Виктор считал, что совершил удачную сделку. Он давно уже занимался бизнесом, но всегда находился на вторых ролях, и в последние годы работал управляющим крупного отеля. К своему сорокалетию он решил сделать подарок не только себе, но и жене Марии, и дочери Ане, которой только что исполнилось восемнадцать. Он купил здание, которое решил переделать в небольшую гостиницу. Раньше тут находилась псих---иатриче---ская ле---чебница.
Виктор ездил подбирать варианты сам, и вначале, когда ему показывали именно это здание, не испытал никакого энтузиазма. Да, место хорошее – лечебницу построили над городом, на склоне горы, и вид отсюда открывался прекрасный. Еще выше начинался лес, в котором были проложены лыжные трассы. По размеру гостиница была бы – что надо.
Но, Господи, сколько же предстояло тут работы! Давным-давно опустевшие палаты и кабинеты врачей, пустой бассейн с растрескавшейся плиткой, и прилегающий к строению небольшой парк, который давно уже превратился в непроходимые заросли из сказки про Спящую красавицу. Стояла осень, и ржавые ворота, поскрипывающие на ветру, довершали картину. Отличный фон для того, чтобы снимать в этих интерьерах даже не сказку, а какой-нибудь психологический триллер.
Виктор только из вежливости согласился вместе с девушкой-риелтором войти в здание, но осмотрел его бегло.
— Нет-нет, — сказал он, — Сюда придется вложить сума---сшедшие средства, кроме того, клиентов отпугнет сам факт, что раньше тут жили ум--алишенн--ые. Вы, кажется, хотели показать мне еще один дом… Поедем туда!
Риелтор Лиля послушно тронула машину с места. Они приехали в самый фешенебельный район – здесь была набережная, а за обширной полосой газона в ряд стояли особняки. Один из них, почти совсем достроенный, как раз и продавался. Но цену за него хозяин запросил заоблачную.
Кроме того, Виктор сразу представил себе картину. Его будущие постояльцы должны будут вести себя исключительно тихо и прилично, иначе на гостиницу посыплются жалобы. Владельцы особняков не любят тех, кто нарушает их покой, и у них наверняка имеются собственные юристы, которые и составят бумаги, и дадут им ход – стоит кому-нибудь – стоит кому-нибудь хоть раз зашуметь в неположенное время.
Видя, что клиент сник, Лиля мягко и ненавязчиво стала расписывать ему достоинства предыдущего варианта. Бывшая лечебница теперь на балансе у города, мэр будет только рад сбыть ее с рук. Большое здание можно купить за смешную цену, а оставшиеся деньги вложить в ремонт. Место исключительно удачное – зимой туристы приезжают в эти края покататься на лыжах, и, конечно, удобнее всего, им будет остановиться в отеле Виктора. Отремонтировать бассейн не так уж сложно, и тогда это будет единственная гостиница в городе с собственным местом для купания. Рядом – лес, воздух – чистейший, не зря тут прежде лечили больных…
— Присмотритесь, подумайте, — посоветовала Лиля на прощание.
Виктор приехал в город один, семью он собирался привезти позже. За долгий день, когда риелтор показывала ему один дом за другим, Виктор устал, и хотел лишь одного - наскоро перекусить, принять душ и лечь спать. Он действительно уснул почти мгновенно, но проснулся сразу после полуночи, и первое, о чем он подумал – а почему бы и нет?
Можно взять это старое заброшенное здание и довести его до ума. Работа предстояла большая, но строили раньше на совесть, и в Богом забытой клинике были такие «фишки», каких в других местах не найти. Просторные комнаты, каждая до своей лоджией, выходили окнами на сосновый лес. В большом бассейне можно будет устроить и детское отделение, а в подвале разместится уютный ресторанчик, где после катания на лыжах так приятно разместиться у камина и пить горячий глинтвейн.
И, всё уже для себя решив, Виктор думал – позвонить с утра Маше или нет – пусть будет сюрприз? Его жена, как никто, была далека от всего, связанного с коммерцией. Тихая, уступчивая, совершенно непрактичная, она сама себя называла «рабочей пчелой». Она всегда и во всем поддерживала его, готова была трудиться день и ночь, чтобы поддержать его начинания… Но решать что-то она не умела. Даже в ресторане Маша пасовала, передавала мужу меню, предоставляя ему выбор.
Небо уже начинало светлеть, когда Виктору вновь удалось заснуть. И, погружаясь в сон, он представлял, как привезет сюда Машу и покажет ей старое здание, которое станет делом их жизни.
— Всё это теперь наше, — скажет он ей, — Ты теперь тут хозяйка.
*
Аня была не в восторге от того, что родители решили переезжать в другой город. В первую очередь потому, что — с ее точки зрения — это было захолустье. Сейчас они жили в крупном областном центре, в миллионнике, а теперь бросай всё – и вали в какую-то далекую провинцию.
Отец вернулся воодушевленный, он рассказывал, что у облюбованного им городка – большое туристическое будущее. Испанцы подключились, делают проект. По этим горам вскоре проложат новые лыжные трассы – комфортные и современные. Запущенный ерик очистят, и по нему можно будет кататься на лодках. Поле для гольфа, терренкуры по красивейшим местам и многое другое — всё это каждый год будет привлекать сюда тысячи людей.
Курорт начнут строить, а вот что касается гостиниц – тут их семья будет первопроходцем. Так объяснял Виктор домашним. Работать придется очень-очень много, но дело того стоит.
— Я собираюсь переехать прямо сейчас, — говорил он, — Там есть квартира сторожа, в которой вполне можно жить. Зато я буду наблюдать за тем, как идет ремонт, и ничего не упущу. А вам, наверное, пока ехать не стоит. Особых удобств там нет, с нашей нынешней квартирой не сравнить. Да и в ближайшее время – представляете, что там будет? Шум, грязь и прочие прелести….Лучше вы приедете, когда все будет уже готово.
Аня уловила растерянность во взгляде матери. Все годы, что они прожили вместе, мать старалась не расставаться с отцом надолго. Когда его не оказывалось рядом – у нее душа была не на месте, как она говорила, и по ночам мать плохо спала. Вот и сейчас – она готова была терпеть любые неудобства, лишь бы оставаться всем вместе.
Что же касается самой Ани – тут все обстояло сложно. Если б девушка еще училась в школе, она бы настояла на том, чтобы отложить отъезд. Говорила бы, что ей надо остаться в своей школе, окончить выпускной класс, не дело это – срываться с места накануне получения аттестата.
Но школу Аня окончила прошлой весной, и, не смотря на старания родителей, на репетиторов по всем предметам, экзамены она сдала из рук вон плохо. Еле-еле перешла порог, если переводить на прежние оценки – болталась между «двойкой» и «тройкой», и в итоге «тройку» ей поставили из жалости. Причина? Весна, восемнадцать лет, и полная уверенность, что и без этих экзаменов у неё в жизни все устроится как надо.
Аня выбрала институт в столице и сказала, что подаст документы на платное отделение. На бюджет нечего и пытаться, конкурс огромный, а с ее-то баллами, которые вровень с плинтусом – нечего смешить других абитуриентов. И тут, чуть ли не впервые на памяти Ани, отец сказал твердое нет:
— Я не буду оплачивать твою учебу.
— Хочешь, чтобы я осталась без диплома? — удивилась Аня.
— Ты сама себя оставила без диплома….
— Но…если откладывать… вдруг Анечка выскочит замуж…, — как всегда робко вмешалась мать, — Семейная жизнь, дети…. Будет не до учебы, и она действительно останется у нас без профессии.
— Ей нужно поработать, причем не бумажки перекладывать с места на место, а взяться за какой-то тяжелый труд. Тогда она поймет разницу между тем, чем занимается чернорабочий – и специалист с хорошим образованием.
— Ты хочешь отправить нашу Аню укладывать шпалы? Или что-то в этом роде? — испугалась мать.
— Меня отец, когда я не прошел по конкурсу в институт – отправил на завод, — голос у Виктора стал серьезным, — Потом уже я занимался как одержимый, ночами сидел над книжками, чтобы поступить. Я не предлагаю ей укладывать шпалы или мостить дороги, но горничной в нашем отеле она вполне может стать.
— Да она свою-то кровать никогда толком не застелет….
— Значит, нам с тобой как родителям, тоже можно ставить двойку. Что ж, будем исправлять положение пока не поздно. И кровати она у нас стелить научится, и в номерах убираться.
— Или она сбежит на край света, — вставила Аня.
— За свой счет, — подбодрил отец, — Вперед….
Собственно, можно было попробовать поиграть на нервах. Аня могла пропасть на несколько дней, заночевать где-нибудь у друзей, довести мать до истерики. Но это было бы… недостойно, что ли. Аня знала, что не раз вызывала у отца чувство уважения. Она была терпелива к боли, и даже будучи ребенком не плакала, когда разбивала коленки. Она никогда не теряла голову, попав в трудную ситуацию. Отец не раз говорил ей, что не жалеет о том, что у него нет сына – его преемницей станет дочь, на нее можно положиться… Но вот этот последний год ее подвел. Юность накатила как волна, подхватила, понесла…И гораздо важнее казалось тусоваться с ребятами где-нибудь в хорошей компании, чем готовиться к ЕГЭ. Совесть Аня успокаивала традиционным русским: «Авось, прокатит….» Не прокатило. А теперь извольте — горничная.
— Не буду, — проворчала Ана, но скорее, себе под нос.
Во всяком случае, родители ее не услышали.
…Отцу удалось настоять на своем, но отчасти – он уехал первым. Однако жена и дочь присоединились к нему через несколько дней. Как только он подписал все документы, и старое здание псих---иатрическо-й ле--чебниц--ы стало принадлежать ему.
*
— Ну ничего себе, — Аня хотела выразиться грубее, но рядом была мать, которую это шокировало бы, — Ты купил вот эту развалину?
Стоял будний сентябрьский день – на редкость промозглый и пасмурный. Дорога к заброшенному зданию была черной от дождя, в ярких пятнах осенних листьев.
Сошлись на том, что мать с Аней поселятся в квартире, которую отец снял для них в городе, сам же он большую часть времени будет проводить здесь, и даже ночевать станет в сторожке.
— Пойдемте, я вам всё покажу, — Виктор был воодушевлен так, будто видел что-то иное, чем его домочадцы – то есть перед его глазами стояла гостиница, какой она будет, а не то здание, которое еще предстоит восстанавливать.
Они поднялись по выщербленным ступенькам к главному входу, и Виктор открыл перед ними дверь.
— Прошу.
Естественно, мать последует за отцом как тень, и будет слушать каждое его слово, но Аня еще в вестибюле – тихонько свернула в другую сторону, и углубилась в один из полутемных коридоров. Ей хотелось самой исследовать это здание, которое – нельзя отрицать – произвело на нее такое большое впечатление.
Почему-то оно напомнило ей доисторическое существо, какого-то монстра-динозавра, которого не должно быть здесь – в современном шумном городке. И тем не менее, он был тут – погруженный в сон, но еще живой. И кто знает, может быть, существует что-то, способное его пробудить…
Аня шла по коридору – отставший линолеум на полу, облупившаяся краска на стенах…. Двери, двери…
.Здесь были палаты пациентов. Ни одна из них не была заперта, и Аня – выбрав одну наугад, вошла в нее. И замерла, оглядываясь.
Еще сохранилась тут мебель – четыре железные кровати с продавленными сетками – на одной из них лежал, свернутый в рулон грязный матрас. Дверь на лоджию была выбита, но сама лоджия забрана проржавевшей решеткой. Аня вспомнила, что такие решетки были в каждой комнате, и на втором этаже тоже. Да, если кто-то и хотел сбежать отсюда, то через окно это сделать было невозможно.
А еще в плате стояли - пустая открытая тумбочка, два стула – и больше ничего.
Девушка на несколько мгновений прониклась чувствами пациентов. Также смотрели она на лес в пелене дождя, глядели сквозь частую решетку. А войти сюда мог только врач…или медсестра…. Отец говорил – больных содержались тут годами…В то время городок еще не дотянулся до этой горы, он лежал там, внизу… Здесь же любые гости были редки.
Даже, когда эта унылая палата превратится в комфортабельный гостиничный номер, неужели благополучные туристы не ощутят тоски, которая пропитала эти стены? Аня не считала себя особенно чувствительной, но ей казалось, что это невозможно. Несмотря на то, что в окне не было стекол, несмотря на соседство леса – дышалось тут с трудом.
Аня поспешно вышла из палаты. Ее уже не заинтересовали другие комнаты. Она шла по коридору, ища выход. Свернула направо – и поняла, что направилась не туда. Этот путь вел в большую каменную пристройку. И все же она дошла до конца – ведь теперь все это: и здание, и парк вокруг него – принадлежит ее отцу, а значит и ей. Что же находится там, в конце этого тупика?
А там был бассейн. Когда-то здесь гуляло солнце, стены были украшены яркой мозаикой, а внизу, у ног – плескалась вода. Теперь же бассейн был пуст, плитка во многих местах отвалилась, а не дне – только какие-то трубы и строительный мусор.
— Аня-я! — услышала девушка голос матери.
Похоже мать звала ее, приложив руки ко рту, так, как аукают в лесу. Надо возвращаться, а то еще немного – и мать объявит ее в федеральный розыск.
Родители поджидали Аню в холле, и мать, конечно, была встревожена донельзя. Хорошо хоть, Аня поставила так, что мать давно уже не отчитывала ее как маленькую. И сейчас мать удержалась от упреков, зная, что получит жесткий отпор («Я уже не ребенок! – тысячу раз говорила ей раньше дочь, - Станешь меня пасти, вообще не буду приходить домой ночевать») Но Аня знала, что за это время мать перебрала в голове тысячу страхов – дочь могла куда-то провалиться (ветхий пол), на нее могло что-то обрушиться – мало ли, что может приключиться в ветхом доме.
Увидев Аню целой и невредимой, мать перевела дыхание.
— Вот так, друзья мои, — сказал отец, — Скоро тут начнутся работы, а сейчас мы можем пойти куда-нибудь пообедать…
— Без меня, — Аня глядела за лес за окном.
— Ну пожалуйста, — взмолилась мать.
— Не-а, — упрямство было второй чертой Ани, в семье это называлось «села на серого», — Я еще поброжу тут немного…в окрестностях.
— Так дождь же…
Аня лишь плечами пожала – в то же окно она высмотрела тропинку, ведущую вроде бы на вершину горы и решила по ней подняться.
Продолжение следует
#рассказы#истории#культура#литература