― Ура-а-а! ― раздался детский визг на всю Вишневую улицу.
Это могло значить одно: наконец, стало припекать тёплое майское солнышко, и на дачу к деду Матвею приехали внуки. Их у него было трое: Егорка и Саша ― мальчики-погодки, семи и шести лет, и Ульянка, их младшая сестричка, четырёхлетняя светловолосая красавица, невероятно похожая на маму.
― А ну-ка, бармалеи, не разучились ещё удочки в руках держать? Ха-ха! ― бодро встречал детей дед Матвей, распахнув широкие объятья. Все трое, как рыбки в сетку, забежали в них и продолжали радостно кричать: «Деда-а-а!».
На соседнем участке эти восторженные возгласы воспринимались как начало новой трагедии.
― Кончилась спокойная жизнь! Опять визжать будут целый день! Тьфу! ― ругалась Ирина Петровна, одинокая старушка, ненавидевшая весь мир.
Ее дом все старались обходить стороной. Та еще язва: ругалась на каждого прохожего, мол, «чего на чужие сливы заглядываешься» или «что по нашей улице расхаживаешь, когда на другой живешь», могла лопатой погнать рыжего кота деда Матвея, если тот залезал к ней на участок. И не дай бог, если сквозь решетчатый забор прорастут соседские розы! Она обрезала бутоны и перебрасывала их обратно. «Нечего цветы сажать так, что они ко мне на участок залезают!». Все дачники уже привыкли к Ирине Петровне и не обижались, просто старались с ней не контактировать и не раздражать.
― Матвей! Слышь? Матвей Михалыч! Угомони своих гавриков, пока я участковому не позвонила! ― пригрозила она, не выходя со своей дачи, а только бросив злобный взгляд.
― Не ругайся, Ирина Петровна! Ну дети же! ― не мог нарадоваться встрече с внуками дедушка. ― Ну, ладно, малыши, пойдёмте кое-что покажу.
Он увёл детей в сад, где росли разные плодовые деревья, ягодные кустарники да зрели овощи.
― Вот, видите, ребята, это персики. Красные уже спелые, можно есть, а зелёные ― кислые, ещё рано.
― Поняли!
Дедушка провел полную экскурсию по саду, а затем ушёл с внучкой в дом. Мальчишки остались играть на улице.
― Саш, а давай мы пираты и нам надо захватить с вражеских кораблей сокровища! ― предложил старший Егор.
― Давай! ― воодушевился младший Саша.
― Чур, я капитан! ― залез старший на небольшой пенёк, стоявший во дворе.
― Ээ... А я? ― насупился Сашка.
― А ты... Можешь быть матросом! Или попугаем!
― Я тоже хочу быть капитаном, ― топнул Сашка.
― Ладно! Тогда давай мы будем два капитана!
На том и порешили. Два капитана должны добыть клад ― золотистые персики ― чтобы подарить их принцессе ― Ульянке, конечно.
― На абордаж! ― скомандовал Егорка.
― Да! ― повторил за братом Сашка.
Оба мальчика принялись забираться на персиковое дерево, вот только Матвей Михайлович как раз недавно собрал урожай, специально к приезду внуков.
― Тут одни зелёные! ― расстроился Сашка.
― Не грусти, салага! ― гордо посмотрел Егорка на брата. ― Сейчас я заберусь на мачту и найду ещё вражеские корабли! ― юный капитан взобрался по дереву так высоко, как только мог, и принялся осматривать окрестности.
― Ну, что там? Что там? ― смотрел на него младший капитан снизу вверх.
― Кажется, нич... О! Я вижу! Вижу! Саш, это монстр, а не корабль! На соседнем участке!
Довольные мальчишки тут же спрыгнули с дерева и побежали добывать сокровища. Правда спустя пятнадцать минут они уже летели обратно.
― Воры! Воры! ― кричала на всю улицу Ирина Петровна и бежала за мальчиками.
Те, хоть и были быстрее старушки, все равно спешили, как будто их вот-вот кто-то нагонит. Они забежали в дом деда, захлопнули дверь и засмеялись, одновременно пытаясь отдышаться.
― Ты видел, какая акула? Вот это погоня! ― смеялся Егор.
― Ве-е-е! ― заревел Сашка и поднял руки, копируя соседку.
― Что тут у вас, детвора? ― вышел из комнаты Матвей Михайлович. Тут же за мальчишками распахнулась дверь.
― Да вы! Да вы! Да кто вам дал право! ― не могла отдышаться Ирина Петровна. ― Воры! Воры и тунеядцы!
― Так, придержите коней, Ирина Петровна. Ребята, показывайте, что тут у вас, ― перевёл он внимание на внуков. Егор и Сашка опустили головы, и младший достал из карманов два персика, немного помятых после беготни.
― Я же говорю! На чужое добро посягнули! ― ругалась Ирина Петровна.
― Да... ― вздохнул дед Матвей. ― Ну, что сказать. Прости, соседка. Давай я тебе четыре своих принесу, свеженькие, только с дерева!
― Не нужны мне твои сухофрукты! ― плюнула она и побрела к себе на дачу, не переставая дорогой бранить хулиганов. ― Как же я ненавижу этих детей!
На другой день семья отправилась на рыбалку.
― Дедушка, а почему у нас рыбалка, а рыбы нет? ― поинтересовалась Ульянка.
― Ну, потому что надо ждать, когда она клюнет на червячка.
― А почему говорят «клюнет», если у рыбы клюва нет? ― полюбопытствовал Егор.
― А... ― дедушка почесал подбородок. ― А не знаю!
Прошёл час, потом второй... Дети притомились ждать клёва и снова начали придумывать себе игры.
― Пойдём ловить лягушек! ― предложил Саша.
― И я! И я с вами! ― привязалась Уля.
― Дедушка, можно? ― на этот раз решил поинтересоваться старший брат.
― Можно! Идите! ― улыбнулся им дед.
Довольные внуки взяли сачки и побежали к камышам ― охотиться на лягушек. Кваканье слышно, а найти не могут! Ходили-ходили они... Вдруг Сашка закричал: «Нашёл! Егор, я нашёл! Вон она на берегу! На камне!» ― и бросился бежать за лягушкой, размахивая сачком. Лягушка испугалась и поскакала прочь. Дети за ней. Так они добежали до самой дачи, пока Егор, наконец, не накрыл её крупной сеткой.
― Я поймал! Я поймал! ― закричал он.
― Дай мне! Дай мне! ― стала выпрашивать Ульянка.
Брат отдал сачок девочке, и они все вместе, втроем, потащили лягушку обратно ― похвастаться деду. Несут они её, довольные, а она всё барахтается в сетях, никак выбраться не может. Проходя мимо дома Ирины Петровны, Сашка нахмурился и посмотрел на неё, как на врага: «Два персика пожалела!». А она, конечно, не могла ему не ответить:
― Что смотришь? Ещё нагоняй захотел!? Ишь! Вырастили воров!
Сашка было хотел ей ответить, но Егор дернул за рукав: пусть ее, помнишь, что дед про нее говорил?
― Тётенька! Тётенька! ― подбежала Улька к бабушке.
― А тебе чего? А! Это ты сейчас громче всех орала!
― Я не орала! Я лягушку ловила! ― девочка, хвастаясь, протянула сачок поближе к Ирине Петровне.
В этот момент лягушка как выскочила! И запрыгала по её грядкам, пытаясь спастись от маленьких рыболовов.
― Вы что натворили! ― схватилась за голову Ирина Петровна. ― Это ж полная дезинфекция! Да чтоб ноги вашей тут больше не было! Ещё раз мне на глаза попадетесь ― потравлю вас химикатами! Приехали тут из своего города!
Маленькая Ульянка заплакала, мальчики тоже испугались, но постарались не показывать виду, а побыстрее увели плачущую сестру.
Несмотря на вредную соседку, май у ребят проходил очень насыщенно. Они придумывали разные игры, помогали дедушке по саду и огороду, купались в речке, по вечерам слушали разные истории от Матвея Михалыча ― словом, веселились и наслаждались временем с дедушкой.
Однажды ребята вновь затеяли игру ― прятки.
― Раз, два, три, четыре, пять... ― считал Сашка, уперевшись лбом в ствол яблони.
«Сейчас как спрячусь! ― подумал Егорка. ― Долго меня искать будете!» ― и собрался бежать в лесополосу.
― Я с тобой! ― завизжала Улька.
― Нет! Ты ещё где-нибудь спрячься! С тобой нас быстро найдут!
Девочка побежала к деду, и тот спрятал её за большую бочку с водой. Тем временем Егорка уже добежал до густо насаженных деревьев.
― Сейчас ещё чуть вглубь уйду... И там уже он меня точно не... А-а-а!
Он так увлёкся игрой, что не заметил, как угодил в канаву.
― Помогите! Помогите! ― закричал так громко, как только мог.
Хорошо, что Сашка как раз искал их недалеко от лесополосы и услышал знакомый голос. Он побежал к Егорке.
― Нашёл! ― крикнул он брату, глядя в канаву.
― Если бы я не закричал, ты бы меня не нашёл! Помоги мне лучше!
― Давай руку! ― потянулся Сашка.
― Давай... ― напряг все силы Егорка.
― Еще чуть-чуть... ― пробормотали оба.
И... Бац! В канаве сидят уже двое.
― Помогите! Помогите! ― теперь кричали они оба.
― Чего расселись там?! ― неожиданно прозвучал голос сверху. Стояла Ирина Петровна...
― А-а-а! ― испугался Сашка ещё сильнее.
― Ну, вот и конец... ― смирился Егорка.
― Сидите там теперь до утра! ― ругнулась старушка.
На даче Матвея Михайловича в то время и не подозревали о том, что случилась беда.
― Что-то долго они тебя ищут, Ульяшка, ― сказал дед, чистя кастрюлю от накипи.
― Сосед! Сосед! ― прибежала к нему на участок Ирина Петровна.
― Батюшки, какие люди... ― прошептал он себе под нос.
― Там твои оболтусы в яму провалились! ― по ней было видно, как она переживает, пусть бабушка и старалась не показывать виду.
― Как? Где?! ― вскочил дед.
И они все, втроём, дед Матвей, Ирина Петровна и Ульяшка, побежали спасать братьев: опустили им в канаву большую палку, те по ней и выбрались. Стоят они возле лесополосы все вместе, тут Сашка и говорит:
― А не такая уж вы и злая!
Сварливая соседка сначала улыбнулась, а потом по-доброму пробурчала: «Смотреть надо, куда идёте, когда в прятки играете», ― и побрела к себе на дачу. С тех пор дети переменили отношение к Ирине Петровне, да и она стала немного добрее, хоть и не перестала читать нравоучения. Только они уже были не грозными упрёками, а просто бабушкиным ворчанием.
---
Автор: Елизавета П.
---
Не виноватая я
Юленька с детства была умненькой и хитренькой, как лисичка. Она и похожа была на лисичку: остренький любопытный носик, губки бантиком, ямочки на щеках и лукавые, раскосые глазки. Очаровательная девочка, ничего не скажешь.
Юленьке уже с детства не доверяли. Посмотрят на нее и сразу – не доверяют. Если у кого-то что-то пропадало, в садике ли, в школьной раздевалке, в комнате общежития – подозревали Юленьку. Притом, единогласно.
Юленька растерянно хлопала длинными ресничками, когда первая учительница поставила ее перед классом и объявила, что Юленька не достойна носить октябрятскую звездочку, потому что Юленька украла новогодний подарок у одноклассника Сережи Богданова. Класс зашумел, класс презирал воровку! Юлины одноклассники еще не проходили историю древнего мира и не знали, что в таких случаях разгоряченные гладиаторским боем зрители показывают большим пальцем вниз. То есть – кончать побежденного гладиатора. Победитель, первая Юленькина учительница, удовлетворенно хмыкнув, занесла над Юленькой копье:
- Завтра родителей – в школу!
Что же дальше? А дальше был самый унылый Новый Год в Юлиной жизни. Взбешенные поступком дочери родители закрыли Юлю в комнате на целый день и целый вечер. Юля сидела и слушала, как веселится ее семья, как вкусно пахнет елка, как шуршат подарки. Юля осталась без подарка – Сереже Богданову отдали ее пакет. Юля подозревала, что одноклассник сам стырил злополучный подарок и сожрал его втихаря. А теперь, наверное, дожирает Юлин. Как говорила покойная бабушка Аня, Бог ему судья. Все на свете дается по делам. Когда-нибудь будет и на Юлиной улице праздник!
Правда, праздник все не наступал. Весной маму Юли вызывали к директору: Юля воровала тюльпаны на школьной клумбе. А она не воровала! Просто тюльпаны были такие душистые, такие плотненькие, такие весенние, весенние, что Юленька на колени встала, не жалея колготок, и все цветы перенюхала. Она гладила их и восхищалась тюльпановым совершенством. Но цветы, нежные и беспомощные, не смогли защитить Юлю от директрисы, выскочившей, как придурошная, на улицу, и оравшей на всю улицу:
- Каткова! Завтра мать – в школу!
Если бы Юлька была моей дочкой, я такое бы устроила этой чеканутой директрисе! Я бы ей все припомнила! Она бы у меня попрыгала! Я бы заставила ее пересчитать все цветы во всех клумбах. Я бы заставила ее найти хоть один сорванный тюльпан. Или, хотя бы пенек от него! И, в первую очередь, я поговорила бы с Юленькой лично. Спокойно и доброжелательно, как положено разговаривать с десятилетней испуганной девочкой.
Но Юли была своя мама, черствая, жесткая, не менее придурошная, чем директриса. Форменная истеричка, которой совершенно неинтересен был богатый внутренний мир дочки. Даже не в маме дело, честно говоря. Время было такое – на учителей смотрели, как на богов. И это, правда, хорошо. Сейчас на педагогов, издерганных психованными мамашами, администрацией и наглыми детишками, больно смотреть.
Просто Юленьке очень не повезло в свое время. Кроме покойной бабушки ее никто не любил, у близких не хватало ума и чуткости полюбить странную, задумчивую, очень хорошенькую девочку с ямочками на щеках.