Рафаэль был одним из трех величайших художников эпохи Высокого Возрождения наряду с Леонардо да Винчи и Микеланджело. Это было замечательное время, когда - по оценкам современников и исследователей последующих поколений - итальянское искусство достигло в своем развитии вершины величия и гармонии. Леонардо и Микеланджело традиционно считаются великими художниками-новаторами того времени, в то время как Рафаэль обычно воспринимается чаще всего как мастер синтеза, художник, способный с необычайным изяществом соединять и совершенствовать чужие идеи. Джошуа Рейнольдс, один из наиболее выдающихся художников XVIII века, подытожил это мнение о Рафаэле, когда написал:
«Он использовал в своем творчестве столько образцов, что в конце концов сам сделался образцом для процветающих художников: всегда имитирующих и всегда оригинальных».
Сбалансированность манеры Рафаэля отражает основные черты его характера, столь резко отличавшегося от характеров двух его выдающихся современников. Если Леонардо и Микеланджело предпочитали писать в одиночестве, с головой уходя в работу, то Рафаэль никогда не уклонялся от общества, и в одном письме, датированном 1504 годом, его называют «отзывчивым и хорошо воспитанным». Работы Рафаэля не поражают интеллектуальной сложностью, как картины Леонардо; не удивляют мощью, как творения Микеланджело, но зато они полны здоровым, спокойным чувством собственного достоинства.
Джорджо Вазари, великий хроникер искусства эпохи Ренессанса, отмечал это отсутствие крайностей в творчестве Рафаэля и полагал, что в силу этого его работы окажутся менее долговечными, чем творения Леонардо и Микеланджело. Он писал, что, «хотя многие считают, что он (Рафаэль) превзошел Леонардо в свежести и легкости письма, ему никогда не достичь его возвышенности и величия» и что Рафаэль сам «убедился в невозможности сравняться с Микеланджело в его умении изображать обнаженную натуру».
Впрочем, многие критики последующих веков были склонны видеть в отсутствии крайностей сильную сторону творчества Рафаэля: некоторые художники могли превосходить его в определенных областях, - например, Тициан считался лучшим колористом, однако ни он, ни кто-либо другой не смогли выработать такой сбалансированной манеры письма, как у Рафаэля.
Вазари делает упор на то, что все достижения Рафаэля стали возможными благодаря постоянному труду, врожденному таланту и усердию, с которым художник изучал работы своих великих современников. Рафаэль действительно обладал удивительной способностью словно губка впитывать в себя все новое, начиная с первых уроков, которые, возможно, преподал ему Пьетро Перуджино. Хотя истинный характер отношений между двумя этими художниками нам не известен, невозможно отрицать того влияния, которое оказал на юного Рафаэля Перуджино, возможно, бывший его учителем. От него Рафаэль перенял не только общие черты стиля, такие как изящество рисунка или мягкую экспрессию, но и конкретные детали, например элегантно согнутые мизинцы на руках или деревья на заднем плане - настолько воздушные, что они кажутся невесомыми облачками дыма.
В то время Рафаэлю было всего двадцать лет, однако он уже заметно начинал превосходить Перуджино по всем статьям. И хотя его стиль еще напоминал стиль учителя, он уже отличался большей уверенностью и выразительностью. Теперь Рафаэль был готов к новым испытаниям и с готовностью встретил их, оказавшись во Флоренции, городе, переживавшем невиданный в своей истории подъем творческой активности. Эта ситуация сложилась в связи с тем, что здесь в одно и то же время работали два гиганта Возрождения - Леонардо и Микеланджело. Живя в одном городе, художники постоянно находились в состоянии острого соперничества и одновременно писали по огромному батальному полотну, предназначенному для здания флорентийского муниципалитета (ни одно из них так и не было закончено).
Вазари пишет, что, оказавшись в такой обстановке, Рафаэль не дрогнул, но решил воспользоваться случаем и лучше изучить работы и стиль этих великих мастеров, чтобы самому оторваться от манеры Перуджино, которую Рафаэль находил теперь «слишком точной, сухой и слабой». У Леонардо Рафаэль учился тому, как достигать единства в композиции - удаляя лишние детали и плотно, но плавно группируя фигуры. Следы этой учебы прослеживаются в ряде картин с изображением Мадонны, младенца и Святого семейства, написанных в «флорентийский период» жизни Рафаэля.
У Микеланджело он учился тому, как с помощью человеческого тела передать весь диапазон человеческих чувств и эмоций. Вазари замечает, что во время пребывания во Флоренции Рафаэль испытал влияние еще одного местного художника, Фра Бартоломео, и в первую очередь это относится к «изящному использованию цвета». Переехав в Рим в возрасте 25 лет, Рафаэль продолжал совершенствовать свое мастерство, быстро добиваясь все новых и новых успехов. Уже в первых своих фресках, несмотря на то, что ему никогда прежде не приходилось иметь дела ни с подобными размерами изображения, ни с подобной техникой, Рафаэль демонстрирует свое умение объединять огромное количество фигур в стройную, гармоничную композицию.
