30 пойдёт вниз, собирая по пути всех, кто не дошёл до него.
Мы прошли от часовни пять километров. До нужного места нам оставалось ещё два.
И было понятно, что к 16.30 мы, ну, ещё километр пройдём. И то не факт.
- Ну, надо так надо, - сказали все, немного ошарашенные этой новостью.
Потому что ни в положении о забеге, ни накануне на брифинге никто эту цифру не озвучивал. И было такое ощущение, что то ли организаторы испугались, что народ в темноте по леднику будет шастать (хотя до темноты ещё куча времени была), то ли волонтёры сами так решили (потому что у них вроде связи ни с кем не было), но в любом случае правила как-то подрихтовывались на ходу, что говорило о непродуманности маршрута, о непроработанной дистанции. И всё это в итоге не добавляло ни настроения, ни желания продолжать участие в этом мероприятии. Хотя бы из соображений безопасности. Если всё так не продумано и плохо подготовлено, то ну его на фиг.
А Белуха была так близка.
Мы ещё немного потоптались на месте.
Фотограф по рации сообщил, что пять человек спускаются.
При этом он вроде бы сказал, что мы приняли решение сойти с дистанции. На что мы возмутились: как это мы приняли, вы же нас развернули.
Но это уже была какая-то казуистика и не нужные, по крайней мере мне, формулировки.
Факт оставался фактом. Забег, как преодоление дистанции, для нас закончился. Оставался долгий-долгий путь в цивилизацию.
И мы, уже совсем не торопясь, пошли.
Александр опять говорил о том, как он весь год мечтал о Белухе и как его обломили. Я думала о том, что надо было от часовни разворачиваться назад, а не устраивать все эти хождения на десять километров.
А с другой стороны, я бы не оказалась на леднике, не прошла вдоль Аккемской стены, не подошла бы так близко к Белухе, не увидела бы ещё кусочки красоты. А ещё - по крайней мере мы попытались. И не наша вина, что правила вдруг внезапно поменялись (на этом месте я предпочитала не вспоминать, что уже была готова сама развернуться и идти вниз).
Ещё не было семи, когда мы дошли до часовни.
На вопрос, что дальше, волонтёры сказали:
- Попейте, поешьте и идите вниз.
- Вообще-то по регламенту мы до семи часов можем ещё на озеро Духов выйти, - заметила я.
- А вы туда хотите?
Нет. Я не хотела уже ничего. Шарик сдулся окончательно. Всё как-то сразу навалилось.
Все эти непонятные моменты. Изменение правил по ходу действия. Постоянные уговоры идти вниз. Понимание того, что в общем-то к этой дистанции я оказалась совершенно не готова.
Всё это вдруг разом выбило меня из колеи.
Конечно, слабым утешением было, что, похоже, почти никто не был готов к такой дистанции. В том числе и организаторы.
Мы спросили у волонтёров, сколько человек дошло до Томских ночёвок.
Оказалось, что 17. Потом выяснилось, что один из дошедших прошёл мимо поворота на Семь озёр, сразу ушёл на Томские, чем сэкономил силы и время.
17 человек из 50 - это как бы достаточно маленький процент. Да, всегда есть кто-то, кто не соизмерил свои силы с заявленной дистанцией, но не две трети участников.
К тому же, если бы всё шло по плану, то даже из тех 17 большинство бы не вписалось в контрольное время для прохождения радиалки на Ярлу. Радиалку эту, конечно, отменили. Но факт остаётся фактом. На неё можно было выйти с Аккема не позднее 19.30.
На часах было уже почти семь часов. И почти никто из тех, кто всё-таки достиг Томских ночёвок, кроме нескольких лидеров мужиков, не вернулся с радиалки на озеро Духов. То есть на Аккеме они могли оказаться не раньше девяти вечера.
На что рассчитывали организаторы, как они просчитывали маршрут - так и осталось загадкой.
Может, они думали, что к ним съедется мировая элита трейлраннеров, которые легко впишутся в заявленные временные лимиты, а вместо этого приехала кучка неподготовленных слабаков. Не знаю.
В любом случае, настроение было ниже плинтуса.
Если бы можно было вот прям там взять и сойти с дистанции - сесть в вертолёт, найти волшебный портал в Тюнгур - я бы тут же собрала вещички, попросила вычеркнуть меня из всех протоколов и удалилась бы в светлую даль.
Увы, единственным вариантом выбраться было дойти почти до финиша.
При этом мы не понимали, в каком статусе мы находимся. Мы сошли? Нас сняли? Один из волонтёров сказал, можно было бы вас на дистанцию L перевести, но уже нельзя, слишком поздно.
С этими непонятками и грустью в голове, я пустилась в обратный путь.
До следующей точки - до приюта Аккем - было где-то семь километров. Там нас ждал борщ.
Вспомнила, как когда подбегала к развилке, где те, кто бежал 80 поворачивали на Аккем. И пробегающий мимо парень сказал:
- До борща осталось совсем немного.
От развилки до Аккема был где-то километр, наверное.
На что я ответила, что это им недолго, а нам ещё ого-го сколько бегать. Мы-то поворачивали в другую сторону.
Вспомнив это подумала, что могла бы ещё тогда повернуть к борщу.
Мой попутчик Александр временно покинул меня, убежав вперёд к Аккему. Чему я, в общем-то, была даже рада.
Было приятно шагать, временами изображая подобие бега, погружаясь в свои мысли, пытаясь понять, что вообще происходит со мной и вокруг.
Понять не получалось. Негативные мысли заливали меня по макушечку.
У очередного кривого моста - чуда конструкторской мысли - я опять подумала о том, что всё-то здесь через одно место. Неужели нельзя для туристов нормальный мост соорудить.
Поймав себя в очередной раз на негативе, расстроилась.
Попыталась поймать хоть какой-то дзен, хоть за какой-то хвостик.
К Аккему вела уже знакомая тропинка вдоль озера. Вот поворот в долину Семи озёр, вот место, где по пути туда у нас проверяли документы. На этот раз документы никто не проверял.
На дороге паслись лошадки, и я вспомнила, что ни разу лошадей не сфотографировала. А это прям нонсенс какой-то - Алтай и без лошадей.
У меня прям картинка в голове. Алтай - это горы, цветы и лошади. Везде лошади.
Поэтому решила, что хотя бы этих лошадок надо сфотографировать.
Лошади были заняты ужином и позировать не хотели.
Мой же, можно сказать, ужин, ждал меня на Аккеме.
В 20.40 я туда добралась.
Там кормили, поили. Волонтёры наливали борщ и давали хлеб. Наливали чай. И всё это происходило не где-то на коленке на пеньке, а в помещение - на скамейке за столом.
Видимо, поэтому никто не торопился уходить из этого прекрасного места.
Вместо этого все сидели и вели бесконечные разговоры про то, как всё не так.
Александр в очередной раз рассказывал, как он хотел попасть на Томские ночёвки. И как нас даже вроде там хотели оставить ночевать. Но потом всех развернули.
Другой мужчина, которого не пустили на Томские, возмущался тем, что который раз проблемы на длинной дистанции какие-то.
Оказывается он, как и я, бежал в 2021 году. Только я тогда бежала 75 км, а он 120. И там в конце большинство бегунов не поняло, что им делать, а волонтёры как-то невнятно всё объясняли. В общем, многим дистанцию не засчитали.
Всю эту боль, разбавленную негативом, они пытались излить волонтёрам.
Кто-то из волонтёров сочувственно кивал, кто-то, как одна девушка, был непреклонен. В целом её мысль была, что мы все сами виноваты, потому что слабаки и надо было лучше готовиться. Вон, лидеры - уже в три часа здесь были.
Мы, правда, так и не поняли, кто были эти лидеры. Если учесть, что человека, который прибежал вторым, мы около трёх ещё на часовне видели.
На мои слабые возражения про то, что меньше половины людей в принципе смогло пройти дистанцию получили что-то типа - все слабаки. А на то, что девушки-лидеры ещё не прибегали на Аккем, потому что пошли на озеро Духов, она ответила "Ну, в контрольное время же они впишутся".
Я, зачем-то упорствуя, поддавшись общему желанию высказаться и достичь какой-то истины (ха-ха-ха), сказала:
- Ну, вот смотрите, в положении написано, что если сюда не прибежали раньше 19.30, то на Ярлу не выходишь. Ярлу, конечно, отменили. Но если бы она была, то никто бы из девушек туда всё равно не попал, потому что вы не выпустили бы. Потому что уже почти девять, а девушек ещё нет. Да и парней тоже многих нет. На кого эта дистанция рассчитана?
Волонтёр стала мне доказывать, что они вообще никого никуда не выпускают. Пришлось ей показать это место в положении забега, благо оно у меня заскринено было.
Всё это было, конечно, как-то глупо и ни к чему. Но уже на втором пункте складывалось ощущение, что сами волонтёры положения не читали, информацией владели какой-то странной. Что опять же, навевало грустные мысли о качестве организации забега.
В общем, от всего этого мне как-то совсем грустно стало. И я решила, что и так слишком засиделась, светлого времени осталось всего ничего, надо вперёд двигать.
Сказала Александру, что пойду медленно, и он меня догонит. К этому моменту к нему присоединился ещё Владимир. И мы собирались вместе двигаться к финишу.
То есть я уже не очень-то хотела вместе, но неудобно было, вроде как мы договорились.
Они меня, действительно, быстро догнали. А потом нас догнала темнота.
И дальше была бесконечно долгая ночь. Ночь, во время которой я сто раз пожалела о том, что договорилась идти с кем-то вместе. Ночь, во время которой я ощущала себя совершенной тряпочкой. Ночь, которая казалось, никогда не закончится.
Почти сразу выяснилось, что мой основной фонарь почему-то гаснет. Я опрометчиво взяла новый (вроде как крутой, но не проверенный в деле) фонарь. И вот в самый ответственный момент он подкинул мне проблемы.
Хорошо, что был запасной фонарь. Плохо, что он был маленький и не рассчитан на долгую-долгую ночь.
Правда, я знала, что он одновременно может светить и заряжаться от пауэрбенка. В итоге часть ночи я так и шла, с проводком, уходящим к зарядке. Не очень удобно, зато рабочий вариант. И я не осталась без света.
Мои попутчики стоически шагали рядом со мной.
Владимир говорил, что ему не хочется ни пить, ни есть (мы заметили, что он, в отличие от нас, не набирает воду в ручьях, а значит и не пьёт), что хочется лишь побыстрее добраться до следующего ПП - Три берёзы, куда теоретически может приехать шишига.
Шишига это машина такая грузовая, в которых возят туристов.
И он, и Александр могли бы двигаться гораздо быстрее меня. Я им постоянно предлагала меня не ждать. Но Александр был непреклонен - вместе так вместе. Владимир явно уже был этому не рад, но ему было неудобно покинуть нас.
Александр вообще был как-то заморочен на проблемах безопасности.
Он меня спрашивал, как я не боюсь ходить в одиночку (блин, я трейлы и люблю за это одиночество). Говорил, что по таким дорогам нужно вообще как минимум втроём ходить (эээ, мы точно про трейлы говорим). Рассказывал, что в прошлом году с Аккема не выпускали тех, кто вечером выходил, оставляли ждать до утра, чтобы ночью по Аккемской тропе никто не шёл. Это вообще было что-то странное.
В общем, как говорится, дальше было всё страньше и страньше.
Он постоянно меня спрашивал "вы не помните, что они сказали, мы сошли или нас сняли с дистанции?". Я не помнила и не понимала, какая теперь разница.
Где-то к полуночи меня накрыло. Глаза стали закрываться сами собой. Я еле-еле шевелила ногами, и периодически меня мотало из стороны в сторону. То и дело ловила себя на том, что засыпаю прямо на ходу.
Я уже однажды ловила такое состояние на гонке в Гонг-Конге. Тогда мне помогло тупо лечь и немного поспать.
И теперь я понимала, что единственное, что может мне помочь - это сон. Час-полтора. Но настоящий сон.
А не сесть на пять минут отдохнуть.
Но мне было жутко неудобно перед ребятами, которых я и так сильно тормозила. И я не могла сказать им: всё, я ложусь и сплю. Мне нужен час сна.
