Она торопливо набрала номер… И услышала, что такого абонента не существует.
— Странно, — нахмурилась Ребекка. — Может, он звонил с одноразового телефона?
— В смысле? Но… Зачем ему это?!
— Кто его знает… Вообще, в твоей истории есть то, что кажется мне очень… Странным… Скажи, а полиция с тобой разговаривала? Когда ты уже в клинике была?
— Нет, — Маша нахмурилась. — Я не знаю… Я пришла в чувства клинике и дальше мною, уж извините за прямоту, доктор Гектор вертел, как хотел! Он сказал, что они проверили место и ничего не нашли, сказали, что все травмы я нанесла сама себе… То есть я с полицией общалась, но лишь в самом начале...
— Значит, план такой, — Ребекка задумчиво выстукивала нарощенными ногтями по столешнице. — Сперва наведываемся в китайский квартал, потом — в полицию! Нужно поговорить с теми, кто вообще тебя там нашел… В общем, сейчас будем разбираться! Но если ты устала и тебе нужно отдохнуть…
— О, нет! Спасибо! — замахала руками Мария. — Я уже отдохнула так, что кажется, теперь прилечь год не захочется!
В китайском квартале царило обыкновенное для этого места оживление.
— Вот тут мы познакомились, — указала Маша на фургончик, переделанный под кухню на колесах, в котором продавали острую лапшу. — И даже продавец тот же! Добрый день, сэр, — обратилась она к пожилому китайцу в фартуке.
Маша сказала ему, что несколько дней назад — и она назвала точную дату и примерное время, она была здесь с молодым парнем — и она подробно описала его внешность.
— Нет, я ничего не помню, — ответил мистер Чан и вернулся к своему важному делу — приготовлению очередной порции обжигающе-пряной лапши.
— Может быть, вы всё-таки видели его тут раньше? Или знаете, куда Джефри еще тут заходил? Мне показалось, он тут часто бывает…
— Ничего я не помню и ничего я не знаю! — китайский дедушка заметно рассердился и нервно бросил расспрашивающим его особам несколько слов на своем языке и явно это было что-то невежливое. — Если вы не собираетесь заказывать ничего, то, пожалуйста, уйдите! Вы мешаете моему бизнесу!
— Мда, похоже, эта часть нашего плана гиблая, — развела руками Ребекка. — Тут постоянно масса народу и понятное дело, что продавцам делать нечего, кроме как всех запоминать! И если Джефри не был тут постоянным и каким-нибудь особенным клиентом…
В надежде получить хоть какую-то информацию, они заглянули еще в несколько местных лавочек и магазинчиков, но везде им отвечали, что понятия не имеют, о чем они говорят! На обратном пути оба новоиспеченных детектива совсем уже отчаялись… Из невеселых мыслей их вывели звуки ругани — мистер Чан гонял вокруг грузовичка какого-то пацана лет тринадцати, на ходу чем-то ему, судя по интонации, явно угрожая, а тот, резвым козликом отскакивая подальше, то и дело останавливался и начинал, опять же — судя по интонации — оправдываться. Дело кончилось тем, что пожилой китаец запыхался, погрозил мальчонке лопаточкой, которой пять минут назад мешал лапшу и вернулся в свой фургончик.
— Трудный день, парень? — спросила мальчика Ребекка.
Отойдя подальше, он остановился у той же палатки со сладостями, у которой стояли девушка и женщина. Подросток не ответил и покосился хмуро из-под длинной челки.
— Вот, мои такие же, — усмехнулась Ребекка. — Натворят дел и хоть бы что, ни за что от них ни послушания, ни раскаяния ни добьешься! Держись, парень, — она усмехнулась. — Дальше будет легче! Эй… Погоди! Тебя же зовут Линг, верно?
— А вы кто? — прищурился он.
— Да ты же с моим Томом на одни театральные курсы ходишь! Я его мама, Ребекка!
— Здравствуйте, мисс, — расцвел на глазах мальчишка.
Маша вздохнула — как оказывается, бывает тесен мир! Ребекка спросила приятеля одного из своих сыновей о том, как идет у них подготовка к постановке по одной из пьес Шекспира в адаптации для детей, справилась о здоровье матери Линга — которая тоже его в одиночку растила и наконец, еще раз посочувствовала ему касательно сцены у фургончика с лапшой.
— Дедушка хороший, — сказал мальчишка, ковыряя носком кроссовка отколовший кусок асфальта. — Он не злой! Просто у нас хотят отобрать бизнес, вот он и злится…
— Отобрать? За что? — спросила Ребекка.
— Конкуренты! Мистер Бао, — он кивнул в сторону ресторана с красивой красно-золотой вывеской. — Ему принадлежат почти все киоски тут. А кто не принадлежит — те платят ему дань… Дедушка не платит.
— Значит, вам надо пожаловаться в полицию, — сказала Ребекка.
— Мистер Бао им платит, — усмехнулся подросток. — Они тут всем сами заправляют… Этот участок тут правит, — вдруг парень снова глянул, теперь встревоженно — как будто лишнего чуть-чуть не сболтнул. — Ладно, мисс, мне пора идти — уроки надо делать! Передавайте привет Тому!
— Кажется, мы зашли в тупик, — сказала Ребекка после того, как они предприняли еще одну бесплодную попытку узнать у обитателей китайского квартала о том, видели ли они Джефри тут раньше.
— Он не мог просто раствориться в воздухе, — Маша старалась держаться, но сейчас, после всего пережитого, ей в какой-то момент вдруг начало казаться… Что возможно, существовала вероятность того, что она… И правда все выдумала? Придумала? Обманула саму себя?
— Вообще, с мужчинами это случается, — подмигнула ей Ребекка, — Но некоторым из них для этого нужно сперва заделать тебе ребенка. А твой Джефри, кажется, вел себя как джентльмен… Слушай, мне уже домой пора. А завтра на работу… Тебе, кстати, повезло — Алан вошел в твое положение, он не хочет прослыть безумцем, который готов сотрудников до дурки замучить, в общем, ты можешь на работу еще недельку не выходить — место он тебе придержит! Может, встретимся в субботу и зайдем в полицейский участок? Думаю, ты имеешь право поговорить с офицером, который тебя нашел и узнать из первых рук, как все было!
— Спасибо. Просто не знаю, что бы я без тебя делала! — Маша от всего сердца и крепко на прощание обняла подругу.
Вернувшись домой, Маша собиралась только быстро сходить в душ и сразу же лечь спать, но уже оказавшись под одеялом потянулась к смартфону. Во-первых, она прослушала голосовое сообщение, которое оставил ей доктор Робертс — в нем он сообщал адрес своего кабинета и назначал первый сеанс на понедельник. А во-вторых, после этого сообщения ей захотелось больше узнать о том, кто же будет ей заниматься…
Информации нашлось не так, чтобы много, но кое-что было и весьма любопытное… Маша усмехнулась — оказывается, в молодости этого психиатра едва не лишили лицензии за то, что он, кажется, крутил роман с одной из своих пациенток… Она также узнала, что он получил образование в Европе — Великобритании и Франции, а также несколько лет преподавал в академии ФБР. Он написал несколько серьезных работ, посвященных, в частности, синдрому раздвоения личности и специфике ложных воспоминаний…
Мария поежилась — похоже, она попала в серьезные руки! Не хотелось бы, чтобы этот Гектор выдумал диагностировать у нее что-нибудь серьезное, наподобие шизофрении, а то потом во век не отмоешься и не снимешь такой диагноз!
В последнее время Маша, не считая своего нахождения в клинике, не привыкла бездельничать — она или работала по полторы смены, либо просто отсыпалась, чтобы были силы выйти на смену опять… Теперь же она оказалась предоставлена сама себе.
На следующее утро, прибравшись в квартире так, что все сияло, девушка с ногами забралась в кресло и глубоко вздохнув, решилась набрать номер бабушки…
Она пыталась убедить себя, что так старушке будет лучше — Зинаиде было уже восемьдесят девять лет и несколько тяжелых перенесенных болезней сделали ее практически беспомощной… Она не могла больше управляться с хозяйством в деревне, а забирать с собой… Маша рассчитывала и в этом с Ребеккой она была честна, что сумев устроить свою судьбу в Америке, она перевезет в нее бабушку и сможет тут обеспечить ей достойную старость. Она постаралась выбрать дом престарелых, о котором как будто отзывались неплохо… На его оплату шла большая часть бабушкиной пенсии, а также арендная плата с квартиры Маши, в которой теперь жили чужие люди…
Бабушка не хотела сперва переселяться в дом престарелых… Но когда узнала, что внучка собралась в Америку, то… Дала согласие. Правда, сопроводила это многими горькими словами — о том, что вот, дожила до того, что совсем никому не нужна и что если уж родная внучка бросает, то, пожалуй, лучше уж под присмотром чужих людей оказаться…
Маша звонила ей, но… Не слишком часто. Потому что бабушка после первых нескольких спокойных фраз затем неизменно начала упрекать ее и спрашивать, а когда внучка вернется обратно, когда уже наиграется в свои глупости?!
— Ты никому в этой Америке не нужна! — повторяла без устали бабушка Зина. — Что ты себе удумала?! Если тут ты не можешь ни работать нормально, ни замуж выйти, то с чего решила, что на чужих берегах тебя пирогами и медом встретят?! Я то думала, не такая ты, как мать твоя… А ты… Все по той же кривой дорожке пошла!
Маша всегда торопилась вежливо сворачивать разговор… Но когда позвонила в этот раз, то сейчас почему-то бабушка не стала обыкновенных фраз ей говорить — будто почувствовала, что с внучкой что-то не так. Но Маша, естественно, не могла рассказать старушке о том, что с ней случилось! И поэтому отделалась ложью о том, что просто очень устала на работе и немножко приболела простудой…
— Когда ты домой? — спросила ее наконец Зина.
— Не знаю, бабуль… Как только смогу! — ответила ей Маша.
Когда разговор завершился, она подошла к окну и стала просто смотреть на улицу — где в серой пелене дождя тянулись ниточки огней, в которые сливались фары мчащихся по дороге машин… Мария никогда серьезно так прежде не задумывалась о том, что ее американская мечта… Пора было это признать наконец — не удалась! Все как-то не складывалось легко и красиво, как она мечтала когда-то… А теперь… Теперь она даже не могла просто так взять и улететь домой! Ведь доктор Гектор сказал — без его разрешения, по сути, она ничего не может… Маша отвесила себе мысленной подзатыльник — у нее не было даже сбережений, чтобы попробовать себе нанять тут толкового адвоката! Вот это, что называется, вляпалась в неприятности… И теперь нужно срочно решать, что делать дальше.
Потому что она ни капельки не была готова к тому, чтобы признать себя сумасшедшей, а значит… Нужно было разобраться со всем, что с ней происходило!