В этом отношении его первая фреска («Афинская школа», 1509-1511) до сих пор может служить высоким образцом этого жанра. В ряде последующих ватиканских фресок Рафаэль сумел добиться еще большей выразительности в передаче движения и более широкого спектра световых эффектов. Он продолжал развивать и совершенствовать стиль и технику письма до самого конца своей короткой жизни, и в последней большой работе «Преображение» (оставшейся незаконченной в связи со смертью художника) подошел в передаче экспрессии и эмоций к той черте, которая отделяет прозрачный, ясный стиль Высокого Возрождения от следующего за ним маньеризма.
Творчество Рафаэля оказало огромное влияние не только на его современников, но и на художников, творивших столетия спустя. На протяжении как минимум 300 лет после смерти Рафаэль единодушно признавался величайшим художником на Земле и самым высоким образцом для подражания. Несмотря на то, что из общего хора выбивались отдельные критические голоса - так, например, Гете писал в 1780-х годах, что после «великих образцов Микеланджело» он не может смотреть на «остроумные поделки Рафаэля», — все же преобладающим оставалось мнение, которое высказал Майкл Брайен, написавший о Рафаэле в 1816 году в своей книге «Словарь художников и граверов» следующее:
«Этот выдающийся художник согласно всеобщим оценкам может быть назван королем живописцев и славится как обладатель счастливого сочетания талантов, редко выпадающих на долю других мастеров».
Попытки опровергнуть это утверждение мы встречаем у Эжена Делакруа, который вспоминал, что пришедшая ему в 1851 году мысль о том, что Рембрандт как художник стоит выше Рафаэля, была «богохульством, от которого у любого академика встали бы дыбом волосы на голове». Спустя полвека под словами Делакруа о сравнительных достоинствах Рембрандта и Рафаэля могли бы подписаться многие исследователи, и сейчас нет никаких сомнений в том, что на протяжении XX века популярность Рафаэля неуклонно падала. Отчасти это связано с тем, что современный мир хочет видеть художника бунтарем, изгоем и эксцентриком, что никак не вяжется с творческой судьбой Рафаэля - ровной, спокойной, лишенной падений и всегда неуклонно возносившей мастера к вершинам успеха.
Портреты
Рафаэль был великолепным портретистом, хотя этот жанр и не был для него основным, особенно после того как художник переселился в Рим, где большую часть своего времени был вынужден посвящать грандиозным проектам, над которыми он работал по заказу Ватикана. Не удивительно, что Рафаэль написал портреты обоих пап, на которых он работал, - Юлия II и Льва Х. Его портрет папы Юлия II на целых два столетия стал образцом, по которому писались парадные портреты пап.
Веласкес, например, следовал этому образцу в 1650 году, когда писал папу Иннокентия Х, изобразив его по колени, с поворотом лица в три четверти, сидящим в кресле с высокой спинкой.
Помимо папских Рафаэль написал совсем не много портретов: нескольких своих друзей, а также нескольких человек, имена которых так и остались тайной. Если свои переносные картины на религиозные сюжеты Рафаэль писал на деревянных панелях, то для написания портретов он чаще всего пользовался холстом, который лучше передает богатство красок и фактуру, характерную для этих работ художника.
Рисунки для гобеленов
Одной из самых значительных работ Рафаэля стал папский заказ на десять гобеленов, иллюстрирующих евангельские сцены из жизни апостолов Петра и Павла и предназначенных для Сикстинской Капеллы. Рафаэль сделал рисунки для этих гобеленов в их полную величину (так называемые картоны) в 1515-1516 годах, после чего они были отосланы в Брюссель, в ткацкую мастерскую известного мастера Питера ван Эльста. Первые три готовых гобелена вернулись в Рим в 1519 году. В настоящее время гобелены находятся в Ватиканском музее. Уцелело семь оригинальных картонов Рафаэля, и все они хранятся в коллекции Музея Виктории и Альберта в Лондоне. Ниже вы видите «Призвание апостола Петра Христом» и «Проповедь апостола Павла в Афинах».
Рисунки
Рафаэль был не только одним из величайших, но и одним из самых плодовитых художников своего времени. За свою короткую жизнь он успел сделать более 400 рисунков, многие из которых, к сожалению, не сохранились до наших дней. Рафаэль жил в переломный момент, когда совершался переход от старой техники рисования к новой. В годы его юности основным орудием художника были серебряный карандаш и перо, а к концу его жизни большинство художников перешли на мелки (обычно черные или красные), введенные в практику Леонардо да Винчи.
Благодаря этой замене происходит переход от преобладавшей в XV веке техники линейного штриха к более свободному стилю, характерному для эпохи Высокого Возрождения. Рафаэль с одинаковой легкостью пользовался любой известной в его время техникой письма и великолепно владел серебряным карандашом, которым продолжал работать вплоть до 1515 года, то есть даже тогда, когда большинство художников уже отказались от этого атрибута, сочтя его устаревшим.
Почти все рисунки Рафаэля были этапом подготовки к написанию больших полотен. Среди них можно встретить и беглые зарисовки наподобие наброска, где зафиксированы первые мысли художника относительно будущей картины, и тщательно проработанные этюды.
Аллегория юности
Одна из наиболее загадочных ранних работ Рафаэля - это маленькая, высотой всего 17 см картина, которая называется «Видение рыцаря», или «Сон рыцаря». В центре картины мы видим фигуру спящего молодого человека, по бокам которого стоят две женщины: одна с мечом и книгой (слева), а вторая с цветком (справа). Совершенно очевидно, что они предлагают юноше сделать выбор между суровой добродетельной жизнью (что подчеркивается каменистым ландшафтом в левой части картины) и веселым времяпрепровождением, полным чувственных наслаждений.
Те же размеры имеет другое полотно Рафаэля - «Три грации» (они согласно древней мифологии были воплощением красоты и очарования), и это дает основания полагать, что обе картины составляли пару. К сожалению, нам ничего не известно об истории создания этих ранних картин Рафаэля, но скорее всего они были написаны им по заказу и приурочены к какому-то знаменательному событию в жизни юного аристократа, например ко дню его конфирмации. Обычно обе эти картины датируют 1504 годом, и, возможно, они были первыми работами Рафаэля, выполненными им на заказ.
Архитектура
После смерти Донато Браманте Рафаэль становится самым признанным архитектором эпохи Высокого Возрождения. Правда, большинство его архитектурных сооружений после смерти художника так и не были доведены до конца, а те строения, которые ему удалось завершить, не дожили до наших дней. Таким образом, нам трудно сейчас судить о масштабе достижений Рафаэля-архитектора, однако немногочисленные уцелевшие постройки дают возможность говорить о его таланте. К таким сооружениям относятся интерьер капеллы Киджи (начата в 1512 году) в римской церкви Санта-Мария дель Пополо и те части построек, которые Рафаэль успел завершить на вилле Медичи, расположенной на склонах Монте-Марио, вблизи Ватикана.
Работа над виллой Медичи была заказана художнику в 1516 году кардиналом Джулио Медичи. Рафаэль успел закончить только садовую лоджию, однако она, стилизованная под элегантный античный римский интерьер, украшенная алебастровыми барельефами и узорным орнаментом, остается образцом искусства эпохи Ренессанса.
Гравюры
Сам Рафаэль не занимался гравюрами, однако он объединил свои усилия с одним из выдающихся итальянских граверов, Маркантонио Раймонди (1470-1530). Раймонди вырезал гравюры, воспроизводившие известные картины Рафаэля и специально созданные им для этого оригинальные рисунки. Наиболее известными считаются гравюры, сделанные именно по таким рисункам, в том числе «Избиение младенцев» (1511) и «Суд Париса» (1517), гениально повторенной спустя столетия Эдуардом Мане в его легендарном «Завтраке на траве».
Гравюры Раймонди способствовали росту популярности Рафаэля; сама техника гравюры была в те времена новинкой, но вскоре ее приняли на вооружение и другие художники. Сам Раймонди работал со многими художниками, в том числе и с учеником Рафаэля Джумо Романо. Их союз прославился выпуском серии порнографических гравюр, а разразившийся в Риме по этому поводу скандал оказался таким громким, что в 1524 году Раймонди был на короткое время посажен в тюрьму.
Мадонна с младенцем
Мадонна с младенцем относится к образам, наиболее часто встречающимся в творчестве Рафаэля. Впрочем, это не удивительно, поскольку этот сюжет был наиболее распространенным во всем христианском искусстве. Рафаэль был одним из немногих художников, которые могли вновь и вновь возвращаться к этой теме, не повторяясь и не сбиваясь на стереотипы.
Он постоянно находил оригинальные композиционные решения - изящные, гармоничные, воздушные, не гонясь при этом за новшеством ради новшества. Его картины, изображающие Мадонну с младенцем, различаются по размеру и настроению. Среди них можно встретить и маленькие интимные картинки для частных коллекций, и величественные холсты, рассчитанные на всеобщее обозрение.
Для новых материалов подписывайтесь на канал:
Ставьте лайки и комментируйте
Читайте также: