— Я больше так не могу, — сухо бросила Анна, не глядя на мужа.
— О чем ты? — Виктор оторвался от газеты, рассеянно взглянул на жену поверх очков.
— Ты прекрасно знаешь, о чем. Я устала, Витя. От этой… имитации брака. От твоего равнодушия, от бесконечной домашней рутины. Мы с тобой — как два чужих человека под одной крышей. Разве это семья? – расплакалась Анна.
Виктор тяжело вздохнул, отложил газету. На висках проступила седина, лицо прорезали глубокие складки — следы прожитых вместе лет. Двадцать лет… Кто бы мог подумать, что все закончится вот так — холодно, обыденно, почти буднично.
— Анюта, ну что ты говоришь такое? — он примирительно улыбнулся, но улыбка вышла вымученной. — Просто у нас сейчас сложный период. Я много работаю, ты вечно в своих заботах с детьми… Но мы же любим друг друга, разве нет?
Анна невесело рассмеялась. В глазах блеснули слезы, но она быстро смахнула их рукой.
— Любим? Знаешь, я уже сама не уверена. Мы слишком долго притворялись, будто у нас все хорошо. Будто эти редкие объятия и дежурные поцелуи — настоящие. А на самом деле… Когда ты в последний раз смотрел на меня — по-настоящему смотрел? Когда интересовался чем-то, кроме счетов и бытовых мелочей?
Она перевела дыхание, решительно тряхнула головой. Темные пряди рассыпались по плечам.
— Я долго думала и приняла решение. Нам нужно расстаться, Витя. Развестись, пока мы окончательно не разучились общаться как живые люди. Пока наши дети не начали в этом разбираться. Я устала от этой имитации брака. От твоего равнодушия, от бесконечной домашней рутины. Мы с тобой — как два чужих человека под одной крышей. Разве это семья? – расплакалась Анна
Виктор побледнел. Сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В груди что-то сдавило, горько и больно.
— Анечка, погоди… Давай не будем торопиться. Может, нам просто нужно куда-то съездить вдвоем? Отдохнуть, развеяться. Вспомнить молодость, в конце концов!
Он попытался взять жену за руку, но Анна отстранилась. В ее взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость.
— Уже поздно что-то вспоминать, Витя. Дело не в отпуске и не в усталости. Просто наш брак исчерпал себя и надо в этом признаться. Согласись, последние годы мы только и делаем, что ходим по замкнутому кругу. Ни радости, ни живых чувств — одни обязанности и привычка.
Она судорожно вздохнула, прикусила губу. Разговор давался ей нелегко, но молчать дальше было невыносимо.
Виктор закрыл лицо руками. Плечи его поникли, будто из них разом выпустили воздух. Таким растерянным, и даже жалким Анна не видела мужа уже много лет. И от этого почему-то стало еще тяжелее.
— Неужели нельзя ничего исправить? — глухо спросил он, не поднимая головы. — А как же дети, Ань? Ты подумала, каково им будет пережить развод родителей?
Об Алеше и Насте она думала постоянно. Сердце разрывалось от вины и боли. Но сейчас ей казалось, что другого выхода просто нет. Лучше уж честный развод, чем годы лжи и притворства на глазах у детей.
— Дети поймут, — тихо, но твердо произнесла она. — Лучше расти с разведенными, но любящими родителями, чем с теми, кто несчастлив друг с другом. Мы что-нибудь придумаем, Витя. Ради них постараемся сохранить хорошие отношения. В конце концов, мы ведь взрослые люди…
Повисла долгая пауза. В гостиной медленно сгущались сумерки. Анна машинально теребила обручальное кольцо, то снимая, то надевая его обратно. Двадцать лет назад оно казалось символом вечной любви и верности. А сейчас вдруг стало невыносимо тесным.
— Хорошо, — наконец вымолвил Виктор, с трудом подбирая слова. — Если ты настаиваешь. Если считаешь, что так будет лучше для всех - я не стану удерживать тебя, Аня. В конце концов, насильно мил не будешь.
Он попытался усмехнуться, но вышло лишь какое-то жалкое подобие улыбки. На душе было пусто и горько. Неужели и правда конец? Неужели двадцать лет, целая жизнь — все было напрасно?
Анна тоже молчала, комкая в руках носовой платок. Сколько раз она представляла этот разговор, прокручивала в голове свои слова и доводы. Но сейчас, глядя в потухшие глаза мужа, вдруг засомневалась. А правильно ли она поступает? Может, и правда стоило дать им еще один шанс?
Только вот отступать было поздно. Решение принято, мосты сожжены. Осталось лишь достойно завершить эту главу их жизни. И начать новую — в одиночестве, без привычной опоры под боком.
— Спасибо тебе, Витя, — едва слышно произнесла она. — За все, что между нами было. Хорошее и плохое. Это были важные для меня годы.
Она вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. А Виктор остался сидеть в кресле, бессильно уронив руки на колени. В голове не укладывалось — неужели это все и их семейная история закончилась?
