Зачем всё это:
Предыдущая серия:
Февраль 1505 года. Дом герцога, Брюссель, Священная Римская империя.
Ко дворцу подъезжает карета, из которой выходит Хуана Кастильская.
Пожилой камергер (почтительно): Как прошла прогулка, ваше величество?
Хуана (с улыбкой): Спасибо, хорошо. Мне даже полегчало.
Камергер: Эк она вас сразу мучит! Знать бойкая девчушка будет!
Хуана (краснея): Почему девчушка? Может мальчик?
Камергер: Девчушка, даже не сомневайтесь! У меня глаз намётан. Вас ожидает синьор Лопе де Кончильос.
Хуана: Проводи его в мою приёмную. Я скоро буду.
В следующем кадре Хуана в сопровождении нескольких фрейлин выходит в приёмную.
Де Кончильос (подобострастно): Счастлив видеть мою королеву!
Кланяется и целует Хуане руку.
Хуана (любезно): С чем вы прибыли в Нидерланды, дон Лопе?
Де Кончильос (страстно): Я прибыл к вам, моя королева, с нижайшей просьбой от ваших подданных! Королева Изабелла, ваша покойная матушка, которую мы все любили и светлую память которой свято чтим, завещала вам престол, а бремя управления государства в качестве регента поручила своему мужу – вашему отцу, их величеству королю Фердинанду. Дворянство Кастилии с радостью приняло волю нашей горячо любимой королевы! Мы процветаем под властью вашего мудрого отца, ваше величество! Дворянство Кастилии послало меня со словами благодарности к вашему величеству и просьбой оставить всё как есть! Мы не можем и мечтать о большем счастье!
Хуана (удивлённо): Погодите, я никак не пойму, за что меня благодарят мои подданные и чего они хотят от меня?
Де Кончильос (воодушевлённо): Мы процветаем под властью вашего мудрого отца и просим вас оставить всё как есть! Мы не можем и мечтать о большем счастье!
Хуана: Я это уже слышала. А от меня вы что хотите?
Де Кончильос: Просим вас оставить всё как есть!
Хуана (задумавшись): То есть вы хотите, чтобы я… осталась в Нидерландах?
Де Кончильос: Мы не можем и мечтать о большем счастье!
Хуана (пристально глядя в глаза де Кончильосу дрожащим от возмущения голосом): Вас послал… мой отец, а не дворянство Кастилии?
Де Кончильос (падая на колени): Ваше величество, ну подумайте, зачем вам ехать в Кастилию? Вы итак уже королева! Вам хочется украсить свою голову короной? Отец пришлёт её вам! Вы никогда не управляли государством! Вы не знаете, какой это тяжкий труд! Готовы вы взвалить эту ношу на свои плечи? А ваш муж? Живите в достатке и спокойствие! Отец даст вам всё! Всё, что вы хотите, вы получите здесь, в Нидерландах!
Хуана (вскакивая и указывая де Кончильосу на дверь): Пойдите прочь! И передайте моему отцу, что даже я не ожидала, как низко он может пасть! Вон, пока я не приказала заковать вас в кандалы!
В это время Филипп Красивый и Гийом де Крой обсуждают в кабинете маршрут путешествия в Кастилию. Вдруг дверь распахивается и спиной вперёд со словами: «Ваше величество, я пытался остановить его!» падает камердинер, а за ним врывается Хуан Мануэль.
Филипп (вскакивая грозно): Дон Хуан! Вы совсем забыли, в чьих покоях находитесь?!
Мануэль (задыхаясь): Ваше величество… в приёмной вашей жены… агент короля Фердинанда! Я узнал его! Лопе де Кончильос! Он прибыл… уговорить королеву… не приезжать в Кастилию!
Де Крой вскакивает и выбегает из кабинета. Филипп бросается за ним.
Де Крой (офицеру у дверей кабинета): Немедленно арестовать человека, который выйдет из приёмной королевы!
Офицер машет рукой стражникам, и они убегают.
