Цена амбиций. Война заходит на второй круг.
Сулла, удалившийся в Италию бороться за власть, оставил в качестве наместника Луция Лициния Мурену — одного из ближайших сподвижников, хорошо проявившего себя во время греческой кампании. Как и всякий римский военачальник Мурена был амбициозен и хотел славы. Единственная проблема, что хороший способ отличиться - это война. А войны на горизонте нет. Парфия, как раз доедавшая державу Селевкидов, была далеко, вблизи потенциальные враги замирены и никто нападать на Республику не торопится. Понтийцы, конечно, все это время тянули с выводом войск из Каппадокии и затягивали выплаты репараций - это явное нарушение договора, но такой себе casus belli, ведь официально сенат договор так и не ратифицировал. И тут, не прошло и года, как свалилась манна небесная: Понт сам дает повод - начинает собирать армию и флот. Мурена складывает 2 и 2 и понимает, что единственная причина для такого поведения - подготовка нападения на римлян. Уверенности в этом добавлял и, сбежавший из Понта из-за политических интриг, Архелай. Понятно, правда, это было только Мурене.
Ведь тем временем под царственной задницей Митридата пылал трон. Его сын, Митридат Младший, объявленный ранее царем Колхиды и Боспора, под воздействием местных дворян стал вести курс на большую автономию региона от царства и даже выпускал монеты без упоминания своего сюзерена — отца. На это наложились слухи о его неверности и нервозность от периодически вспыхивающих бунтов и поэтому Митридат вызвал сына к себе и по прибытии «заключил в золотые оковы». Этот поступок вызвал бурю негодования на другом берегу Черного моря и теперь уже открытый бунт против Понта, что по мнению Митридата лишь подтвердило верность слухов. Поэтому сына царь казнил за измену и стал собирать армию для замирения мятежных областей. Митридат, вполне резонно опасался, что мятеж боспорцев может быть частью куда более масштабного заговора. Убедительность такой версии придавали раскрытые во время войны заговоры дворян и бегство Архелая, повздорившего с частью знати, после заключения мира. Поэтому мятеж следовало подавить максимально быстро и жестко.
Мурена, возблагодаривший богов за подарок судьбы, собрал войска и через Каппадокию напал на богатый понтийский город Команы. Митридат отправил к Мурене послов. Ссылаясь на мирный договор они пытались остановить римлян, но Мурена рассмеялся им в лица и сказал, что никакого договора он в глаза не видел. И ведь не соврал. Римляне разграбили город и окрестности, не побрезговав даже храмами, и зазимовали в Каппадокии.
Митридат, понимая, что войну на два фронта он не вытянет, отправил в Рим послов с жалобой на действия Мурены, который в это время вновь устроил рейд на территорию Понта. Сулла, узнав о самоуправстве Мурены, приказал тому прекратить войну, однако Мурена приказ проигнорировал. Митридат, считая, что раз наместник Азии продолжил боевые действия, то значит получил от сената и Суллы одобрение, послал часть войск разграбить римские территории в тылу у Мурены.
Оба войска встали лагерем друг на против друга по разным берегам реки Галис, которая разделяла Понт и Каппадокию. Причем, так как обе армии были направлены в грабительский набег, то расположились они на враждебных берегах, которые уже пограбили. Не очень ясно чего выжидал Мурена, зато у Гордия, командовавшего понтийцами, с самого начала была цель просто задержать римлян на месте подольше. Ожидание закончилось, когда подошел Митридат с основной армией, разбил Мурену и заставил того бежать по горным тропам во Фригию.
В отличии от ситуации пятилетней давности, Митридату даже не надо было проявлять чудеса дипломатической эквилибристики, чтобы убедить окружающих в том, что Рим не прав и попутал берега. Некоторые греческие города Малой Азии взбунтовались против римлян, другие поддержали Митридата на словах. Сулла, мягко говоря, расстроился и отправил еще одного посла к Мурене с «добрым отеческим наставлением» и требованием прекратить войну и добиться прежнего статуса-кво. В условиях необходимости укреплять власть в Риме пожизненному диктатору еще одна война на востоке была вот вообще не нужна.
Митридат выразил согласие на примирение и даже выдал свою маленькую дочь за сына Ариобарзана, чем узаконил, для себя, право владеть частью Каппадокии. Разобравшись с Муреной, Митридат отплыл в Боспор и Колхиду для наведения порядка, перед этим отослав послов Рим для заключения теперь уже письменного договора.
А в это время царь Каппадокии Ариобарзан пытался разобраться в загадке: почему на его территории все еще находятся войска Понта? Так как Митридат был за морем, а ответить на вопрос «А когда собственно вы уйдете?» никто больше не мог, то он отправил в Рим послов с просьбой к более умным людям разобраться в этой ситуации. Естественно, что вопрос был сразу же передан Сулле, и тот приказал Митридату подчиниться и отдать незаконно удерживаемые территории, иначе Рим не утвердит мирный договор. Митридат, заинтересованный в тот момент больше в твердом мире, чем в Каппадокии, подчинился и все вернул, но когда его посольство прибыло в Рим для заключения многострадального договора послов не приняли. В Риме как раз только что умер Сулла, началась борьба консула Лепида с сенатом и всем было попросту не до этого. И так на протяжении нескольких лет!
Логика сената была довольно простой - пока нет утвержденного договора, то можно будет использовать его, как рычаг давления на Митридата. Вот только со стороны Митридата это все выглядело, как желание продолжить через некоторое время войну - ведь формально в отсутствии мирного договора война с Римом продолжалась. Поэтому Митридат начал активно готовиться к неизбежной, как он считал войне. Для этого он сформировал новый антиримский союз, в который вошла не только уже давно союзная Армения, но и многие греческие полисы, фракийцы и племена причерноморья, в том числе скифы и сарматы. Что еще более важно, благодаря укрывшимся в Понте многочисленным беглецам от сулланского террора, у Митридата появились союзники из числа римлян и не только в Азии.
Последнее противостояние Митридата
Война с Серторием, захватившем Испанию, была одним из тех конфликтов - который никто не воспринимал серьезно в его начале. К 76 году до н.э. все уже осознали, что дела Рима в Испании идут очень паршиво. Два великих полководца Метелл Пий и Помпей не могли победить до этого мало кому известного своим воинским талантом Сертория, отвлекая на эту войну значительные силы. Поэтому затягивание этой войны было выгодно Митридату.
Царь Понта отправил к Серторию посольство из римских же пербежчиков, обещавших ему деньги и корабли в обмен на признание претензий Митридата на территории в Малой Азии. Серторий, как римский патриот, благоразумно отказался от политической части соглашения, а послы Митридата на ней не настаивали. Тем не менее был заключен договор о взаимопомощи - Митридат посылал 40 кораблей, 3000 талантов серебра. Кроме того к Митрдату направлялся отряд Марка Мария - наместника провинции Азия от Сертория.
Еще одним союзником Понта в будущей войне должны были стать киликийские пираты, давно досаждавшие римлянам. К ним тоже отправились послы с дарами, прося лишь об одном - бить на море почаще.
Благодаря большому количеству римлян в Понте, Митридат начал реформировать армию на римский образец, отказавшись от фаланги в пользу воинов с гладиями и пилумами. При этом римские перебежчики занялись не только переподготовкой армии, но и стали занимать посты советников и командиров. Митридат хорошо усвоил урок предыдущих столкновений с легионерами. Естественно, что все эти преобразования не могли в полной мере воспроизвести римский легион, так как вооружение и экипировка в его боеспособности были не менее важны, чем моральный дух и стоицизм римлян.
Неизвестно, как бы действовал Митридат в иной ситуации, но в 74 году до н.э. умер царь Вифинии Никомед. Наследников у него не было, всем своим царством он был обязан римлянам, поэтому и отписал в завещании его Республике. И тут, как черт из табакерки, появился бастард царя, да еще и где - при дворе Митридата. Последний заявил, что защищает законные интересы наследника престола и помог тому вторгнуться в Вифинию.
Консулы Лукулл и Котта, вступив в должность, едва ли могли поверить своей удаче. Столь полюбившаяся римскими политиками война на востоке сама шла им в руки. Посудите сами. Мирного договора с Понтом нет. Сам Понт вторгся в Вифинию, которую Рим уже признал своей. А значит нет причин миндальничать и требуется дать военный отпор Митридату, завершив войну не оконченную Суллой так, как было должно - уничтожив Понт! Используя отсутствие мирного договора, как причину для войны, консулы сумели убедить сенат отправить их принести мир и спокойствие на восток. Тем самым все страхи Митридата были подтверждены. Такое вот самосбывающееся пророчество.
Однако война оказалась для римлян отнюдь не легкой прогулкой, хотя консулы похоже рассчитывали на быструю победу. Котта, командовавший армией в Вифинии, не стал дожидаться прибытия всех сил и решил ударить по понтийским войскам чем есть, но под Халкедоном был на голову разбит. Бегство армии римлян в сам город вызвало давку и панику, а когда стражники закрыли ворота прямо перед носом толпы, понтийцам просто оставалось сжать урожай из трупов. Консул оказался заперт в городе с силами, недостаточными для снятия осады.
Теперь задача борьбы с Митридатом ложилась на плечи Лукулла, который с тремя легионами и вспомогательными когортами, общей численность до 30 000 человек, направился в Азию. Причем вместе с Лукуллом вновь появился Архелай, обиженный на Митридата и готовый помогать римлянам. У царя Понта к этому моменту было до 140 тысяч солдат (опять же полного доверия этим цифрам нет, скорее всего можно их делить на 2). Осознавая несоразмерность сил, Лукулл поставил во главу тактики грамотное позиционирование и логистику. Сначала Лукулл снял осаду с Котты и тем самым несколько уравнял силы.
Следующим ходом стала попытка заполучить удобную гавань для снабжения, которой для обеих сторон должен был стать порт Кизик. Митридат оказался у него первым, но вот жители пускать его не захотели и царь допустил тяжелый просчет - он решился на осаду города. Подошедший позже Лукулл специально выбрал для лагеря такую точку, с которой он мог бы мешать коммуникациям и подвозу припасов осаждающих сил, но при этом сам бы имел надежное сообщение с тылом. Найдя такую гору, Лукулл попытался взять её штурмом, однако потерпел неудачу.
Тогда в дело уступила хитрость. Агенты Лукулла были посланы в лагерь Митридата и сумели найти там потенциального перебежчика - Луция Магия. Получив гарантии, Магий убедил Митридата, что из достоверных источников ему известно, что два легиона из бывших “фимбрианских” недовольны Лукуллом и хотят перебежать. Пускай эти два легиона займут так нужную Лукуллу гору, а потом в неожиданный момент и понтийцы, и римляне ударят по Лукуллу, когда он будет уверен в собственной безопасности. Царь Понта с планом согласился, но когда Луций исчез из лагеря, а римляне так и не перешли на сторону Митридата, тот стал что-то подозревать.
Заняв удобную и хорошо защищенную от массированного штурма позицию, римляне стали совершать набеги на тыловые коммуникации Митридата. В условиях наступающей зимы, понтийцы стали еще яростнее штурмовать Кизик. Несколько раз город был на грани сдачи, но устоял, а в армии Понта начался голод и мор, столь сильный, что царь уже не мог не реагировать и вынужден был начать отступление под постоянными ударами римлян.
Теперь уже отступление понтийцев превратилось в избиение. Для замедления преследования Митридат приказал сухопутной армии разбрасывать за собой золото и деньги, не без оснований считая, что римляне будут более озабочены личным обогащением, чем исполнением приказов. Однако самым эффективным тормозом наступления Рима стали стены городов Амиса, Евпатории (не крымской) и Темисикиры (назван в честь амазонок). Пока Лукулл вел осады Митридат стал собирать новое войско, вызвав помощь из Боспора и Армении, параллельно послав флот во главе с Марком Марием в Италию, для разжигания там войны. Эскадре Мария не суждено было выполнить свою задачу - флот Лукулла перехватил её и потопил.
Хотя Митридат и верил в возможность победы, среди царедворцев царило мрачное настроение. Так посол к скифам Диокл, отправленный с золотыми дарами, отправился не в Крым, а к Лукуллу. Посол в Армению Метродор, таки добрался до цели, но в личной беседе стал отговаривать Тиграна от выполнения союзнического долга. Не отставали и те кто оставался на родине. Ближайший друг и помощник царя Дорилай, женатый на сестре Митридата Ниссе, составил заговор с целью свержения царя, однако его раскрыли. К Дорилаю, в память о дружбе, было проявлено снисхождение и он был всего лишь заперт в городе Кабиры.
Весной 72 года до н.э. Лукулл вторгся через горные проходы в центральный регион Понта. Первая разведка конницей закончилась для римлян неудачно, более того, в ходе битвы был захвачен начальник конницы римлян Помпоний. Поражение вынудило Лукулла отступить в горы и встать там лагерем. Так как из-за сложной местности подвоз припасов был возможен только из Каппадокии, Митридат собирался теперь сам перерезать коммуникации римлян и заморить их голодом. План был хорош, надежен как швейцарские часы...ну, вы думаю уже догадались чем все закончилось.
Шансы на успех были, но понтийские конники решили почему-то напасть на колонну с припасами не с флангов, когда она вытянется из перевала на открытую местность, а встретить её лицом к лицу в проходе. Римляне не поверили своей удаче и тупости врагов, перестроились в боевой порядок и смели конников, неспособных из-за узости прохода даже реализовать свое численное преимущество. Услышав от выживших о “жутком” разгроме и неостановимой атаке римлян, Митридат, опасавшийся, что теперь Лукулл решится на удар по лагерю - высказал своим советникам опасения, что возможно придется отступить.
Советники тут же приказали начать эвакуировать свое имущество, что вызвало затор в воротах лагеря. Воины, слышавшие уже слухи о разгроме конницы и увидевшие поспешную эвакуацию имущества, сложили 2 и 2 и поняли, что пора спасаться. В едином порыве солдаты стали разбирать укрепления и бежать кто-куда. Митридат пытался остановить панику и бегство, но был послан по бабушке и с жалкими остатками в 2000 солдат бежал в Армению.
Лукулл, узнав о бегстве врага, послал конницу поймать Митридата, но бравые воины далеко не ускакали, увидев брошенный лагерь с кучей добра, которое надо срочно разграбить. Митридат бежал, Лукулл стал замирять всю территорию Понта и думать, как ему побыстрее привести к миру еще и Армению. Прежде чем идти в поход, Лукулл был вынужден наводить порядок и в собственно римских владениях, в главную очередь в сфере финансов. Так для предотвращения возможных восстаний Лукулл ограничивал деятельность ростовщиков - списывались явно невозвратные долги, устанавливались предельные проценты по ссудам и предельные размеры изъятий имущества должника, упорядочивались налоги и сборы. Таким образом Лукулл обеспечивал себе твердый тыл в провинции Азия и ненависть ростовщиков в Риме. Правда вот время на всю эту деятельность ушло изрядное - 2 года Лукулл, как многим казалось из Рима, не делал вообще ничего, кроме как мешал бизнесу откупщиков и ростовщиков.
Только к 69 году до н.э. Лукулл сумел в достаточной степени замирить Понт, чтобы продолжить войну. Хотя Лукулл не имел полномочий объявлять войну Армении, но так как в Армении обитал Митридат и по слухам собирал армию, а царь Армении Тигран отказался его выдавать, то у полководца «просто не осталось выбора». С двумя легионами Лукулл перешел Евфрат и двинулся к столице Армении Тигранакерту.
Получив первые слухи о продвижении римлян, царь Тигран не поверил им и казнил гонца. Когда же значки легионов замаячили на границе, он бросился собирать армию, оставив в качестве заслона всего 2000 конницы. Римляне походя рассеяли этот заслон и осадили столицу. Митридат советовал Тиграну постоянно покусывать римлян, перекрыть подвоз припасов и заморить голодом, но не давать генеральное сражение. Однако гордый сын Армении высмеял малодушие немолодого и неудачливого Митридата и приказал готовиться к битве с малочисленным врагом: «Если это послы, то их много, если же враги, то их чересчур мало». Митридату оставалось только, приложить руку ко лбу и тихо произнести «сказочный *******».
Сражение состоялось прямо у стен столицы. Пока римская конница атаковала фронт неприятеля в стиле ударил-убежал, растягивая фланги тяжелой конницы противника, Лукулл провел образцовый скрытный маневр и атаковал с фланга. Смятая армянская конница стала панически отступать, сбивая и рассеивая свою же пехоту. Наблюдавший за картиной разгрома командующий гарнизоном Тигранкерта Манкей, приказал разоружить греческих наемников, так как боялся, что они переметнутся к римлянам. Наемникам такой поворот событий не понравился, поэтому они, вооружившись палками (да!), разогнали армян и переметнулись к римлянам.
Тигран из потери столицы вынужден был все же сделать вывод, что надо бы прислушиваться к понтийскому изгнаннику. Оба царя, понимая, что катку они уже не вывозят, решили пригласить к своим разборкам парфян, так как те могли перекрыть Лукуллу кислород. Однако римский полководец был не дурак и все понимал, поэтому сам послал своих представителей в Парфию. Как итог: парфяне заключили союз и с римлянами, и с Арменией, после чего стали ждать чем все завершится.
Армянский царь набирая новую армию, решил последовать примеру понтийцев и преобразовать армянские войска на манер римских легионов. Насколько новое армянское войско было похоже на легионы Рима сказать сложно. Тем не менее цари стали действовать согласно плану Митридата по уморению противника. Лукулл, как и в Понте, штурмовал один город за другим, но его противники просто убегали еще дальше. Чем дольше римляне находились в Армении, тем сильнее становилась партизанщина, развернувшаяся из-за слухов о том, что пришли они исключительно для разграбления храмов и захвата в рабство (что, собственно, было частично правдиво, но римляне на такое заявление обиделись).
Темп наступления постепенно замедлялся, войска приходилось растаскивать на кучу направлений для защиты фуражиров, защиты коммуникаций и осады городов. Сил не хватало, попытка вызвать из Понта часть сил не привела ни к чему - легионеры гарнизонов в Понте втянулись в местную мирную жизнь и отказались отправляться на войну. Легионеры Лукулла откровенно устали за два года похода в Армения и после нескольких не самых удачных для римлян сражений и вовсе начался бунт, возглавляемый шурином Лукулла тем самым знаменитым в будущем Клодием. До кровопролития не дошло, но легионеры вынудили начать отступление из Армении для зимовки в более мирном месте.
Тем временем Митридат набрав 8 тысяч воинов совершил марш-бросок через Каппадокию в Понт, где все еще теплилось сопротивление. Так как зимой обычно никто не воюет Фабий, оставленный Лукуллом наместником, не ожидал возвращения неугомонного царя и терпел поражения, пока натиск понтийцев не остановился из-за ранения Митридата. В это время к Фабию от Лукулла прибыл Валерий Триарий с передовыми отрядами, чтобы сообщить, что основная часть войск уже в пути. Его задача была задержать достаточно долго Митридата, с чем тот и сам отлично справлялся, так как вынужден был начать осаду крепости Дасады.
От Триария требовалось просто держать под напряжением коммуникации Митридата. Однако легионеры, опасавшиеся, что свезенное ими в Дасады награбленное добро достанется Митридату или, что еще хуже, воинам Лукулла - не они же награбили-то, убедили Триария немедленно напасть на понтийцев.
Обе армии встретились у местечка Зелы. Эффект неожиданности не дал решительного преимущества римлянам, а когда Митридат лично повел наступление в центре позиций, то легионеры и вовсе оказались окружены и многие перебиты. От полного разгрома римлян опять спасло очередное ранение царя Понта. Когда, пришедший в себя, Митридат, узнал, что римлян не преследовали он приказал срочно снарядить погоню, но было уже поздно - они сбежали. Разгром был по-своему феноменален: римляне потеряли около 7000 бойцов, на поле боя погибли 24 трибуна и 150 центурионов - не каждый враг Рима мог таким похвастаться.
Народ Понта, снова поверив в своего царя, стал массово сбрасывать оккупационные порядки римлян и переходить на сторону Митридата. Создавалось ощущение если и не победы, то новой попытки для реванша. Вот только Понт был к тому моменту лишь тенью себя семилетней давности. Некогда богатейшая казна Митридата (большая чем у Рима в тот момент) теперь была почти пуста. Многие крестьянские хозяйства пришли в запустенье, так как их владельцы либо погибли на войне, либо были угнаны в рабство. Если в начале войны Митридат мог выставить в поле около 100 тысяч солдат, то теперь от силы 30 тысяч при этом ценой колоссального напряжения сил. Из-за нехватки крестьян начались проблемы со сбором урожая и голод в некоторых регионах державы, а из-за блокады и рейдерства римских флотилий встала и морская торговля с Боспором и Тавридой. Митридату нужно было время для наведения порядка, и казалось, что оно есть.
Когда Лукулл наконец вернулся в Понт, он оказался в незавидной ситуации: войска, уставшие после похода и от затянувшейся кампании, хотели уже получить оплату и вернуться в Италию. Проблем накидывал и далекий Рим: откупщики, ростовщики и ряд сенаторов обвиняли Лукулла в затягивании войны ради наживы, так как Лукулл забирал доходы с завоеванных земель на содержание армии и, естественно часть экспроприируемого оседала в карманах самого военачальника и его командиров. Постыдное поражение при Зеле политические противники тоже приписывали Лукуллу. Когда в войске вспыхнул бунт и дезертирство, Лукулл ничего не мог с этим поделать. Из-за явной небоеспособности армии единственным выходом стало отступление в соседнюю Галатию.
Тем временем в Риме, где еще не осознали истинного положения в Понте, противники Лукулла из откупщиков и ростовщиков при поддержке Помпея добились передачи командования в войне консулу Глабриону. Однако, когда тот прибыл в Азию и осознал, что война почти проиграна, то он отказался(!) принять командование. Поэтому в следующем году народный трибун Манлий добился передачи полномочий только что победившему пиратов Помпею. В дополнение к уже имевшемуся экстраординарному империю по борьбе с пиратами, Помпей получил полное управление над всем востоком и право самостоятельно вести внешнюю политику. Это был небывалый объем полномочий.
Прибытие Помпея
В середине 66 года до н.э. Помпей прибыл в Азию. Здесь он принял часть легионов Лукулла, дополнив их своими. Всего под командованием Помпея было около 45 тысяч человек. Здесь же Помпей и Лукулл встретились для обсуждения дел на востоке. Лукулл стремился сохранить все те порядки, что он завел, однако Помпей не собирался следовать договорам заключенным его предшественником, намереваясь полностью развязать себе руки. Переговоры закончились ссорой двух военачальников и по возвращении в Рим Лукулл станет одним из главных противников Помпея.
Митридат, столкнувшись с заметно численно превосходящим его противником, стал отступать вглубь страны, надеясь, что сможет сорвать подвоз припасов к Помпею и тот будет также страдать от голода. Но римская логистика оказалась на высоте и Митридату в конце концов пришлось принять бой у города Лика на отвесном берегу с обрывом за спиной. Помпей намеревался при свете дня окружить врага, но его командиры, опасавшиеся, что понтийцы сбегут, уговорили Помпея на немедленную ночную атаку. Атаковать предстояло на незнакомом месте при свете лишь ущербной луны. Единственным преимуществом стало то, что римляне атаковали с луной за спиной из-за чего тени от бойцов мешали понтийцам точно определить положение врага и прицелиться. Приблизившиеся к порядкам понтийцев легионеры начали жестокую рубку.
Из-за ожесточенности сражения, часть всадников Понта спешилась и стала помогать передним рядам, как пехотинцы. Но, когда на поле боя появились римские всадники, понтийские конники бросились к лагерю, где оставили своих скакунов. В лагере же, увидев массу бегущих людей посчитали, что сражение проиграно и началась паника и бегство, перекинувшаяся сначала на самих конников, а потом и на передовые отряды. Митридат опять сумел сбежать всего с 3 тысячами солдат - похоже данный скилл был хорошо вкачан у него. Собирая из всех своих заначек деньги, царь стал двигаться в Армению, но там ему намекнули, что больше не рады. Помпей же отправил Митридату предложение безоговорочной капитуляции, но гордый царь отверг его. Лишившись почти всего своего царства, главного союзника и чувствуя, что под ним горит земля, он стал ускоренно двигаться через Колхиду в Боспор к своему сыну.
Помпей, считавший разгром Митридата окончательным, первостепенной задачей стал считать победу над Арменией. Он напомнил парфянскому царю Фраату III о союзе с Римом и намекнул, что неплохо бы было, если бы парфянцы напали бы на Армению, в обмен на признание Месопотамии парфянскими землями. Парфяне на такое предложение согласились, тем более, что и римляне обязались снова пойти на Армению. Видя, в таком повороте событий благоприятную возможность, сын царя Армении Тигран Младший (он же внук Митридата), начал мятеж против отца и объявил себя союзником Рима и другом Помпея. Тигран Старший, понявший после первых стычек, что против двух крупных держав ему не выстоять, объявил награду за голову Митридата и отправился в римский лагерь сдаваться. Прибыв в лагерь и грозно зыркнув на своего сына, он снял корону и вручил её Помпею в знак смирения со своей участью. Помпей, не будь дураком, принял Тиграна Старшего как друга себя лично и сената и народа Рима, принял извинения царя Армении и, предварительно взяв честное царское слово, вернул ему царство, за исключением незаконно присоединенного. Тиграна Младшего в благодарность посадили править в Софене, чего молодой человек не принял, объявил мятеж и отцу, и Помпею, был скоротечно разбит, взят в плен и позже проведен в триумфе в качестве трофея.
Так как для окончательной победы Митридата все таки надлежало изловить, Помпей двинулся на север в Колхиду, для чего следовало преодолеть царства Албанию (кавказские албаны никакого отношения к современным албанцам не имеют) и Иберию (а вот тут учеными сломано много копьев, так как прослеживается определенное родство с древними испанскими иберами и современными басками). Оба царства давать проход римлянам не собирались, из-за чего Помпею пришлось последовательно разгромить их. Захваченные богатства, незначительные надо сказать, были отправлены в Рим в качестве дани, а сами царства были объявлены вассальными. Но, войдя в Колхиду и победив оставленного там понтийского наместника, Митридата римляне уже не застали.
Требовалось продолжать поход и идти в Боспор, но албаны и иберы вассалитет не приняли и снова готовились к войне. Не желая воевать на два фронта в неприветливой глухомани, каковой и являлась Колхида, Помпей принял решение отступить в Армению, мотивировав перед Сенатом “неодолимым препятствием со стороны местных змей”.
Митридат был загнан далеко на север и в условиях морской блокады угрозы уже не представлял, а пока он не разгромлен окончательно можно не беспокоиться об окончании полномочий. В то же время из-за краха Армении перед Помпеем открывался отличный шанс присоединить к Республике Сирию и, чем черт не шутит, Аравию, обеспечив тем самым морской путь в Индию.
Но неугомонный 67-летний царь не собирался сдаваться — в его голове родился безумный и гениальный план: пройти вдоль черноморского побережья, собрав армию союзников из царских земель и местных племен, в том числе скифов и сарматов, и через северные Балканы и земли кельтов, с которыми царь предусмотрительно наладил дружеские отношения, выйти на Апеннинский полуостров и ударить врага в самое сердце. Посулы разграбления величайшего и богатейшего на тот момент города и личная репутация Митридата должны были убедить всех в возможности такого предприятия. Так как никто никогда такого не делал, то и римлянам в голову бы не пришло, что Митридат может осуществить подобное. Царю Понта уже нечего было терять, пан или пропал, и он уцепился за эту идею. Проблема заключалась в том, что принимать максиму «то, что мертво умереть не может» и погибнуть вместе с Митридатом (хотя, учитывая способности оного к выживанию, он то уж точно бы выжил) в этой авантюре хотели далеко не все.
Митридат вынужден был распылить свою армию по почти всему причерноморью из-за постоянных бунтов, вызванных рекрутчиной и военными налогами. Почти все время царь проводил в подавлении различных выступлений. Собрав армию в кулак и отправившись в поход, Митридат точно потерял бы остатки своей державы. Сын царя Махар, правивший в Боспоре, за время войны получил практически полную автономию и смел даже не посылать войск отцу, за что и был свергнут Митридатом по прибытии. Фарнак, был не дурак и понимал, что в случае ухода Митридата с войском в свою авантюру и проигрыша, он мог потерять не только свой наследственный Понт, но и Боспор, поэтому стал составлять заговор против отца.
Но тайная полиция Митридата не просто так ела свой хлеб и заговор вскрыла. Царь Понта хотел уже было казнить Фарнака, но придворные отговорили царя от убийства, сославшись на то, что у мальца от всех невзгод помрачился рассудок и, мол, с окончанием войны все пройдет. Как только Фарнака выпустили из тюрьмы, то он тут же метнулся к римским перебежчикам и уговорил тех присоединиться к нему, так как пообещал им свое заступничество перед Помпеем. Понимая, что время решает все, были разосланы гонцы на другие стоянки войск и посулами наград и мира и они были склонены на сторону Фарнака.
Когда посреди ночи Митридата разбудил шум сотен глоток, скандирующих «Долой Царя! Вся власть советам Фарнаку!» он попытался разобраться с ситуацией, но его же собственные воины попытались то ли просто остановить царя, то ли убить. Из-за этого Митридат с несколькими все еще верными сторонниками вынужден был укрыться на акрополе, откуда наблюдал за импровизированной коронацией своего сына. Поняв, что игра окончена, он послал переговорщиков к Фарнаку, прося лишь о возможности уехать, но ни один из них так и не вернулся.
Решив закончить жизнь, как и подобает царю, Митридат принял яд, который хранил в ручке меча (довольно предусмотрительно - мертвого царя по Риму, как трофей, водить не станут), но приобретенная за долгую жизнь устойчивость к яду сыграла злую шутку. Царь пытался ходить из стороны в сторону, чтобы разогнать кровоток, но без толку, тогда он подозвал одного из верных телохранителей галла Битоита и толкнув прочуственную речь: «Большую поддержку и помощь твоя рука оказывала мне в делах войны, но самая большая мне будет помощь, если ты теперь прикончишь мою жизнь; ведь мне грозит быть проведенным в торжественном шествии триумфа, мне, бывшему столь долгое время самодержавным царем этой страны, я не могу умереть от яда вследствие глупых моих предохранительных мер при помощи других ядов. Самого же страшного и столь обычного в жизни царей яда — неверности войска, детей и друзей — я не предвидел, я, который предвидел все яды при принятии пищи и от них сумел уберечься» был быстро прикончен. Sic transit gloria mundi (лат. Так проходит мирская слава).
Есть и более приземленная версия произошедшего: что Фарнак просто подослал убийц, которые и зарезали царя. Но, согласитесь, первая версия гораздо красивее. Так закончил жизнь последний великий враг Римской Республики, что признавали и сами римляне. Так Марк Туллий Цицерон оставил такую характеристику: «Если ты хорошенько подумаешь, каково было могущество Митридата, что он совершил и каким он был человеком, то ты, бесспорно, поставишь этого царя выше всех других царей, с которыми римский народ вел войны».
Помпей как раз заканчивал дела в Сирии и Иудее, когда получил от Фарнака просьбу о мире и дружбе, доказательством чего было тело Митридата, обрадовался, что новый поход на Кавказ и в Боспор организовывать не придется. Митридата было приказано похоронить со всеми почестями в царской усыпальнице - Помпей знал, что красивый жест может сделать больше, чем все его легионы. Мир он принял, но трон Понта Фарнаку не вернул, оставив того править в Боспоре.
Понт был разделен на западную часть, вошедшую в состав провинции Вифиния, и восточную, отошедшую союзной Галатии. Мечта Митридата о блеске и славе Понтийской державы рухнула, а Малая Азия теперь на почти тысячелетие вошла в состав Римской державы. Помпей реорганизовал все управление в провинции, составив законы, которые станут основой местного самоуправления даже два столетия спустя. Он добился всего чего желал, был на пике славы и могущества. Теперь оставался лишь один вопрос - стоит ли добиваться в Риме большего?
Автор: Владимир Герасименко
___________________________________________
Статья создана при поддержке главного филиала ZOG в РФ — исторического сообщества Cat_Cat.
С другими моими текстами можно ознакомиться здесь
Если мои тексты понравились, то подкинуть автору на пиво можно на карту: 4279 3800 2975 2807 (Сбер)