Вернувшись в Чикаго, Катя, конечно же не пошла в кофейню и вместо этого, как можно скорее добралась до своей квартирки. А там, едва переступив порог, бессильно опустилась на пол и закрыв лицо руками, беззвучно разрыдалась. Ее била нервная дрожь, она с трудом ощущала свое тело, а окружающий мир вообще казался мало реальным!
Нет, нет и еще раз нет! Это не могло быть правдой! Ее Бен не мог быть тем чудовищем, которое лишило Марину жизни, которое вырвало из их семьи самое дорогое! Однако… Как еще было понимать вскрывшийся, будто лопнувший пузырь на болоте, где таится гнилой воздух, факт — что он хранит платье ее сестры, рваное и с красно-бурыми следами?!
Наревевшись до степени, когда стала уже икать, Екатерина кое-как отскребла себя от пола и прошла в ванную, где долго-долго плескала в лицо ледяной водой, а потом, только разувшись, рухнула на постель и забылась тяжелым сном…
И это был не обычный сон. И не фантастического сорта кошмар. Это был сон-воспоминание о времени до того, как все случилось, о шатком времени, когда их семья была вместе и была счастлива… Или как будто счастлива?!
— Ты сумасшедшая! — Катя смотрела, как Марина крутится перед зеркалом.
Нет, ее сестре удивительно шло это безобразие — мини-платье насыщенного красного цвета, расшитое золотыми пайетками, держащееся на тоненьких бретельках и с открытой аж до поясницы спиной, через которую платье было украшено золотыми цепочками. Дополняли образ туфли на шпильках и яркий, вечерний макияж с по-египетски подведенными глазами.
— Родители ни за что не выпустят тебя в таком виде… — сказала Катя, но в голосе ее звучали неприкрытое восхищение и зависть — она бы не позволила себе такое не то, что надеть, но и даже примерить!
— А мне все равно, — подмигнула ей в отражении Марина. — Я уже взрослая и я могу делать, что захочу!
— Тебе только семнадцать…
— А тебе зато уже девятнадцать, мисс зануда и ты так и закончишь колледж, не посетив ни одной вечеринки!
Екатерина только покачала головой — да, в чем-то Марина была права. Она порой чувствовала себя такой… оторванной от веселой студенческой жизни. Но с другой стороны — как можно было думать о таких глупостях, а не об учебе?! Ее родители не так воспитали! Впрочем, не так они воспитывали и Марину. Вот только с ней это почему-то мало помогало.
Марина, в отличии от Кати, выросла особой дерзкой, острой на язык и совершенно не управляемой! Она не могла, как хорошая девочка, приходить домой в девять и ни минутой позже! Она не училась только на высшие оценки и да — мама буквально ножницами резала ее юбки неподходящей длины и короткие топики, но Марина где-то умудрялась добывать деньги на новые! Не иначе как деньги на школьных обедах экономила, ну и еще подрабатывала, конечно — раздавая рекламные листовки, этот секрет Катя хранила… Вообще, Кате было грустно — потому что именно из-за Марины в последнее время в доме ожесточенно звучали скандалы. Иногда вообще казалось, что Марина намеренно ищет повод! А может и не искала… И часто, кстати, Катя была на ее стороне! Она, например, считала, что это жестоко — заставлять Марину есть на завтрак пустой омлет с сельдереем, потому что ей якобы надо худеть, в то время как остальные члены семьи едят бекон и оладьи. Но… Суровый факт заключался в том, что обычно Катя была в стороне. Нет, она могла посочувствовать Марине, но потом, тайком! Потому что… Ух, что бы началось, если бы при маме или папе посмела поддержать сестру! Тогда бы обе не сдобровали…
Да, то, что Екатерина теперь училась в колледже, не многое для нее поменяло — для нее по-прежнему были важны слова поддержки и наставления родителей, у нее до сих пор, когда в гости на каникулы приезжала, сердечко замирало, если что-то делала не так и мама еще слова не сказала, но просто — кинула строгий взгляд!
В тот вечер Марина все-таки улизнула из дома, а Екатерина до утра мучилась от чувства вины и неспособности сказать, что нет, сестра не спит мирно в своей комнате, она гулять ушла с друзьями! И утром, когда Марина вернулась, Екатерину аж затошнило от волнения — она тогда как раз сидела завтракала, а Мариночка, довольная, точно кошка, успевшая съесть крынку сметаны, стояла и слушала, как мама ее отчитывает. И вот, по глазам было видно — ни капельки в своем безобразном поведении ни раскраивается! Да еще и на Катю бросала взгляда заговорщика и от этого было так невыносимо стадно! А потом, однажды утром Марина не спустилась к завтраку.
— Уехала, — сказала мама.
— Куда? — уточнила Катя, сонно зевая и заливая хлопья в миске молоком.
— В школу. В частную закрытую школу. Где будут следить за ее поведением, — сказал папа.
Для Екатерины это стало полной неожиданностью! Нет, она слышала что-то такое — Марина рассказывала, что родители грозятся ее перевоспитать и клялась, что она ни за что и никуда не поедет!
— Мы просто поговорили, — продолжила мама. — И решили, что так будет лучше для нее. Она согласилась.
— Ну, понятно, — пожала плечами Катя. — А что не попрощалась?
— Не хотела тебя будить, — сказал отец.
Екатерина снова пожала плечами и села завтракать — у нее, в конце-концов, забот хватало! На носу было возвращение в колледж и она уже усиленно готовилась к нему, вон, вчера допоздна засиделась и потом завалилась спать так, как никогда… Только под утро, вроде, что-то разбудило — кажется, внизу что-то уронили… Наверное, опять отец допоздна матч смотрел и смахнул случайно, к примеру, блюдо с солеными орешками со стола!
Катя вернулась в колледж и вся эта история с частной школой забылась… Но она спрашивала — как там Марина? Все-таки это было так необычно для нее — отправиться в какое-то там закрытое учреждение, практически со слов родителей пансион для благородных девиц, вроде тех, про которые писали в девятнадцатом веке английские писатели!
И сперва Катя думала так — да ее сестра там и месяца не продержится! Вернется домой. Ну, или отчислят ее… Как уже бывало — не одну школу сменила Мариночка за свои выходки! Но время шло… Родители сообщали — Марина учится, все хорошо. Нет, на каникулы не приедет — этого не полагается, но они с ней видятся раз в два-три месяца и все хорошо!
А потом… В тот самый день, когда Марине наконец-то исполнилось восемнадцать лет и она должна была покинуть стены школы — она исчезла. Было известно, что она села на автобус, но потом… Она зачем-то сошла на маленькой станции — близ одного городка… У нее не было друзей там, ничего и никого там не было, что могло бы объяснить этот странный поступок! Но это случилось. А потом, по словам очевидцев, Марина просто ушла по тропе, ведущей в национальный парк. И растворилась в нем без следа.
Полицейские, ведшие это дело, утверждали, что хотя прямых следов насилия нет, но вероятно, сестра стала жертвой какого-то преступления и шансы однажды найти ее живой — практически минимальны. Предполагали также, что она могла сойти с ума… Правда, это казалось лично Кате вообще невероятным — да, поведение у Мариночки было не подарок, но она была умной и пусть сумасбродкой, но не сумасшедшей!
Екатерина не заметила, как заснула. А когда проснулась, то обнаружила, что, во-первых, наступил уже новый день, а во-вторых, что затекло все тело так, что едва можно было пошевелиться! Девушка вздохнула — ночь размышлений, пусть и спала ее в основном, помогла ей принять верное решение. Ей нужно было в полицию!
— Вам придется подождать, — сказал офицер по имен Мартин. — Детектив скоро подойдет, но… Мое мнение, что лучше бы вам связаться с отделом, который ведет это дело.
— Мне тогда нужно ехать в другой штат, — сказала Катя. — А он — тут!
— Я понимаю вашу логику и вашу ситуацию, мисс, — покачал головой Мартин. — Но вы лучше присядьте, хорошо? Выпейте водички…
— Да не нужна мне водичка!