Он прикрыл глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Перед мысленным взором замелькали лица, события, даты. Их первая встреча в универе, свадьба, рождение детей… Анюта в белом платье, сияющая, невозможно красивая. Их танец под аплодисменты гостей. Первая брачная ночь на скрипучей кровати в общаге…
Виктор стиснул виски ладонями, помотал головой. Нет уж, он просто так не сдастся! Должен же быть способ вернуть те чувства, что еще тлели в душе?
Не зря ведь Аня вспомнила свадьбу, их первый танец. Может, в этом и есть разгадка? Может, им нужно на денек вернуться в прошлое, туда, где они были счастливы? Устроить своего рода реконструкцию того дня, повторить заново свадебные обряды?
Виктор даже привстал от волнения, впервые за вечер почувствовав проблеск надежды. А что, если пригласить старых друзей, накрыть праздничный стол, как в тот самый раз? Заказать Анин любимый свадебный торт, развесить в доме гирлянды и шарики?
Конечно, со стороны это могло показаться странным, нелепым даже. Праздновать годовщину распавшегося брака? Кто так делает? Но Виктору вдруг стало наплевать на условности. Лишь бы вытащить их замершие чувства из анабиоза, лишь бы напомнить Ане — а заодно и самому себе — каково это — быть безумно влюбленными…
Окрыленный внезапным планом, он решительно решительно прошел в гостиную, взялся за дверную ручку. Вот сейчас он все ей объяснит, и Анюта непременно поймет, оценит! Она ведь тоже, наверное, мучается и мается, хоть и виду не показывает…
С этой мыслью он рывком распахнул дверь спальни — и застыл на пороге как громом пораженный.
Широкая супружеская кровать была аккуратно застелена, а на ней лежала подушка, рядом с которой поблескивало тонкой змейкой обручальное кольцо.
Виктор все же предложил Анне устроить прощальный ужин в стиле их свадьбы, и она, после долгих колебаний, согласилась. В конце концов, почему бы не завершить их историю на красивой ноте? Одним теплым воспоминанием больше, одним меньше — уже не важно.
Утром они вместе отправились на рынок — закупать продукты для праздничных блюд. Анна методично складывала в корзину овощи, зелень, специи, а Виктор взялся за мясо. Фарш для котлет он всегда делал сам — этому научил его еще отец, заядлый кулинар.
— Свежий фарш, с душой рубленный, — вот залог сочных котлет! — любил приговаривать он, орудуя мясорубкой. — Запомни, Витек: хорошая котлета с лучком да черным перчиком — это тебе не хухры-мухры! Не еда, а поэзия!
Анна невольно улыбнулась, вспомнив, как на второй год их брака Виктор впервые взялся делать фирменные отцовские котлеты. Возился на кухне полдня, шинковал лук, колдовал над специями. А потом смущенно выставил на стол огромное блюдо с румяными, истекающими соком котлетами.
— Анют, ну попробуй! Вроде как у папки получилось, а?
Котлеты и правда вышли отменные, пальчики оближешь. Анна нахваливала, а сама думала, как повезло ей с мужем. Кто сейчас из молодых мужиков станет возиться у плиты? А ее Витенька старается. И все ради нее, любимой.
Воспоминание было таким ярким, что у Анны защипало в носу. Надо же, а ведь она уже и забыла, каким внимательным, заботливым мог быть Виктор. Как старался порадовать ее, удивить чем-то вкусненьким.
Она отвернулась к прилавку с зеленью. Нечего раскисать, не время. Лучше сосредоточиться на готовке. Меню они составили еще вчера вечером, пока сын и дочь спали в своих комнатах. Решили повторить свадебные блюда один в один.
Котлеты, фаршированный перец, грибы в сметане, мамин фирменный морковный торт. От одних только названий рот наполнялся слюной. Анна отбирала продукты, прикидывая в уме пропорции и время готовки. Все-таки хозяйка она была отличная, чего уж тут.
Виктор искоса поглядывал на жену, любуясь ее сосредоточенным лицом. Вот она хмурится, прикусывая губу, — верный признак, что прокручивает в голове очередной рецепт. Залитые солнцем волосы вспыхивают медным огнем, на щеках играет румянец. Красавица, как и двадцать лет назад… Сердце защемило от нежности.
Закупив продукты, супруги вернулись домой и дружно взялись за готовку. Нужно было все успеть до вечера — гости обещали прийти к семи. Виктор взялся за котлеты и грибы, Анна — за перец и закуски. На кухне запахло пряностями, чесноком, разогретым маслом. В четыре руки дело спорилось легко и весело.
— Ань, а помнишь наш медовый месяц в деревне? — вдруг спросил Виктор, ловко орудуя ножом. — Как мы грибы собирали, а потом жарили на костре? Ты еще все боялась, что червивые попадутся!
Анна рассмеялась, помешивая подливу в сковороде. Еще бы не помнить! Две недели в домике у озера, только вдвоем… Ягоды, грибы, купание до одури, ночные признания под звездным небом. Тогда казалось — вот оно, счастье. Неужели проходит?
— А пельмени новогодние? — не унимался Виктор, искоса поглядывая на жену. — Мама твоя их готовила, царствие ей небесное. Вкуснотища была неописуемая! Гости потом рецепт клянчили.
— Да уж, мамины пельмешки — это была легенда! — подхватила Анна, чувствуя, как щиплет в носу от подступающих слез. — Столько любви, столько тепла в них было. Всю душу вкладывала.
Пальцы ее слегка дрожали, нарезая зелень. Воспоминания нахлынули, яркие, почти осязаемые. Их с Витей первый танец под одобрительные взгляды родных. Счастливое личико годовалого племянника Алешки, вымазанное свадебным тортом. Букет невесты, пойманный лучшей подругой.
Анна украдкой смахнула слезу. До чего же все было безоблачно и радостно! А потом — будто туман какой-то наполз. Быт, рутина, усталость. Куда все подевалось? Неужели утекло сквозь пальцы, как вода?
Поглощенные каждый своими мыслями, супруги не заметили, как на кухню вошел двенадцатилетний большеглазый мальчуган, гордость отца и отрада матери. Принюхался, прищурил любопытные глаза.
— Мам, пап, а чего это вы тут делаете? Я думал, у нас сегодня пицца на ужин!
Виктор переглянулся с женой, лукаво подмигнул. Анна едва заметно кивнула в ответ.
— Видишь ли, сынок, — Виктор приобнял мальчика за плечи, — у нас сегодня особенный вечер. Вроде как годовщина нашей с мамой свадьбы.
— Так вы ж вроде собрались разводиться! — озадаченно нахмурился Алеша. — Я слышал, как вы ругались вчера…
Анна поспешно отвернулась к плите, всем своим видом давая понять — этот разговор не для детских ушей. Но Виктор мягко удержал сына за локоть.
— Понимаешь, Леш. Мы с мамой решили… Ну, в общем, вспомнить, как оно было — когда мы только поженились. Молодые, глупые и безумно влюбленные.
Голос отца чуть дрогнул, и мальчик вдруг посмотрел на него с недетской серьезностью. Кивнул, сжал крепче отцовскую ладонь.
— Я понял, пап. Это здорово. Правда.
— Спасибо, сынок, — Виктор растроганно потрепал Алешку по вихрам. — А теперь беги к себе, маме надо сосредоточиться на готовке. Мы тебя позовем, когда все будет готово.
Оставшись одни, супруги продолжили священнодействовать над кастрюлями и сковородками. Только теперь молчание стало совсем другим — не напряженным и натянутым, а теплым, почти уютным. Они будто заново привыкали друг к другу, к ощущению плеча рядом, к слаженному танцу рук на тесной кухне.
— Ань, попробуй соус, — Виктор зачерпнул половником ароматную подливку, поднес к губам жены. — По-моему, чуток корицы не хватает, как думаешь?
Анна послушно попробовала, прикрыла глаза от удовольствия. М-м-м, объеденье! Тонкий вкус мяса, легкая кислинка томатов, пряная нотка специй. Только ее муж умел так виртуозно сбалансировать вкус.
— Идеально, Вить! — искренне выдохнула она. — Ни убавить, ни прибавить. Чудо, а не соус!
Виктор сиял, окрыленный этой похвалой. Как же ему этого не хватало — одобрения жены, ее взгляда, полного тепла и восхищения! Когда они перестали вот так вот хвалить друг друга, подбадривать, радоваться совместным победам на кухне?
Общими усилиями ужин был готов аккурат к семи вечера. Супруги придирчиво оглядели стол — все ли на месте? Фарфоровые тарелки с каемочкой, хрустальные бокалы и букет полевых ромашек в центре
Прямо как двадцать лет назад, на их веселой, шумной свадьбе. Только гости стали солиднее, да и сами молодожены уже не те романтичные мальчик и девочка. Зато блюда — один в один, излюбленные, проверенные. Символы их семейного очага, оплота уюта и тепла.
В дверь позвонили — первые гости. Переглянувшись, Анна и Виктор разом шагнули в прихожую. Пора было начинать эту странную «прощальную» вечеринку.
Виктор взялся за дверную ручку, глубоко вздохнул. Посмотрел на жену — так, словно видел впервые. И правда, вот она, его Аня. Застывшая на пороге с полотенцем в руках, взволнованная, немного напряженная. Темные локоны волной схлестнули шею, на щеках играет лихорадочный румянец. Красавица. Как и двадцать лет назад.
— Ну что, Анют. Начнем?
Жена перехватила его взгляд — и вдруг улыбнулась. Лучисто, открыто, совсем как когда-то. Протянула руку, сжала крепко его ладонь.
— Начнем, Витенька. Начнем все заново.
И распахнула дверь — навстречу шумной гурьбе друзей, навстречу неизвестности. Навстречу тому, что еще вчера казалось невозможным.
А на кухне дразняще пахло пряностями, дымились исходящие жаром блюда. И в воздухе разливалось, пузырилось что-то новое — будто и не умиравшее никогда. Будто вечное...