Ей бы спрятаться, скрыться среди осин... Но поет настойчиво муэдзин.
И закатным солнцем едва согрет
Островерхий каменный минарет. А рабыня вовсе не так проста:
Шоколадом пахнут ее уста
И продуман каждый искусный шаг.
Ее речи слушает падишах. Ее чары – ребус для всех и шок.
Вот готовит девушка порошок,
Вот макает палец в упругий крем...
И следит внимательно весь гарем. И любая думает: надо так!
Выпивает снадобье натощак,
Толстый слой кладет за один присест,
Повторяя шепот ее и жест. Но никак не действует суета:
Хоть сто раз красавица, да не та.
Хоть сто раз укуталась в блеск и шик,
Падишах проходит, а толку – пшик. Потому алеют у них зрачки,
Превращаются простыни их в клочки
И текла бы вечно хандра из глаз,
Но пора уже совершать намаз. Каждый евнух помнит – одну не тронь,
Ибо здесь тебя не спасет и конь.
Не успеешь в стремя ногой нырнуть,
Как удавка твой остановит путь. Может, правда это, а может, ложь.
Но ее проверками не тревожь,
Не ходи по пышным ее коврам.
Любопытство – глупость, до