Время ожидания тянулось мучительно медленно. Но вот наконец пришел нужный человек. Детектив Джерри оказался мужчиной афроамериканского происхождения, лет пятидесяти на вид, он был одет в строгий черный костюм с белой рубашкой и единственной яркой деталью был браслет на левом запястье — необычайно пестрый для всего его образа служителя правопорядка.
— Дочка подарила, — пояснил он, как бы оправдываясь за грошевое нитяное украшение. — Она у меня плетением увлеклась и вот, теперь все кругом в этом ходят! — Он улыбнулся, но тут же снова стал собран и серьезен. — Итак… Давайте еще раз обо всем по порядку.
Екатерина рассказала все… А потом… Да она была просто в шоке, когда Джерри сказал, что у них нет возможности прямо сейчас отправиться к Бену и допросить его! И нет возможности войти в его дом!
— Понимаете, для обыска нам нужен ордер, а получить его с одних ваших слов будет не так уж просто, — ответил он как будто даже смущаясь собственной беспомощности. — Но я могу направить запрос к местному шерифу, чтобы он, так сказать, начал разбираться в ситуации… Джерри говорил еще, что теоретически, ордер получить возможно, но даже для простой беседы с Беном им хорошо бы разобраться, а где он был в момент исчезновения Марины и что пока у них нет явных доказательств, они не смогут…
— Доказательств?! — воскликнула Катя. — Да какие нужны доказательства, чтобы вы мне поверили?! Я видела все своими глазами!
— Мисс, не волнуйтесь, — Джерри сделал успокаивающий жест рукой, как бы призывая Катю сесть на стул, с которого она вскочила. — И прошу, не принимайте это на личный счет, но у нас уже имелись, к сожалению, ситуации, когда из-за разлада в паре, один из партнеров говорил, что другой…
— Вы хотите сказать, что мы с Беном поссорились и я нарочно на него наговариваю?! — у Кати все это в голове не укладывалось — и то, что в ней увидели истеричную дурочку и то, что ей отказываются помочь в полиции США… А ведь она столько слышала хорошего про них, в кино их показывают такими героями! — Хорошо… Думаю, мне пора, — сказала она, держась, чтобы не реветь, на крохах личного достоинства.
Джерри сказал, что они обязательно соберут про Бена максимум информации. И свяжутся с детективами, которые вели дело об исчезновении Марины. А еще он посоветовал Кате держаться пока от Бена подальше — на всякий случай. И уж тем более ни в коем случае она не должна самостоятельно его ни о чем расспрашивать! Потому что если все-таки она права…
Екатерина, поблагодарив за помощь и советы, ушла… Вот только она не собиралась делать то, что ей велели и поняла — она должна, просто обязана разобраться во всем самостоятельно! И если… И когда она принесет и ткнет Джерри под нос платье ее сестры, то ему останется только согласиться с ней!
Однако, чтобы все получилось, как надо, требовалось время — ведь начинались рабочие дни в кофейне и до возможности снова оказаться в доме Бена было несколько дней. И как же тяжело далось Кате это время! Но… Она держалась. У нее было время обо всем подумать и в голове у нее созрел целый план!
И вот, через несколько дней, договорившись наконец с Беном от том, что на эти выходные она снова к нему, Катя возвращалась домой — собрать немножко вещей. Она была напряжена, но силилась успокоиться, ведь Бен ни о чем не должен был догадаться!
Катя была так погружена в себя, что совершенно не обратила внимание на машину. Старенькое авто, фургон бело-серого цвета. Он пару дней назад появился и простоял возле кофейни, где она работала, почти день. А потом вот был припаркован возле дома, где она снимала квартиру… И уж тем более, погруженная в свои переживания Екатерина не почувствовала, как за ней следит пара злых, ненавидящих ее глаз.
— Плохая, грязная девчонка, — сказал человек, таившийся в тени переулка. Подняв руку, он нервно потер свою шею — он всегда обильно потел, когда становилось пора не просто наблюдать за девушкой, крутиться рядом с ней, а то и притворяться ей близким человеком, но и готовиться к тому, чтобы… Открыть для нее свою истинную сущность. — Ах, ты же, дрянь! — выдохнул человек и обнажил в усмешке желтоватые зубы. — Ничего… Скоро ты у меня узнаешь!