В итоге я ещё медленней плелась. Они уходили вперёд и грустя поджидали меня, пока я еле-еле подползала.
Один раз я всё-таки сказала, что всё. Мне надо отдохнуть. И вырубилась на полчаса. Больше получаса я не решилась попросить.
Это была ужасно дурацкая ситуация. Я с одной стороны, конечно, была благодарна Александру и за его предложение вместе подниматься на Томские - по крайней мере мы довольно далеко продвинулись, вышли на ледник, подошли поближе к Белухе и получили ощущение "мы попытались это сделать", и за его желание идти вместе, не бросая меня.
С другой - я проклинала вот это вот "вместе". Я себя прекрасно знаю. Мне нужен был час-полтора сна. И я бы нормально пошла. А может даже побежала. Но я не могла сказать парням, которые и так из-за меня сильно тормозили, что надо полтора часа просто посидеть.
Я уговаривала их не ждать меня. Это единственное, что я могла сделать. Но они были настроены решительно сопровождать меня во чтобы то ни стало.
Где-то в ночи нас обогнала стайка бегунов - девушки-лидеры и несколько парней.
Я с грустью подумала о том, как было бы здорово, если бы мои попутчики умчались вместе с ними.
Но нет. Я ругала себя, как могла - никогда ни с кем не ходила, вот зачем мне надо было менять свои привычки.
В общем, это было ужасно.
Мы ползли со скоростью километр за 25-30 минут.
Тот единственный перерыв на полчаса сна дал свои результаты, и какое-то время я смогла двигаться бодрее. Но не сильно.
Всю дорогу парни обсуждали про то, как на Три берёзы надо вызвать машину. Александр говорил, что надо вообще сказать волонтёрам, чтобы нам организаторы нашли машину (ха-ха-хха). Только надо, чтобы мы все втроём попросили. Иначе если кто-то откажется (не на меня ли он намекал?), никому не будут искать машину.
Я слабо верила в то, что организаторы будут что-то организовывать. Но от машины отказываться не собиралась.
От Трёх берёз до финиша было ещё 17 километров, и я не понимала как и за сколько смогу их преодолеть. От Аккема до Трёх берёз было 20 километров, и они тянулись бесконечно.
К тому же, мы не понимали, в каком статусе мы находимся. Но думали, что в любом случае, в забеге мы уже не участвуем, потому что нас с дистанции сняли.
Вот и новый рассвет пришёл после четырёх утра.
С наступлением светлого времени суток вырубать стало значительно меньше.
Где-то после шести мы наконец доползли до Трёх берёз.
Там заботливые волонтёры напоили, накормили каким-то бульоном с гречкой.
Ребята выяснили, что никакие машины нам никто, конечно организовывать не будет.
Один мужчина, убегавший в сторону финиша сказал, что попросит волонтёров со следующего пункта, с Кузуяка, передать нашу просьбу о машинах.
Но как вариант, дождаться, когда приедут первые машины с туристами и попробовать договориться с ними.
В любом случае, все эти варианты выглядели так себе. И скорее всего обозначали, что я не успею на трансфер в Горно-Алтайск.
Сами волонтёры сказали, что за ними придёт машина в три часа дня, но там скорее всего не будет мест.
Всего нас было пятеро желающих уехать из этой истории. Трое нас. И двое - пара с дистанции 80км. Они прибежали на Три берёзы ещё ночью и легли спать в палатке волонтёров, не в силах двигаться дальше.
Я опять не понимала, что делать. Не люблю такое своё состояние, когда я не могу определиться со своими действиями.
Я была расстроена своей слабостью. И отсутствием куража, который заставляет двигаться даже когда совсем уже сил нет.
Я просто сидела и тупила. Благо у волонтёров был очень удобный стул, который я бессовестно заняла.
А когда ребята предложили до восьми утра подождать, а там уже определяться, что делать, я просто заснула.
В восемь утра ничего не поменялось. Никаких машин не было. Информацию никакую мы получить тоже не могли - у волонтёров не было никакой связи.
- Чувствую я, не приедет за нами никакая машина, - сказал Александр.
- Значит, надо своим ходом? - спросила я. Не для того, чтобы получить ответ, а чтобы произнеся вслух как бы прочувствовать этот момент.
- Блин, я на трансфер не успею, - этот момент меня волновал всё больше и больше, потому что с Тюнгура не так-то просто выбраться. Трансфер уходил в час дня. Я прикидывала, что если буду двигаться с такой же скоростью, как предыдущие часы, то к часу буду в лучшем случае на середине дистанции в семнадцать километров.
- Ну, почему же. Если поторопиться, то можно даже в контрольное время уложиться, - это подал реплику ещё один мужчина, который твёрдо был намерен финишировать до 12 часов дня, чтобы в это время уложиться. - Но только надо бежать, по крайней мере на спусках и на ровном.
В семнадцать километров, которые нам предстояло преодолеть, входил подъём на перевал с набором высоты почти в 600 метров.
Что? Бежать? Успеть?
А почему бы и нет.
Длительный отдых сделал своё волшебное дело.
Я начала двигаться и вскоре поняла, что могу не просто передвигаться в пространстве, могу прям почти по-настоящему бежать.
И я побежала.
Я бежала по ровному, я бежала, когда дорога шла под горку.
Я довольно быстро взобралась на перевал.
Я пришла на Кузуяк без двадцати одиннадцать. До финиша оставалось семь километров и чуть больше часа.
Но я никуда не торопилась. Мне главное было успеть на трансфер, а он отходил в час.
- Вы только в контрольное время уложитесь, пожалуйста, - такими словами проводила меня одна девушка-волонтёр, когда я выдвинулась с Кузуяка в сторону финиша.
- А мне зачем? Нас же сняли, - я даже остановилась, чтобы поведать в очередной раз нашу историю.
Но потом я решила, что в каком бы статусе мы не были, почему бы не напрячься и действительно не попытаться финишировать до двенадцати.
И я напряглась с удивлением ощущая, что после всех тех часов в дороге, после почти полутора суток без сна и нормального отдыха могу бежать.
И я бежала, радуясь движению, новому дню, наконец-то принятому какому-то решению - финишировать во чтобы то ни стало (и вот оно, вижу цель, преград не вижу, снова со мной).
Без десяти двенадцать я финишировала.
На финише стояло полтора десятка волонтёров и зрителей, которые радостными криками подбадривали и приветствовали меня.
На финише мне надели медальку дистанции XL.
Рядом шло награждение победителей.
Уже потом я узнала, что заняла третье место в абсолюте и первое в своей категории.
Но время было двенадцать часов. Награждение началось в одиннадцать. К моменту моего финиша нашу дистанцию уже наградили. А, как написали организаторы, если кто сам лично не пришёл на награждение, то приз уходит в фонд будущих забегов.
Типа, ничего что дистанция закрывается в двенадцать часов только.
Ну и ладно. Не скажу, что мне тех призов каких-то больно жалко. Или грамотку хотелось получить. По честному, я себя, конечно, никакой победительницей не ощущала. Даже себя саму не удалось победить на этот раз.
Но такой вот дополнительный штрих к организации этого забега.
У тех же Вайлд Фэмили меня награждали прямо на финише. Понятно же, что если человек финишировал, ему меньше всего хочется к какому-то определённому времени приползать на вручение наград.
Впереди меня ждал ещё один рывок. В рекордное время я добежала до домика (мои соседки уже уехали), помылась в душе, кое-как запихала вещи в рюкзак и чудом успела на трансфер, опоздав всего на пять минут.
Вылет из Горно-Алтайска у меня был только на следующий день.
Наутро в гостинице я с удивлением обнаружила, что у меня почти ничего не болит.
Вернее, только встав с кровати, я подумала, что утратила способность передвигаться. Но пока собиралась мышцы и суставы вспомнили, для чего они предназначены, и начали вполне сносно работать.
Так что через час я вполне уверенно гуляла по Горно-Алтайску с рюкзаком. Хотела сходить на принцессу Укока посмотреть, но у неё оказался выходной. Вот такие они принцессы.
Вот так закончилось моё алтайское приключение из разряда "спасибо, что живой".
В предыдущих сериях: