Четверг, рабочий день. Бар «Сладкий гусёнок»; настенные часы показывали половину шестого. Огромное помещение слабо освещалось, что придавало ему некое подобие отчуждённости. Большее место занимали столики, мимо которых мелькали официанты, а сбоку располагалась маленькая барная стойка. Напротив стояла сцена с музыкальными инструментами: только недавно владельцу пришла в голову мысль для привлечения клиентов использовать музыку, в том числе популярный в Америке джаз. Он потратился также на оформление: над сценой висела табличка с нарисованной девушкой в купальнике, а под ней гласила надпись: «НАШ МАЛЕНЬКИЙ НЬЮ-ЙОРК!» Со временем, правда, краска облупилась. На сцене всегда стояли рояль, духовые инструменты, ударные и микрофон. Пели в основном по пятницам, когда больше всего приходило народу.
А сейчас зал практически пуст. В углу сидели постоянные клиенты и молча попивали пиво, чуть ближе к центру зала полулежал на стуле пьяница и бормотал под нос сказания о своей молодости. В этой атмосфере нарушала тишину монотонная игра Лабби (именно так его все звали) на рояле. Кроме него никого из музыкантов не было. Георг стоял у барной стойки и курил, с нетерпением поглядывая на часы: через полчаса должна закончиться смена.
Дверь отворилась, и на пороге появилась высокая тёмная фигура. Георг выпрямился и взял со столика меню, Лабби мельком огляделся, и... пальцы тяжело опустились на клавиши.
В дверях стояла девушка с распахнутой шубкой. Её свисающее мешком по западной моде платье всё равно подчёркивало широкие бёдра и маленькую грудь; кругленькое личико с подстриженными у виска тёмными волосами сияло. Она не спеша оглядела помещение и подошла к стойке, что-то тихо сказала бармену. Лабби не мог отвести от неё взгляда. «Аристократка? Неужто настоящая аристократка? — думал он. — Такая походка, такой вид! Она божественна; таких я только на журналах мод видел!» Они встретились взглядами, и в этот момент пьяница крикнул:
— Чего застыл? Играй!
Он поднял отяжелевшие, слегка дрожащие руки, и стал играть, поглядывая на девушку. Она же перешёптывалась с барменом и мельком бросала на пианиста взгляд. «Что она говорит? Что просит? Коктейль? Ох, у неё очень хороший вкус!» — думал Лабби и покраснел: на него также смотрел брат, слегка по привычке приподняв бровь.
Девушка же сидела вполоборота и пила коктейль. Полчаса тянулись для юного сердца мучительно долго, а когда часы пробили шесть, он быстро поднялся и поклонился. Клиенты зааплодировали. Он спустился и подошёл к бармену, стараясь не смотреть на неё.
— Светлого, пожалуйста.
Тот кивнул. Лабби сел рядом с ней и огляделся вокруг. На сцену поднялся скрипач, и все взгляды устремились на него. Некоторые же, сидевшие вдоль стены, были увлечены своими разговорами...
— Вы божественно играли.
Лабби вздрогнул и посмотрел на девушку. Она улыбалась, покусывая губу. Он почувствовал сухость в горле.
— Ну... спасибо.
— Обожаю рояль. Когда-то я и дома на нём играла, а потом разучилась.
— Я всегда считал, что искусству невозможно разучиться.
— Искусство как нож: если за ним не следить, оно затупится и заржавеет. — Она вздохнула. — Кстати, а каково это — играть не в театрах или на концертах, а в баре?
Он пожал плечами.
— Ну, трудно, да. Я привык, хотя мне есть с чем сравнивать: раньше жил в деревне, в театре работал. Ну а до ближайшего театра почти час дороги. Мне и тут хорошо, с братом работаем. — Он теребил галстук потными пальцами; румянец охватил всё его лицо. — Иногда пою...
Глаза её засияли, пухлые губки приоткрылись.
— Да ну?
— Да, по пятницам.
— То есть завтра? Если так, то мне бы хотелось увидеть это.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Вы не шутите?
— Нет, правда! К тому же мы с семьёй недавно сюда переехали, хочется всё узнать, посмотреть.
— С семьёй?
— Ну как... с мужем.
— А-а...
Лабби поджал губы. Сердце стучало у самого горла. «Конечно, такую красоту надо брать здесь и сейчас! Господи, как же ему повезло...» Он спокойно заговорил:
— Он завтра будет?
Плечи опустились, улыбка погасла.
— Нет. Он работает. Работа, работа, работа... В офисе бухгалтером работает: одни счета, а дом потом. Вот я себя и развлекаю, хожу музыку слушать: будто питейные заведения, уличные оркестры или концерты и оперы, но на последние я редко хочу, так как мы тоже небогатые.
— Вы где-то работаете?
— Швеёй работала, но по переезду пока бросила. В принципе, слухи о Всеобщем трудовом законе так и остаются слухами, в семье есть деньги, мне работать ни к чему.
Они помолчали. Лабби выпрямился и сказал:
— Я Лабберт Бёргер.
Она хихикнула.
— Лили Вайс. Очень приятно познакомиться.
Они осторожно пожали друг другу руки. Георг подошёл и сказал:
— Лабби, пошли.
Тот улыбнулся.
— А это мой старший брат, Георг.
Она обнажила зубы.
— Здравствуйте.
Брат кивнул и сказал:
— Да пошли же! Надо в магазин зайти.
Лабби попрощался и поковылял за ним. Они вдвоём вышли на ярко освещённую улицу; свет фонарей как будто отображался в тёмном безоблачном небе, а под ногами хрустел тонкий слой нерастаявшего снега. Ветер завывал в ушах, колебля полы курток. Братья направились в сторону дома. Георг, завернувшись в коричневую куртку, сказал:
— Ты не думай, что я подслушивал, но связываться с замужней женщиной — не очень хорошая идея.
Лабби шёл рядом с ним, глядя в одну точку. Он до сих пор слышал от неё сладкий запах коктейля.
— Молчи, молчи! Прошу тебя, не надо! Я ничего не хочу... Я только хочу спеть ей.
Георг фыркнул.
— Спеть! Я тоже, будучи студентом, пел своей первой любви серенады, а потом лишил девственности.
— Пошлый ты человек, Георг. Она не такая, она...
— Ты видел, как она на тебя смотрела? Неприлично откровенная особа, да ещё так вырядилась...
Он поморщился.
Лабби нахмурился и махнул рукой. До магазина оба шли в полном молчании.
Продолжение следует... (Ежедневно в 15:00)
Автор: Кристина Устинова
Источник: https://litclubbs.ru/articles/46828-sdelka-3.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: