Известный советский писатель Всеволод Вишневский, автор «Первой Конной», «Оптимистической трагедии», «Мы из Кронштадта», начал свою военную и писательскую биографию в четырнадцать лет. И с тех пор всю жизнь был «мобилизованный и призванный».
Далее — выдержки из его фронтовых писем к литератору Марии Ангарской, относящиеся к 1944 году.
УТРО 16 ИЮНЯ 1944 ГОДА. Ленинград
Сейчас половина седьмого утра. Через полчаса еду на Карельский перешеек, так как ночью пришли две телефонограммы от П. Н. Поспелова (редактора «Правды»). Все последние дни был в Кронштадте. «Прошёлся» над морем. Столько хочется рассказать о Кронштадте, о замечательных встречах с родными балтийцами...
Шлю вам свой очерк... Это по пути наброски для моей 2-й серии «Мы из Кронштадта». План и замысел гораздо шире: суть — современная война, морская сила России, идея Гитлера лишить Россию морей, удушить в болотах и лесах, борьба 1942—1944 гг., перипетии борьбы на Балтике, в Ленинграде, люди, их души, их вера, беспредельное мужество. Как я горжусь нашими моряками, как люблю их.
ДНЕМ 21 ИЮНЯ. Выборг
Всё время в походе, в тучах серо-желтой пыли, без сна, ел урывками... Свои корреспонденции в «Правду» пишу на ходу, одну — на шоссе, на перилах взорванного моста, другую — перед штурмом Выборга. Машину нашу разбомбило... Шёл по шоссе недалеко от Выборга, а через десять минут на этом же месте — взрыв, — искалечило генерал-майора А. и его шофёра... Судьба!
Леса, валуны, мох... Сурово, красиво кругом... Иногда на 10—15 минут упоительная тишина, зной, густой смолистый запах. Цветёт северная сирень — и я ищу пятиконечные сиреневые цветики на счастье.
Очень устал, но весь на нерве, на подъёме. Встретился с Симоновым, дружески обнялись и вместе действовали.
...Полк за полком идут на Выборг. Машины в два ряда, и отблеск пожаров на шлемах бойцов. А кругом всё грохочет, где-то близко рвутся снаряды противника. Бойцы окружили нас с Симоновым, забросали вопросами об обстановке. Накоротке объяснили, что могли... Народ молодой, крепкий. Усталость бойцов компенсируется возбуждением — враг разбит. Вступали в город на закате, в ночь на 21/VI...
Насмотрелся очень многого. Мы ведь ликвидировали 4 линии вражеских укреплений. Препятствия были очень серьёзные, но напор войск необыкновенный. Шли с песнями, сирень на штыках, усталость, шутки... Нам, ленинградцам, первым была оказана честь ударить по врагу и битве за Выборг!
23 ИЮНЯ. Ленинград
...Вернулся, как раз три года войны.
Пишу в своей ленинградской комнате, умытый, побритый, трофейными чернилами на трофейной бумаге. В комнате моей странно тихо... А в ушах ещё гул, лязг, взрывы, крики, ветер...
...Размышляю я вот над чем: мы, писатели, в 1941—1942 годах дали народу чудовищный заряд ненависти к врагу. Но мы — передовики, и у нас есть уже гуманистическое предощущение. Я проверил себя: у меня не было физической злобы. Я не хотел убивать солдат противника. Больше того, я видел в этих усталых солдатах жертвы войны, трагические объекты. Что они знают? Жилистые, трудовые руки, обкуренные трубки... Сидят у канавы и всё рассказывают. Зачем же их убивать? Достаточно, что мы им поворачиваем души, сознание.
В силу своего большого опыта я пропитан человечным отношением к людям. И конец войны, мир будет ознаменовав не истреблением, не призывом: «Убей!». А мудрым практицизмом и гуманностью. Определённых фашистов будем судить... Но в целом проблема должна быть решена с учётом будущих десятилетий. К этому выводу я пришёл твёрдо!
