В нашей рубрике «КИНОкоШКА»продолжаем бродить, смотреть и пересматривать самые (и не самые) интересные образцы киноискусства.
И сегодня мы нырнем в самое начало XX века.
Автор текста: Дарья Стриженок.
«БРОНЕНОСЕЦ „ПОТЕМКИН“»
(ГОСКИНО, 1925, РЕЖ. СЕРГЕЙ ЭЙЗЕНШТЕЙН). IMDb: 7. 9
Картине без малого 100 лет. Все о ней слышали, кадры видели, про разрисованный вручную красный флаг — читали. Да что там говорить, фильм настолько мощен, что даже лестница, имевшая десятки названий, а по факту ни одного, после его выхода стала именоваться Потемкинской.
Пропагандистский по сути своей фильм, как это ни странно на первый взгляд, был везде принят хорошо и высоко оценен. И в Германии, где на тот момент снимали самое прогрессивное кино, и в США. Голливуд очень хотел заполучить себе Эйзенштейна, как заполучил уже Любича и Мурнау. А заполучив, не знал, что с ним таким делать. Его бесконечно таскали по мероприятиям и званым вечерам, публиковали фото в газетах, а вот дело доверить не торопились.
В конце концов Эйзенштейну поступило несколько предложений на написание сценариев, один из которых был к штернберговской «Американской трагедии». Работа очень понравился Драйзеру, но в последний момент студия от нее отказалась, видимо, из опасения, что к их сугубо американской трагедии приложит руку настолько чуждый элемент. И сценарий заказали настоящему американцу Сэму Хоффенштейну, рожденному в Одессе. Драйзер даже пытался судиться со студией, но тщетно.
У Эйзенштейна чувства к Америке тоже были противоречивые. Поначалу очарованный ею, со временем он стал испытывать раздражение. В Голливуде ему все казались идиотами, кроме Любича, Штернберга и, пожалуй, Чаплина, с которым Эйзенштейн подружился. Дитрих он считал просто дурой. Гарбо спросила его: а кто такой Ленин? Ее подруга Залка Фиртель была более эрудирована (все-таки сценарист, а не просто актриса), и поинтересовалась, почему он не предотвратил убийство царской семьи. А Карл Лемле с лукавой наивностью предложил снять картину о тайных интригах Кремля (предполагалось, что Троцкий не откажется написать сценарий). Но я увлеклась.
Успех «Броненосца», мне кажется, не только в новаторском взгляде режиссера. Зрителя в массе своей он мало интересует. Фильм оказался каким-то на удивление универсальным.
«Мы не понимай вашей идеологии, и историю вашу не знаем, но еда с опарышами — от этого кто хочешь взбунтуется».
Женщина с окровавленным ребенком на руках по сути своей Пьета — образ понятный в любом уголке мира. И Берт Ланкастер будет держать на руках также до боли нелепо Хельмута Бергера в «Семейном портрете в интерьере» Висконти. Потому что в такие минуты не до красивостей Ренессанса. А насколько лиричны виды природы в «Броненосце»? Кадры движущихся рыбачьих лодок в «Макао» Штернберга — далекий привет во времени эйзенштейновскому одесскому порту.
Во всем мировом кинематографе трудно будет отыскать эпизод по степени цитирования превосходящий кадры с коляской из «Броненосца». Тут и «Неприкасаемые» Де Пальмы, и «Дежа вю» Махульского. Люди более насмотренные, думаю, приведут еще массу примеров.
Билли Уайлдер: «Лучшая картина, что я видел в жизни? Я всегда отвечаю: „Броненосец „Потемкин““ Эйзеншейна».
Еще?
Подписывайтесь на паблик КИНОкоШКИ в контакте. Подписывайтесь и пишите туда свои впечатления от фильмов. ТЫЦ.