Филипп (ему вслед криком, переходящим на визг): В кандалы его! Королеву под замок! Никого к ней не пускать!
Тем же вечером. Серая Хуана в своей спальне. Её тошнит, у кровати серебряный таз. В кабинете Филипп обсуждает произошедшее с де Кроем.
Филипп (зло): Как же она меня достала! Надо срочно ехать в Кастилию, а её, видите ли, тошнит. Снова беременна что ли? И что я из-за этой её блажи буду торчать в Брюсселе? Дичь какая-то!
Де Крой: Вы не можете поехать без супруги, ваше величество!
Филипп: Это-то и обидно! Хотя зачем она мне там нужна? Править всё равно буду я сам. Зачем везти сов в Афины? В Кастилии наверняка немало знойных женщин, готовых дарить свои ласки королю.
Де Крой: Вы консорт, ваше величество!
Филипп: Не напоминай! (вошедшему камергеру) Ну чего ещё?
Камергер: Их величество просит вас зайти к ней!
Филипп: Достала уже… Пусть сидит в своих покоях! Никого к ней не пускать! И её не выпускать! А то ещё очередной агент моего пронырливого тестя уболтает её отказаться от короны. Да, и позовите ко мне... ээээ Флорину, да, Флорину…
Камергер: Флорину де Йонг?
Филипп: Такая симпатичная, рыженькая, в веснушках?
Камергер: Да это она, ваше величество.
Филипп (самодовольно улыбаясь): Вот её. У меня есть к ней важное государственное дело. А на вечер пригласите ко мне Ясмин. Такая миленькая шатеночка невысокого роста.
Камергер: Ясмин ван Бек или Ясмин ван дер Вен?
Филипп (задумывается, потом машет рукой): Зовите обеих.
Де Крой: Не многовато?
Филипп: В самый раз! Должен же я как-то развлечь себя в ожидании моей короны.
Де Крой: Разрешите откланяться, ваше величество?
Филипп (беззаботно): Да, ступай!
Де Крой выходит. Проходя по переходам дворца, он прислушивается и слышит голос Хуаны: «Что значит не велено выпускать? Я королева или пленница? Не мог Филипп приказать такого! Немедленно позовите его!» слышится звон разбитой посуды и рыдание. «Передайте Филиппу, что я отказываюсь есть! Пусть попробует занять престол Кастилии как мой вдовец!» Де Крой осуждающе качает головой. Он заходит в свою комнату берёт бумагу и начинает писать. Потом звонит в колокольчик, входит слуга.
Де Крой: Позови Мартена.
Входит Мартен.
Де Крой (протягивает ему запечатанный свиток): В Вену, его императорскому величеству!
Март 1505 года. Лиссабон, Королевство Португалия.
Лиссабонский порт переполнен народом. К пирсу причаливают каравеллы. Матросы лихо швартуют их, на пирс опускаются сходни и начинается разгрузка. Чёрные невольники тащат тюки. Их подгоняют надсмотрщики. Купцы спорят и торгуются. То там, то тут попадаются матросы в разной стадии опьянения. Некоторые обнимаются с портовыми про...ками. Торговки предлагают еду и напитки. Сквозь толпу протискивается небогатый дворянин лет 25. Он останавливается возле добротного дома, от дверей которого тянется очередь. Когда его очередь подходит, он сообщает писцу: «Я хотел бы завербоваться на эскадру вице-короля Индии».
Писец: Тут все пришли вербоваться на эскадру дона Франсишку ди Алмейды. Что вы умеете, синьор? С навигацией знакомы? В море ходили?
Дворянин: Нет, опыта в корабельном деле у меня нет...
Писец: Тогда пишу солдатом. Ваше имя?
Дворянин: Фернан ди Магеллан. Сын Родригу ди Магеллана. Дворянин из Порту. Служил пажом у королевы Леоноры Ависской.
Писец: Это не имеет значения. Дон Франсишку снаряжает 22 корабля. У нас приказ записывать всех желающих. Отплытие назначено на 25 марта. В этот день с рассветом вам надлежит явиться в порт. Следующий!
Магеллан продирается на выход. В толпе слышится голос: «Магеллан! Эй, Магеллан!» Магеллан пытается разглядеть кричащего и проталкивается к нему.
Магеллан: Ого! Кузен Франсишку Серран! И ты здесь! Какими судьбами?
Серран: Мой брат Жуан завербовался шкипером на каракку «Ботафогу». А ты с нами в Индию? Верное дело, кузен! Именно там сейчас люди делают карьеру! Возьми тех же да Гама. Кто их знал до плавания дона Васко к индийским берегам? Ты не представляешь, как я рад нашей встрече! (кузены выбираются из вербовочного дома) Пойдём, тут есть чудесная таверна. Пропустим по стаканчику.
1 мая 1505 года. Замок Блуа, Блуа, Королевство Франция.
В своих покоях в постели лежит бледный Людовик XII. Рядом с ним хлопочет радостная Анна Бретонская.
Анна: Как я счастлива, что тебе стало лучше! Я так молила Богородицу о твоём исцелении! Слава Богу! Но ты ещё очень бледен. Тебе надо набираться сил...
Камергер: Их святейшество кардинал д’Амбуаз!
Анна кидает на камергера испепеляющий взгляд.
Людовик: Проси! (Анне) Не переживай, дорогая, я уже достаточно оправился для государственных дел.
Анна: Что у него такого важного, что он не мог обсудить это со мной, и пришлось беспокоить тебя? Ты ещё слишком слаб, тебе нужен покой.
В покои входит кардинал д’Амбуаз. Он подходит к постели и благословляет короля и королеву.
Д’Амбуаз: Прибыли арагонские послы, ваше величество.
Людовик (удивлённо): Фердинанд решил заключить мир? И это когда его войска повсеместно теснят нас в Италии?
Анна (отмахиваясь): Ну у него теперь есть проблемы поважнее. Не сегодня так завтра ваш почитатель Филипп Бургундский выставит его из Кастилии, принадлежащей по праву его супруге. Которой этот великовозрастный балбес совершенно недостоин.
Д’Амбуаз: Ваша светлость уже определились с кандидатурой будущей королевы Арагона?
Людовик (вытаращив глаза на супругу): Чего? Какая кандидатура?
Анна (суетливо): Ты был слишком болен, дорогой, и я не стала тебя беспокоить. Фердинанд попросил меня подобрать ему жену.
Людовик (ошарашено): Тебя?
Анна: А что в этом такого? Разве ты возражал, когда я пристроила мою кузину Анну в жёны Владиславу Венгерскому?
Людовик: Ну Венгрия не граничит с Францией.
Анна: Поэтому я отправила туда именно Анну. Она всегда была себе на уме. Ты не представляешь, чего мне стоило удержаться от соблазна предложить Фердинанду Луизу Савойскую. Но змея безопаснее, когда она на виду. Взять мою золовку Анну де Божё. Представь на минуту её женой Фердинанда…
Людовик (передёргивается всем телом и шёпотом): Нет уж, нет уж. Я сплю спокойно только потому, что точно знаю – она безвылазно сидит в Мулене. Кстати, когда я встану с постели, надо непременно навестить её, пока Великая Мадам не заскучала по политическим интригам.
Д’Амбуаз: И кем же вы предлагаете пожертвовать на этот раз, ваша светлость?
Анна: Я как сердцем чувствовала, что это не последнее сватовство. Поэтому и придержала для такого случая простушку Жермену. Она не блещет умом, а главное, смотрит мне в рот и ловит каждое моё слово - идеальные качества для будущей королевы соседней воинственной державы. А заодно я придумала как вам, мой драгоценный супруг, вернуть себе Неаполь.
Людовик: И как же?
Анна: Отдайте его Фердинанду в качестве приданого.
Людовик: Это ещё зачем? Отдать, чтобы вернуть?
Д’Амбуаз (догадываясь): С условием, что он достанется детям Жермены и Фердинанда…
Анна: Совершенно верно. А если таковых не будет, возвратится к королю Франции. Жермена не только проста, но и похотлива. А Фердинанду уже пятьдесят четвёртый год. Долго в её постели он не протянет.
Д’Амбуаз: Отдать Фердинанду в качестве приданого Неаполь, который он итак уже захватил… Гениально, ваша светлость!
Анна (скромно): Всего лишь опыт правления маленькой страной, которую постоянно мечтают проглотить более сильные соседи.
Людовик недовольно ёрзает и тупит глаза.
Людовик (Д’Амбуазу): Вы принесли?
Д’Амбуаз (почтительно): Конечно, Ваше величество! Новый текст Вашего завещания готов. (достаёт из папки бумаги и протягивает их королю)
Анна: Завещания?
Анна смотрит удивлённо на Людовика, потом испепеляющее на Д’Амбуаза. Тот пытается сохранить достоинство, но инстинктивно ёжится под её взглядом.
Людовик (перебирая бумаги, неуверенным сбивающимся голосом): Да, дорогая… Вот… Поневоле задумался о судьбе нашей дочери… Ну и о судьбе Франции, конечно... Что её ждёт, если меня не станет… Когда меня не станет… Клод должна стать королевой… (слабо улыбаясь) Как и её мать… А раз Бог не дал мне наследника… То кого ещё желать ей в мужья, как не будущего короля Франции… Так будет лучше… Для Клод… И для Франции…
Анна (опустив глаза и закусив губу в раздумье): Да… Так будет лучше… (с нажимом) для Франции.
Анна молча встаёт и выходит из покоев. Людовик растерянно смотрит ей вслед, Д’Амбуаз вжимается в кресло.
Утро следующего дня. Людовик XII ещё бледный, но в хорошем настроении за завтраком в кругу близких придворных.
Людовик (камергеру): Почему их величество задерживается к завтраку?
Камергер (почтительно): Их величество покинула замок ещё рано утром.
Людовик вскакивает, роняя посуду со стола. Он качается от слабости, но быстрым шагом направляется в покои королевы. Врываясь, он, задыхаясь, обращается к фрейлинам: «Где королева?»
Пожилая придворная дама (сухо): Их (подчёркнуто) высочество герцогиня Бретонская изволила отбыть в свои владения! (смотрит на короля высокомерно-торжествующе)
Людовик оседает у косяка двери.
27 июня 1505 года. Ричмондский дворец, Ричмонд, Королевство Англия.
Генрих VII в своём кабинете в окружении лишь ближайших придворных погружён в мрачные размышления. В кабинет без приглашения входит Маргарита Бофорт. Видя её, придворные молча покидают кабинет. Генрих оборачивается к матери: «Привела?» Маргарита, не отвечая на вопрос, выглядывает за двери и возвращается. За ней идёт принц Генрих.
Генрих-старший: Отлично.
Генрих-младший: Ты звал меня, отец?
Генрих-старший: Да, сын. Я слишком долго откладывал этот день. Пока был жив Артур, тебя готовили к духовной карьере. Но теперь ты – принц Уэльский, наследник престола. Пора знакомить тебя с управлением государством. Через час в тронный зал прибудут послы Арагона и твоя… твоя невеста. Тебе предстоит опротестовать помолвку и разорвать брачный договор…
Генрих-младший (изумленно): Что?! Но ты же сам заставил меня подписать его! Ты убеждал меня, что испанскими принцессами не бросаются!
Маргарита (наставительно): Это политика, Генри. А в политике нет ничего постоянного. Абсолютно ничего. Враги становятся друзьями, а друзья врагами. Каждый день что-то меняется. Кто-то умирает, кто-то рождается, кто-то женится. И эти события меняют мир!
Генрих-младший: Но я-то тут причём! Это моя жизнь! Почему она должна зависеть от чьей то смерти или чьего то рождения?
Маргарита: Потому что ты будущий король. Ты слышал о Ричарде Глостере?
Генрих-младший (испуганно): Слышал…
Маргарита (угрожающе загробным голосом): Он был королём… Но он проиграл. Надеюсь, ты не хочешь проиграть в этой опасной игре под названием политика? Потому что проигравших в ней обычно ждёт… смерть.
Генрих-младший (вздыхает): Не хочу… Ну и кто там родился?
Генрих-старший: Умер. Умерла мать твоей невесты, королева Кастилии Изабелла. И престол свой она завещала старшей дочери. Теперь Екатерина больше не одна из наследниц Кастильской короны, а всего лишь член кастильской королевской семьи, дважды дальняя вторая кузина. Фердинанд Арагонский ведёт переговоры о новом браке. У него ещё может родиться наследник, который и в Арагоне отодвинет Екатерину на второй план. Союз с королевствами Испании по прежнему важен для нас, но роль твоей невесты в европейской политике уменьшилась. А значит уменьшилась и её ценность. Ты ещё молод, подыщем тебе другую жену.
Генрих-младший: Только не такую как эта. Эта мне не нравится. Мне так и сказать послам, что невеста подешевела?
Генрих-старший смеётся.
Маргарита (ворчливо): Они итак это поймут, но говорить так не стоит. В политике не принято говорить, что думаешь.
Генрих-старший: Екатерина нам больше не интересна, мой сын, но нам по-прежнему нужен союз с её отцом, а теперь и её сестрой. Не стоит их обижать правдой. Скажешь, что как истинный христианин ты не можешь жить во грехе со вдовой твоего брата.
Генрих-младший: Жить во грехе со вдовой брата… Хорошо. Вот и отлично. А то она всё равно мне не нравилась.
Генрих-старший снова смеётся.
Спустя час в тронном зале. Генрих VII сидит на троне. Рядом с ним Генрих-младший, Маргарита Бофорт, придворные. Перед троном арагонские послы и Екатерина Арагонская. Генрих-младший откровенно скучает. Екатерина внимательно следит за королём. Идёт стандартный обмен любезностями.
Генрих-старший: Англия по-прежнему остаётся надёжным другом и союзником Арагону! Генрих, ты нам что-то хотел сказать?
Генрих-младший: А?
Генрих-старший: Ну говори же, не стесняйся!
Генрих-младший: Что? Ах да… Я хочу опротестовать мою помолвку с принцессой Екатериной. Я это… не хочу… это… не хочу во грехе жить… вот. Она жена моего брата… вот… а это грех!
Арагонский посол открывает было рот, но Екатерина перебивает его.
Екатерина (Генриху-старшему любезно, но твёрдо): Ваше величество, их высочество вероятно не извещён, что наш брак с вашим старшим сыном, принцем Артуром, так и не был консумирован. Разрешение на новый брак дал сам папа Юлий. Разве в Англии принято ставить под сомнение слова понтифика?
Генрих-младший удивлённо смотрит на Екатерину, то и дело испуганно оглядываясь на отца. Лицо Маргариты перекосило, как будто она съела лимон. Генрих-старший опустил голову, нервно вцепившись пальцами в подлокотники трона. Камера показывает крупным планом глаза Екатерины. Её взгляд открыт и уверен в своей правоте.
Генрих-старший (сконфужено): Да, возможно их высочество действительно недостаточно посвящён в суть вопроса. Однако это его решение. Я не могу принуждать сына...
2 июля 1505 года. Недалеко от Эрфурта, Священная Римская империя.
По дороге на лошади едет в стельку пьяный невысокий парень 21 года. Он покачивается, размахивает руками и еле ворочающимся языком поёт:
В Галлию веселую
Уезжаю в школу я,
Студиозы,
Лейте слезы,
Други, до свиданья,
Время приближается,
Слезы умножаются
И мои рыданья.
Небо хмурится, надвигается гроза. Собирающиеся тучи заволакивают солнце. На парня налетает шквальный ветер. Парень продолжает горланить:
Однокашники, друзья,
Здравья вам, простите,
С вами дружбой связан я,
Обо мне грустите,
Отвязал уже канат,
И гребу по морю,
Мне дороги предстоят,
Предавайтесь горю!
Вокруг становится темно, как ночью. Ветер чуть ли не сбивает парня с лошади. Вдруг грохочет раскат грома. Парень вздрагивает. Молния бьёт справа от него в землю. Лошадь от испуга шарахается и парень вылетает из седла. Он, стоя на карачках, ошалевшими протрезвевшими глазами смотрит на дымящееся и тлеющее место удара молнии. Грохочет новый раскат грома. В небе сверкают молнии.
Парень (сквозь рыдания): Господи, помилуй, спаси и сохрани раба твоего Мартина Лютера! Отче наш, иже еси на небеси...
Новый раскат грома заглушает его слова.
Лютер (кричит): Господи! Матерь пресвятая Богородица! Святая Анна! Помогите! Коли уцелею, Господи, приму постриг монашеский!
Новый раскат грома, но уже гораздо тише, и с неба плотным потоком льётся дождь. Лютер, стоя на коленях, смотрит на небо. Струи дождя смешиваются с его слезами.
Лютер (умилённо): Спасибо, Господи!
Август 1505 года. Слуцк, Великое княжество Литовское.
Камера показывает город с высоты птичьего полёта, постепенно снижаясь. Она проносится над городскими стенами, за которыми вдруг открывается вид на большую орду крымских татар. Камера проходит по длинному ряду всадников. Кони прядут ушами, переступают с ноги на ногу. Бряцает оружие, татары хищно улыбаются. Внезапно от войска отделяются и скачут к городской стене двое всадников. Один одет побогаче (мурза), другой победнее. Тот, что победнее, машет белой тряпкой. На стене появляется княгиня Анастасия Слуцкая в лёгкой кольчуге, покрывающей голову.
Анастасия (кричит): Чего хотели!
Мурза: Хан Баты восхищён твоим мужеством, княгиня! Он дарует тебе жизнь и право самой решить свою судьбу! Хочешь – хан примет тебя в свой гарем! Будешь жить как королева! Есть на золоте будешь, одеваться в парчу будешь!
Анастасия: Не дождётся, ирод поганый!
Мурза: А, такая красивая женщина, а такие некрасивые слова говоришь! Хан может силой любую красавицу у мужа её взять! Но тебе хочет честь оказать в память о князе твоём покойном, храбром воине!
Анастасия: Горче горшего честь от поганых!
Мурза: Не хочешь – хан неволить не станет! Бери сына, слуг ближних и ступай куда пожелаешь – наши воины не тронут тебя!
Анастасия: А если и от этой «милости» откажусь?
Мурза: Зачем так говоришь? Такая красивая женщина. Зачем умереть хочешь?
Анастасия: Вот тебе мой ответ для твоего хана. Пока муж мой, князь Семён, жив был, вы Слуцк не взяли, и теперь не возьмёте. Костьми ляжем, а отстоим город. Верно, братия?
Со стен города слышится одобрительный шум: «Верно, княгинюшка!» «Верно!» «Веди нас матушка!» «Веди на поганых!»
Мурза: Эх! Такая красивая женщина. Зачем умереть хочешь?
Машет рукой. Его сопровождающий кидает белую тряпку. Татары срываются с места и с гиканьем и свистом скачут к городу. Они поднимают луки и в сторону города летит туча стрел. Литовцы прячутся за щитами. Один из воинов прикрывает своим щитом княгиню. Несколько человек падают, поражённые стрелами. Щиты покрываются стрелами, как дикобразы иглами. Когда ливень татарских стрел заканчивается, литовцы опускают щиты. Анастасия и несколько воинов встают с луками. Анастасия спускает тетиву. Камера показывает скачущего мурзу, который вёл переговоры, постепенно приближаясь к нему. Глаза мурзы удивлённо расширяются. Мурза произносит в изумлении: «Шайтан-къадын!» (чёртова баба) и в тот же миг между его глаз впивается стрела, его тело откидывается назад и выпадает из седла. Татары мечутся перед стенами, расстреливаемые литовцами. Всадники падают с лошадей, падают лошади вместе с всадниками. Некоторые поднимают луки, пытаясь отстреливаться. На стенах тоже то один, то другой литовец падает, сражённый стрелой. Вдруг слышится крик: «Стена горит!» Анастасия бежит на другой конец городской стены, с ней несколько воинов. «Тащите котлы!» - кричит Анастасия. Подбегая, она упирается и вместе с другими толкает к стене конструкцию, на которой висит большой котёл. Из котла льётся кипяток, заливая огонь. Татары бросаются от стены врассыпную. Некоторые кричат, хватаясь за обваренные кипятком места. «Наполняйте котёл!» - кричит Анастасия. Рядом начинают сновать бабы с вёдрами. Анастасия поднимает лук и поражает стрелами несколько бегущих от стены татар и одного, пытающегося приблизиться к стене с факелом. Она бежит дальше вдоль стены. В другом месте воины швыряют в татар увесистые камни. Один поднимает камень над головой и получает стрелу в горло, от чего падает со стены вместе с камнем. У стены татарин пытается отползти, волоча за собой сломанную камнем ногу. Камера показывает город сверху – он окружён татарами. «Не посрамите, братцы!» - кричит княгиня, стреляя из лука почти свесившись со стены. «Не посрамим, матушка!» - отвечает пожилой воин, натягивая тетиву арбалета. К Анастасии подбегает дружинник, загораживая её щитом, и почти тут же в щит впивается одна за другой две стрелы. Пожилой воин стреляет из арбалета и скачущий под стеной татарин вылетает из седла. Слышится крик: «Уходят!» Татары разворачивают коней и торопятся покинуть зону обстрела. Некоторые падают, получая стрелы в спину. Анастасия шарит рукой в колчане и обнаруживает, что он пуст. Она утирает рукавом пот со лба.
Август 1505 года. Кремль, Москва, Московское государство.
В палате стоят в ряд десять молодых красивых девушек в праздничных нарядах. Великий князь Василий Иванович ходит вдоль них, внимательно всматриваясь в лица и фигуры девушек. Девушки строят глазки, улыбаются, посмеиваются. На престоле сидит государь Иван III и внимательно наблюдает за сыном. Он уже тяжело болен, но крепится. У стены столпились ближние бояре. Они также внимательно следят за Василием, стараясь угадать его настроение. Рядом с престолом стоит насупленный митрополит Симон, седой, но ещё крепкий старец.
Иван (задумчиво): Да уж. Два года как Софья преставилась, а задумка-то её, гляди-ка, удалась.
Симон (недовольно): Бесовство! Супругу аки кобылу выбирать. Бесовство!
Иван (повышая голос, что даётся ему с трудом): Ты говори, да не заговаривайся. Византийские басилевсы так себе жён выбирали! (подчёркнуто) Православные государи! Чем мой Васька не басилевс? (грустно) Не вечен я! Призовёт Господь – будет кому державу оставить.
Василий останавливается напротив самой серьёзной девушки и долго смотрит на неё. Она, вскинув голову, не отводит глаз.
Василий: Как зовут тебя, красавица?
Девушка: Соломония. Дворянина Юрия Сабурова дочь.
Василий (поворачиваясь к отцу): Люба!
Тут же рядом появляется боярин с платком и кольцом. Василий передаёт платок и кольцо Соломонии, та кланяется. Её тут же окружают придворные дамы.
Иван (митрополиту): Готовь венчание. Не будем тянуть. (громко на всю палату) Готовьте свадьбу! (встаёт с престола и покачиваясь идёт к выходу) Ну вот и славно. Теперь и на покой можно.
Следующая серия: