Сибирь - как много в этом звуке… Туда ссылали и бежали, ее изучали и осваивали, там зарабатывали и теряли миллионы. А если вы живете в России начала 20 века, состоите в какой-нибудь радикальной политической партии, то вы туда обязательно попадете. Рано или поздно. Так или иначе. Это такой обязательный компонент жизни революционера.
Итак, знакомьтесь. Наш герой - профессиональный революционер и террорист, беглый каторжник и ученый, журналист и политический деятель. Человек многих талантов, чья судьба похожа на остросюжетный роман. Владимир Михайлович Зензинов.
Он родился в Москве в 1880 году, в весьма обеспеченной купеческой семье. Родители были родом из Нерчинска. Ну, это там, где Сибирь, холод, скопцы, рудники и каторга. Нерчинск.
Возможно, Владимира тянуло на историческую родину. Хотя, скорее всего, причины его трехкратного посещения Сибири были более прозаичны. В 1903 году он вступил в партию эсеров. Входил в ЦК, затем стал членом ее боевой организации, участвовал в подготовке терактов, агитировал крестьян на Украине, был в числе руководителей Московского восстания 1905 года. В общем-то, ничего удивительного, что в один не самый прекрасный день его арестовали и приговорили к административной ссылке в Сибирь. Но по причине русско-японской войны Якутск заменили на Архангельск. Оттуда наш герой немедленно и без проблем сбежал. Времена тогда были еще “травоядные”, за ссыльными бдили не очень строго. После побега Владимир, естественно, перешел на нелегальное положение.
Но Сибирь просто так не отпускает. В 1906 году он снова был арестован и на этот раз все-таки доставлен в Якутск. Гайки власти пока не закрутили, и ссыльные по прежнему обладали некой свободой перемещения. Так что ничего удивительного, что и оттуда Зензинов тоже бежал.
Вместе с ним сбежало еще шестеро. Благодаря помощи и поддержке местных (а тут самое время напомнить, что его семья была из Сибири, Зензиновых там хорошо знали и уважали) беглецам удалось скрыться. Его “коллеги по опасному бизнесу” пристроились на пароход, а Владимир решил идти другим путем. В Охотск. Через тайгу.
Сказано сделано. Собрав команду приключенцев из еще одного ссыльного и проводника-якута, он двинулся в путь. По прямой около 800 км, но прямых дорог там нет. Сам Владимир пишет про 1500 верст пути.
Дорога по тайге, даже летом и не в одиночку, занятие весьма опасное. Но путешественникам повезло. После многодневной дороги, компания добралась до цели своего путешествия. А оттуда на японской рыбачьей шхуне Зензинов сперва попал в Японию, а потом через Шанхай, Гонконг, Сингапур, Коломбо, Суэцкий канал и Европу вернулся в Российскую империю. Так случилось его первое знакомство с исторической родиной и первое почти кругосветное путешествие.
Удивительно, как интеллигентный молодой человек с плохим зрением совершенно спокойно и даже как-то буднично описывает свой путь через глухую тайгу. Он жаждал свободы - он ее получил, выйдя победителем из противостояния с природой и властью.
Но это были цветочки, ягодки начались попозже. Ведь Сибирь совершенно не желала расставаться с ним.
В России Зензинов, конечно, продолжил революционную деятельность. И опять же совершенно не удивительно, что он в очередной раз был арестован. Но эта его встреча с исторической родиной оказалась совершенно иной.
“Склонен к побегу” значилось в сопроводительных документах. И, чтобы он уж точно больше не сбежал, местом его назначения стало Русское Устье, небольшое селение в шесть “дымов” на берегу моря:
“...Сначала мне никто не мог объяснить, где это находится. Наконец, когда разыскали это место на картах, то все заинтересованные в моей судьбе развели руками. Русское Устье находится в 3000 верст к северу от Якутска, при впадении реки Индигирки в Северный Ледовитый океан. Отыскать это место можно только при помощи географического определения…” - так вспоминал о своем “назначении” Зензинов в мемуарах. Почти как в сказке - “пойди туда, не знаю куда…”.
До Северного полюса 2000 верст, до железной дороги 6000, до Петербурга 11 000. Почта приходит два раза в год.
Ни до, ни после из политических туда никого не ссылали. Такое вот своеобразное признание его революционных заслуг.
В сопровождении казака он отправился до места ссылки зимой, так как летом туда добраться было невозможно. Морозы стояли лютые, путешественники мёрзли, сбивались с пути, попадали в пургу, но через полтора месяца всё же достигли нужной точки.
Все что нас не убивает, делает нас сильнее. Как показала жизнь, нашего героя хрен убьешь - живучесть у него была повышенной. Ну а кроме того, ему еще и отменно везло - через тайгу прошёл, зимой по северу прошёл, не заболел, не умер.
В своих воспоминаниях Зензинов пишет, что жизнь в Русском Устье как будто замерла на несколько сотен лет. По сохранившемуся преданию, когда-то давно, спасаясь от «горя-злосчастия», жители разных русских городов двинулись на кочах по Ледовитому морю на восток, достигли Индигирки, поселились здесь и назвали свою деревню Русским Устьем. Зензинов сделал предположение, что самыми первыми жителями и основателями селения стали новгородцы, бежавшие от преследований Ивана Грозного в конце 16 века. Но первые упоминания в хрониках относятся к 1638 году.
Местные охотились при помощи лука и стрел и удивленно смотрели на его ружье. Такое же удивление вызывала керосиновая лампа, фонарик, фотоаппарат.. Но и сам он “видел многие чудеса”. Ставил сети и ловил рыбу - ведь это была основная пища. Охотился на гусей, видел полярные ночь и день. Жил в доме, который во время снежной бури промерзал до 20° мороза. Хотя самым тяжелым испытаниям, по воспоминаниям нашего героя, оказалась оторванность от России, полная неизвестность и невозможность узнать, что же там происходит…
Сбежать оттуда Владимир уже не смог - слишком мало людей вокруг, а он оказался очень заметной фигурой, чтобы затеряться в ледяной пустыне среди редкого населения. Так что пришлось ему остаться на севере.
Но если вы думаете, что в ссылке наш герой только и делал, что выживал, то сильно ошибаетесь.
“ …я занимался еще фотографией, метеорологией, орнитологией и медициной. Я увлечен был в весенние и летние месяцы птицами и позднее доставил в Зоологический музей Московского университета несколько ящиков с птичьими шкурками. Население само обращалось ко мне за медицинской помощью, так как в глазах его я должен был знать и уметь все – и мне пришлось сделаться доктором, не имея специальных медицинских познаний. И должен уверить читателя, что по тамошним местам я был неплохим доктором – у меня были справочные книжки по медицине и обиходные лекарства”
- так позже писал Зензинов о своих занятиях в ссылке. Заметим, что этот финт он проделал уже второй раз - во время побега из Якутска он прикинулся золотопромышленником, потому что, сидя перед этим в тюрьме, прочитал несколько книг по геологии.
Через год его перевели в поселок Булун, где прошла оставшаяся ссылка. Там наш герой уже не был так изолирован от внешнего мира, и “по этой причине жизнь не была так интересна, как в Русском Устье” (с).
По результатам своей научной деятельности в Сибири Зензинов опубликовал несколько книг и статей: «Старинные люди у холодного океана» (1914), «Очерки торговли на севере Якутской области» (1916), «Русское Устье» (1921), «The Road to Oblivion» (1931), «Chemin de l’Oubli» (1932). Работы его дали новые сведения об этом далеком, малоизвестном и интересном крае. Иногда пишут, что вообще самое ценное и важное, что сделал Зензинов в своей жизни - это этнографическое исследование Русского Устья.
Надо сказать, что он не был единственным ссыльным, изучавшим Сибирь. Многие из тех, кто оказался в этом краю не по своей воле, занимались наукой. Этнографические исследования, географические экспедиции, геологические изыскания, исследование флоры и фауны - ссыльные не только размышляли о судьбах мира и революции, но и вносили огромный вклад в науку. Превращению революционеров в ученых стоит посвятить отдельную статью, а пока мы вернемся к нашему герою.
Срок ссылки окончился в 1914 году. Но Владимир отложил возвращение в Москву, чтобы принять участие в разведывательной экспедиции. Цель - найти выход реки Лены в Ледовитый океан. Увы, прибавить к биографии еще и географическое открытие ему не удалось. Исследователи на небольшом пароходе добрались до дельты, вода в реке уже стала солоноватой. Но протока становилась все более мелкой, и в конце концов судно село на мель. Все попытки найти другой путь кончились неудачей, и им пришлось повернуть назад.
В Якутске, куда Зензинов прибыл после экспедиции, он опубликовал статьи и прочитал несколько докладов о хищнической северной торговле, которая была в значительной степени основана на обмане и спаивании спиртом местного населения. Тут наука соединилась с гражданской позицией. Местные власти скрепя сердце были вынуждены признать его правоту. Но сложно сказать, имело ли это какие-то серьезные последствия. Уже началась война, и он стремился домой, там было много работы.
Так закончилась его вторая встреча с Сибирью. На сей раз это не было приключением в духе Фенимора Купера. Скорее, это стало путешествием вглубь самого себя. Наш герой не только приобрел важную строчку в "резюме революционера”.
Он открыл в себе склонность к исследовательской деятельности, изучению и осмыслению происходящего как вокруг, так и внутри самого себя. Ссылка помогла ему выстроить своеобразную связь между собой и революционерами прошлого: предки его матери были сосланы в Сибирь при Петре 1, малая историческая родина - Нерчинск, а с декабристами был знаком его дед.
Так или иначе, эта его способность преодолевать трудности и нежелание прогибаться под изменчивый мир найдет отражение в дальнейшей жизни и в его третьем, и последнем, путешествии в Сибирь.
Оно случилось всего через четыре года. Осенью 1918 года Зензинов оказался в Омске, где судьба свела его с еще одним исследователем Арктики - адмиралом Колчаком. Но общего языка они не нашли, очевидно, по разному представляли себе благо для страны. В конце концов, адмирал, придя к власти, распустил Временное Всероссийское правительство и выслал нашего героя в Китай. Невозможно покинуть Омск, но у него получилось, а ведь могли и расстрелять. Так началось его третье путешествие по Сибири и второе кругосветное. В 1919 году в каюте парохода, который увозил его в эмиграцию, Зензинов напишет, что именно Колчак как никто другой способствовал укреплению большевиков в Сибири.
…Удивительное было время, оно рождало невероятных людей. Кто мог предположить, что профессиональный революционер и убежденный террорист Зензинов вдруг займется не только общественной и политической деятельностью, но и изучением природы? А потом, все еще находясь в ссылке, отправит свои научные изыскания в Москву, где их опубликуют. Или как он, отложив возвращение к революционной борьбе, примет участие в географической экспедиции, чтобы найти важный для северного судоходства путь. Как станет специалистом на все руки, от доктора и картографа, до этнолога и орнитолога.
Сибирская эпопея позволила нашему герою проявить себя с совершенно другой стороны, оставила неизгладимый отпечаток в его душе и, в конце концов, изменила его.
После того, как Владимир Зензинов покинул Родину, его приключения не закончились. Впереди его ждала активная деятельность за границей, участие в Советско-финской войне, публикация книг, посвящённых, в том числе, и непокорной Сибири. Но это, как говорится, уже совсем другая история, которую мы расскажем вам в следующий раз.
Автор: Евгения Свет