17 ИЮНЯ 7 ЧАСОВ ВЕЧЕРА. Кронштадт
Три дня в Кронштадте, но веяло родимой стариной, чем-то глубоким, суровым и нежным. Нахлынуло так много мыслей, ощущений, воспоминаний. Огромная панорама, вся в серых тонах. Вода бурая, холодная.
Кронштадт, слитый с морем, приземистый, упорный.
Напряжение борьбы на Балтийском море повышается. Мы дерёмся тут за Россию, за Ленинград, за всё, что нам дорого. Катер товарища Авраменко за день сделал пятнадцать высадок десантных групп. Атакованный восемью самолётами катер был подбит. На нём вспыхнул пожар. Враг бил термитными пулями. На матросах начала гореть одежда, катер имел уже 70 пробоин. Лежали раненые. Катер продолжал действовать. Начался 9-бальный шторм. В строю на катере осталось всего три человека, и они продолжали борьбу и со стихией, и с противником, стрелявшим из-за гранитных скал.
Катер выполнял поставленную задачу, он не ушёл с места боя и последними своими выстрелами сумел выбить врагов.
Сейчас в боях действуют десятки и сотни торпедных катеров-«охотников», кораблей специального назначения. Трудно сказать — кому отдать пальму первенства, но торпедные катера заслужили большую похвалу. Мне хотелось рассказать о том, как ведут себя в боях ваши юнги. Это отчаянная флотская молодёжь, получающая сейчас редкую житейскую, военную закалку.
Один наш катер вступил в бой с шестью вражескими. Катер в неравной схватке потерял ход, управление. Он беспомощно качался на волнах. Как стая голодных волков, враги стали окружать катер, стреляя и выкрикивая: «Рус, сдавайся!»
Команда и юнги катера молча готовились к последнему бою. Юнга Рэм Фёдоров в клубах дыма исправлял подбитый пулемёт. И вот с окружённого катера прозвенел юношеский голос: «Русские не сдаются! Получайте по заслугам!» Пулемёт юнги в упор стал бить по ближайшим фашистским катерам... Юнга был убит ответным огнём. Стрельбу продолжали другие. Катер огрызался упорно. Наконец, на горизонте показались наши «охотники». Они выручили катер, который всё ещё продолжал стрелять с развевающимся флагом...
Пишу для сборника об обороне Таллина. Трёхлетие нашего прорыва из плотного кольца окружения. Мои дневники пригодились. Восстанавливаю десятки и сотни деталей. Как эволюционировала война, все мы! 1941 год — уже история... Перечитываю свои записи, и снова охватывает чувство гордости и восторга: какой замечательный, достойный, твёрдый наш народ!
Темпы события стремительны: в Белоруссии немцам устроен буквально погром... Когда дойдёт это письмо, операции развернутся ещё шире. Восхищают сила и методика ударов. Как будто по очереди включаются рубильники на некоей гигантской центральной электростанции.
Встречал сегодня зарю над морем. Миллиарды лучей брызнули с востока, слепя глаза. Тишина сказочная. Вот так придёт День Победы и мира!
12 ИЮЛЯ. Кронштадт
Авангарды Красной Армии идут к берегам Балтики — за Шяуляй, на Тильзит, Палангу. Сегодня проверю свою машину для рейсов на сотни километров…
...Смотрел с тайным волнением, как красят дома в Кронштадте. Нежные, белые, жёлтые, розовые краски ложились на фасады стильных, старых домов. Первые малярные работы на 4-м году войны! Красили девушки. Это было символично — первые шаги будущего.
Наша воля и сила позволили далеко отодвинуть войну от Кронштадта. Бьём врага за Выборгом и дальше. И тут же за восстановление, за труд, за воскрешение красоты. Хорошо!
Мне хочется сделать очень много, всю уймищу своих впечатлений, опыта — дать народу с предельной силой, с любовью к России, которой я переполнен!
Победа всё ближе, слышен шум её крыльев, видно сияние её лика, она чудесней летящей Ники! Всё ближе счастье! Скоро, очень скоро, мы встретим Победу, встретим её навсегда!
(1985)