– Э, парень! – окликнул Юрку вышедший из автобуса незнакомец, – а ты, часом, не знаешь, где тут Агофоновы жили?
– Почему, жили? – удивился Юрка и махнул рукой в сторону своего дома, – они и сейчас тут живут. Только они на работу уезжают.
– Отъездились. Вот, вещички ихние привез. Говорили, что двое детей у них…
– Как, отъездились? – переспросил Юрка еще не понимая смысла услышанного
– Как-как? Обыкновенно. Обои, того…
Что, «того», Юрка уже не слышал. Покачнувшись, как от сильного порыва ветра, он медленно развернулся в сторону дома. Высокий, ширококостный и сутулый, он еле переставлял ноги и, казалось, с каждым шагом сгибался все сильнее и сильнее.
– Эй! Ты точнее можешь показать? – закричал незнакомец, но, поняв, что не добьется ответа, вскинул на плечо рюкзак и пошел следом.
Больше по дороге ему никто не попался, и он так и шел за показавшимся ему странным парнем. Дошел за ним до дома и, немного подумав, шагнул за ним в калитку.
Странный парень сидел на крылечке опустив голову на колени. И незнакомец вдруг понял, что пришел по нужному ему адресу. И сел рядом. И молчал, так как все что было нужно сказать, было уже сказано. И совсем не так, как это должно было быть.
И поэтому он молчал, боясь ранить еще сильнее. Хотя, куда уж сильнее? И ждал. Чего? Если бы он знал, чего, то, наверное, был бы готов к тому, что в дверях появится необыкновенная зеленоглазая девушка и удивленно посмотрит на него. Но она появилась внезапно, и он растерялся.
– Ты, эта… – промямлил он, поднимаясь, – держись. И в дом давай, в дом! И ты, парень, – он легонько толкнул в плечо Юрку, – тоже в дом давай. Не надо чтобы вас видели и слышали.
– Да что случилось то? – возмутилась Маринка, – Кто вы? Юр! – она беспомощно посмотрела на брата.
– Пойдем, – чуть слышно произнес тот и тяжело, по-стариковски опершись о крыльцо, поднялся.
Незнакомец вошел следом за девушкой, подошел к столу и поставил на него рюкзак. Расстегнул и вытащил сильно помятую коробку из-под печенья, перетянутую малярным скотчем.
– Чтоб не развалилась – зачем-то пояснил он и, сняв рюкзак на пол, положил на его место коробку и аккуратно подцепил краешек скотча.
На стол, перед ничего не понимающей Маринкой легли два телефона, два паспорта, два, с пеленок знакомых обручальных кольца, на каждом из которых была выгравирована половинка сердца, и небольшая стопка денег.
– Это все! – выдохнул незваный гость и опустился на стул, рядом с так и не произнесшим ни слова, Юркой.
– Что это? – прошептала Маринка, хотя уже понимала, что это – конец их надеждам и мечтам о будущей счастливой жизни.
– Больше ничего. Я ничего не могу больше для них сделать. Мы дружили. Я – Тимур. Просто Тимур. Мы дружили. Мы в Финляндию ехали. Нам пообещали хорошие деньги. Они любили вас. И очень хотели быть с вами.
Тимур говорил быстро, несвязно и на одной ноте и Маринке казалось, что он бредит. И что через несколько минут он очнется, опомнится, и все сказанное им окажется неправдой. Но он так и не очнулся.
– Автобус. – продолжал он, – автобус вылетел на встречную полосу. А они сидели на переднем сиденье. Анечку же укачивало. И мы всегда уступали ей место. Их не стало сразу…
Не то вскрик, не то всхлип падающей сестры привел в чувство и сорвал с места словно окаменевшего Юрку, и он успел подхватить ее у самого пола. Тимур засуетился, выбежал в коридор и вернулся с полной кружкой воды. Уже через несколько секунд Маринка открыла глаза и непонимающе огляделась вокруг.
– Может быть, скорую? – Юрка растерянно посмотрел на Тимура.
– Нет, – помотал тот головой. – сейчас все пройдет, а вам нужно решить, как жить дальше.
Юрка, соглашаясь, кивнул и сел рядом с лежащей на диване Маринкой. Им действительно было, о чем подумать…
***
С Тимуром Вадим и Анна, несмотря на разницу в возрасте, подружились сразу же, как только завербовались на сбор ягод. Парень был нелюдим, ни с кем, практически, не общался, но, неожиданно для всех, потянулся к этой, трепетно относившейся друг к другу паре.
Для него это был уже третий сезон, и он с готовностью делился с супругами и ягодными местами, и приобретенными навыками. Они же, в свою очередь, делились с ним теплом, которого он был лишен.
Он никому не рассказывал ни о своем нелегком детстве, ни о своей невеселой жизни.
Пьющие родители, детдом, ранний брак с девочкой из того же детдома, ее измена, его запои и, в конечном счете – срок за тяжкие телесные. Но, к счастью парня, суд учел и то, что он пришел в полицию сам, и то, что он, увидев жену в постели с другим потерял контроль над собой, и вынес ему более чем мягкий приговор. А потом УДО.
Вышел, а на воле, ни жилья, ни работы. А тут сосед в поезде оказался вербовщиком от «Ягод Карелии».
Особой цели заработать у парня не было. Ему нравилось бродить по лесам и болотам в одиночку. Никто не лез в душу, никто ничего не спрашивал, и никто ничему не учил. Казалось, так будет всегда, но тут появились они. Молодые, счастливые и готовые поделиться этим счастьем с другими. И Тимур привязался к ним.
Они были первыми, кому он рассказал о своей жизни, а они рассказали о том, почему пришлось оставить детей-подростков на полоумную бабку. И о том, как скучают, и как мечтают поскорее закрыть долги.
– Вот рассчитаемся, – мечтала Анна, – уедем и забудем про этот кошмар.
– И тебя прихватим – вторил Вадим
– Ага! Мы тебе там такую невесту подыщем! – смеялась Анна, – только ты обещай, что возьмешь меня крестной,
– Обещаю, – улыбался Тимур, который и вправду начинал мечтать и о доме, и о любимой жене, и о ребенке.
Почти все, что зарабатывал, Тимур отдавал новым друзьям, Вадим старательно заносил суммы в блокнот и уверял, что обязательно все вернут. Оставалось совсем немного и они, втроем, уже строили планы на новую жизнь, когда подвернулось выгодное предложение из Финляндии. Посовещавшись, они решили принять его. По всем подсчетам, по завершению договора, денег хватило бы не только закрыть долг, но и осталось бы для того, чтобы нормально начать новую жизнь.
Но судьба распорядилась по-своему.
Автобус, в котором ехали сборщики ягод, вылетел на встречную полосу. Тимур, мирно дремавший сзади, отделался легкими ушибами, не пострадали и остальные ягодники, а вот Вадим и Анна, сидевшие на первом сидение, погибли сразу.
Еще до приезда полиции Тимур незаметно вытащил из рюкзака Вадима документы, телефоны и деньги. И снял обручальные кольца. Это не было мародерством. Он сразу же решил, что не позволит попасть детям друзей в детдом, а для этого никто не должен был знать, что они осиротели.
Кроме него никто не знал откуда приехала эта пара, а в составленном «на колене» договоре были указаны только имя и фамилия. Дождавшись, когда тела друзей будут погребены как не востребованные, Тимур записал на странице одного из паспортов место захоронения и номер участка, расторг договор и поехал туда, куда они мечтали уехать втроем.
***
Закрашенный дешевыми пакетиками кипяток, который Юрка громко назвал чаем, давно остыл, а его поверхность покрылась некрасивой коричневой пленкой, но трое за столом, казалось, не замечали этого. Впрочем, Маринка и вправду не замечала ничего и никого вокруг. Проревев почти сутки, она неожиданно успокоилась. И это пугало. Пугала ее отрешенная молчаливость, но больше всего то, что всегда смеющиеся глаза перестали выплескивать искрящиеся лучики света.
– Ребят, – прервал затянувшееся молчание Тимур, – Как я понял, у вас больше никого нет?
– Прабабушка есть, – поправил Юрка.
– Ее можно не считать. Ей никогда не оформят опеку на вас.
– И что тогда?
– По закону, надо сообщить в полицию, но это, по закону. И это только в том случае, если вы согласны на детдом.
– Юрочка! – встрепенулась Маринка и умоляюще посмотрела на брата, – я не хочу в детдом.
– Прорвемся, – пробасил как-то повзрослевший за эти сутки Юрка и неумело обнял сестру за плечи.
– Ребят, – снова повторил Тимур, – я понимаю, как вам сейчас тяжело, но вы никому не должны говорить о том, что произошло с родителями.
– Почему?
– Потому что пока все считают их живыми, вам ничто не грозит.
– Но ведь все видели, что они приезжали навестить нас. – Маринка недоуменно вздернула брови, – что мы скажем соседям, если они начнут спрашивать нас?
– Сколько вам сейчас лет?
– Почти пятнадцать.
– Это значит, вам нужно продержаться три года. Всего три года, – задумчиво произнес Тимур. – что ж, будете иногда уезжать из дома и говорить, что ездили к родителям. Что у них работа, с которой они не могут отпроситься.
– Но нам некуда ехать…
– Найдем, – не совсем уверенно произнес Тимур. – вечером я в Екатеринбург. Там у меня приятель по детдому высоко взлетел. Зовет. Да и вообще, в большом городе гораздо проще устроиться. Будете ко мне приезжать. Договорились?
– А у нас есть выбор? – вяло поинтересовался Юрка.
– Получается, что нет. Деньги зря не тратьте. Только на необходимое. Я присылать буду…
отец говорил, ты работаешь?
– Работал… – Юрка зло выругался и тут же получил затрещину от сестры, – уволили две недели назад. К директору какой-то родственник приехал, вот он и взял его на мое место. У нас же, хоть и не деревня, но и не город, попробуй устройся. Все знают, что мне шестнадцати нет, и не связываются. – Юрка опасливо покосился на сестру и «проглотил» уже готовое вырваться ругательство, – и плевать им, что я сильнее и выносливей многих взрослых. Не полооожено…
Вечером ребята проводили Тимура до центральной трассы, дождались, когда он поймает попутку и еще долго стояли и смотрели вслед исчезнувшей в сумраке машине.
– И как же мы теперь, Юр? – глаза Маринки снова наполнились слезами.
– Честно?
– Конечно, – Маринка закивала так быстро, что рыжий ворох волос выбился из-под накинутого капюшона и закрыл половину лица.
– Если честно, то не знаю, – вздохнул Юрка и убрал волосы снова под капюшон. – но я обязательно что ни будь придумаю.
– Мы, придумаем, – поправила его Маринка и, уткнувшись в грудь брату, громко зарыдала.
– Вы чего тут? – из остановившейся рядом машины высунулась голова соседа Егора.
– Гуляем, – сквозь слезы прошептала Маринка.
– А ревешь чего? – не унимался сосед.
– Кроссовки порвала – Маринка подняла ногу в действительно порванном кроссовке так высоко, что Егор чертыхнулся:
– Вот ненормальная! Чего ты его мне в нос-то суешь? Подвезти?
– Ага! Подвези! – засмеялась Маринка, – а тетка Аришка тебя у ворот встретит, и еще не таким кроссом по мордасам надает.
– А ну вас, – идиоты малолетние, – психанул Егор и рванул с места. Взвизгнув, машина исчезла с глаз, а Маринка все никак не могла успокоиться. Смех уже перемешивался с рыданиями и непонятными выкриками и грозился перерасти в истерику.
– Маринааа, – Юрка резко тряхнул ее за плечи, но это не помогло. Она смеялась так, как будто кто-то неизвестный захватил ее плоть и душу. Юрке, большому и сильному, стало страшно и он, неожиданно для себя, отвесил сестре звонкую пощечину.
– Марин, – Юрка заискивающе заглянул ей в глаза, – прости, а? Я даже не понял как это получилось
– Все нормально, – отмахнулась от него Маринка, – правильно сделал, а то меня прям раздирало изнутри, а остановиться не могла и, знаешь, Юр, я, кажется, придумала как нам не сдохнуть с голода…
Продолжение следует
А теперь о главном: ОГРОМНАЯ ПРОСЬБА!
Мне ОЧЕНЬ нужны ваши комментарии лайки и репосты. Это поможет продвинуть статью, а, значит, хоть немного заработать.
А все, что я зарабатываю на Дзене - я перевожу в помощь нашим ребятам.
Если найдутся желающие помочь финансово, это можно сделать по телефону 8-937-986-92-54. Валентина Ивановна К. И обязательно дописать: На сети.
Отчеты предоставляются
С теплом, Валентина.
Солнышка вам!