Продолжение
Начало:
Лена закусила губу и молча вышла. В кухне возилась Лиля. Она увидела красный нос и влажные глаза Лены, вытерла руки о полотенце с синими полосками и с тревогой спросила:
– Что случилось, Леночка?
– Ничего, - хмуро ответила девочка и отвернулась, сглатывая ком в горле.
Лилия Ивановна открыла шкафчик и достала стопку тарелок со словами:
– Всё будет хорошо. Ты не смотри, что Анжелика такая строгая, на самом деле она хорошая, только недоверчивая немного. - открыв ящик, достала столовые приборы и положила рядом с тарелками на сервировочный столик на колёсиках.
Лена смотрела на красивую посуду с золотой каёмкой, на золотистого цвета вилки и ложки, и представляла, как хорошо ей будет в новом доме с новой семьёй. В детдоме её предупреждали, что сначала будет трудно, но потом, когда все привыкнут, станет намного легче.
Лилия кивнула в сторону столовой:
– Пойдём, я буду накрывать на стол, а ты пока располагайся, где удобно.
У стола уже сидела Анжелика, сверху слышалась поступь Эвелины, спускающейся со второго этажа. Она появилась в проёме столовой в нежно-розовом шёлковом наборе с оторочкой страусовыми перьями. Выбеленные волосы были уложены в высокий хвост, макияжа почти не было, но от этого гармоничное (благодаря пластике) лицо женщины лишь выигрывало, разом сбросив несколько лет. Она увидела Лену, которая сидела на одном из стульев, и тихо сказала:
– Лилия Ивановна, можно вас на секунду?
Домработница кивнула и вышла с хозяйкой в коридор. Там нагнула голову и внимательно слушая тихий голос Эвелины, искоса глянула на Лену и сказала:
– Слушаюсь.
Потом подошла к девочке, молча взяла её за руку и шепнула:
– Пошли со мной. - и повела обратно, в кухню.
Лена не понимала, что происходит, только озиралась по сторонам и вопросительно смотрела на Лилию. Усадив ребёнка на стул, женщина сказала:
– Сиди здесь. - и унесла корзину с хлебом, а когда вернулась, загрузила столик сервировочной посудой с ужином и укатила его в столовую, куда уже спустился, тяжело дыша, Роберт Константинович.
Спустя минуту Лена услышала, как из столовой донеслась тихая классическая музыка, при первых же аккордах которой Анжелика фыркнула:
– П-ф-ф! Опять! Давайте уже что-нибудь современное поставим?
Ей ответил отец:
– Не нравится? Одень беруши. А лучше слушай и приобщайся к миру высокого искусства. - послышались стуки вилок о тарелки и сдержанные разговоры Эвелины и Роберта. Анжелика больше не проронила ни слова.
Лилия вынесла из кухни кувшин с напитком, вернулась спустя несколько минут, с сожалением глядя на Лену. Вынула из второго духового шкафа кусочки курицы и положила на тарелку перед девочкой. Потом достала из холодильника остатки салата, свежую зелень, разогрела картофельное пюре. Лена смотрела, как мастерски у неё всё получается и улыбалась, позабыв о том, что её только что при всех унизили.
Когда пришло время убирать со стола, а хозяева разошлись по своим комнатам, Лилия Ивановна, подмигнув девочке, сказала:
– Никуда не уходи! Сейчас будем торт есть! - и ушла в столовую, собрала посуду и привезла всё на столике. Загрузив посуду в посудомойку, щёлкнула кнопкой на чайнике и достала маленький заварочный чайник.
Торт оказался необыкновенно вкусным и Лена чуть не облизывала пальцы, закатывая глаза от удовольствия.
– Вкусно? - спросила женщина.
– Очень! - с полным ртом ответила девочка. – А можно ещё?
– А чего же нет? У нас с тобой почти половина осталась, а хозяева больше одного раза ничего не едят. Держи, - на блюдце появился ещё один кусок и девочка с упоением принялась слизывать кремовые розочки, всё больше вымазываясь и вызывая сдержанный смех домработницы.
Новая жизнь для Лены оказалась не такой безоблачной, как она думала раньше. Если для Анжелики вызывали репетиторов и они занимались с ней в комнате, то Лену оформили в школу неподалёку. Хотя она была этому даже рада - сидеть в четырёх стенах ей осточертело ещё в детском доме. Возила её всё та же Лилия Ивановна, она же учила манерам, соблюдению порядка и азам приготовления блюд.
Через неделю, не спрашивая разрешения, Лена принялась помогать Лилии, когда та в обед накрывала на стол.
– Леночка, не надо, - сказала она, когда рядом с ней оказалась новая помощница. – Я за это получаю жалование, милая. И мне совсем не трудно, это моя работа и она мне нравится. Так что, садись и жди меня, будем обедать вместе.
Новые опекуны не проявляли почти никакого внимания к ребёнку. Только кратко спрашивали, как дела в школе и нравится ли ей у них?
– Спасибо, - скромно опустив глаза, отвечала Лена. – Всё просто здорово. - и поджимала губы, чтобы не позволить себе спросить лишнего. Например, может ли она называть их мамой и папой, а Анжелику - сестрой.
Глядя на то, как родители обхаживают родную дочь, Лена понимала, что, как и везде, расположение надо заслужить и просто так к ней никто не проявит лишнего внимания. В свободное от уроков время она старательно записывала рецепты блюд, продиктованные Лилией Ивановной, или просто тётей Лилей, как женщина позволила себя называть. Училась пылесосить и пользоваться шваброй, утюгом и кухонной утварью. Старалась сделать так, чтобы все её усилия были заметны Эвелине и Роберту, но у них, как правило, не было времени на оценку её стараний. Но она не сдавалась. Через две недели, когда в столовой накрывался очередной ужин, торжественно внесла блюдо с салатом, приготовленным собственными руками, правда, не без помощи наставницы.
Гордо поставив его почти в центр стола, куда дотягивались её маленькие ручки, она широко улыбнулась и сказала:
– Попробуйте! Это я сама готовила!
Эвелина скривилась, с сомнением глядя на салатницу, потом кинула взгляд на Лилию. Та одобрительно кивнула и хозяйка зачерпнула ложкой аккуратно нарезанные овощи, выложив себе на тарелку. Попробовала кусочек, изумлённо подняла брови и прожевав, проглотила. Удовлетворённо взглянула на девочку и сказала:
– Что ж, это замечательно. Думаю, теперь у Лилии Ивановны есть помощница. Не огорчай меня, пожалуйста, дорогая. - она взглянула на Лену, затем двинула кистью, словно прогоняла муху. – А теперь идите. Десерт можно подавать через двадцать минут.
Лилия взяла за руку девочку и увела. Лена обернулась и увидела, как Роберт накладывает себе целую тарелку так старательно приготовленного ею салата. Она улыбнулась - хоть какое-то внимание от опекунов она, всё таки, получила.
Так ни разу и не пригласив Лену с собой за стол, опекуны проживали свою жизнь, как раньше. По всем вопросам девочка обращалась к Лилии, одежду покупала тоже домработница. Эвелина сразу поставила перед фактом: покупать только самое простое, чтобы не вызывать у девочки желания чувствовать себя на равных с ними. Будто подчёркивая свою избранность, Анжелика каждый день хвасталась перед Леной обновками и гаджетами последних моделей за несколько сотен тысяч рублей. Лене тоже подарили телефон. Кнопочный. Который Эвелина покупала ещё восемь лет назад.
Глядя, как смотрит девочка на новый смартфон родной дочери хозяев, Лиля решила на свои деньги купить ей планшет. Она радостно протягивала Лене коробку с подарком, когда мимо проходила Эвелина. Влетев в комнату ребёнка, вырвала планшет из рук девочки и вскрикнула:
– Немедленно, слышите, немедленно заберите это, иначе выброшу на помойку! Вы не имеете права что-то дарить этой девочке! Я не желаю, чтобы вы баловали её - это развращает подвижную детскую психику!
Лиля хотела что-то сказать про то, что у их родного ребёнка всё это есть, и мыслей о развращении ни у кого не возникает, но промолчала, прижав к груди подарок и стиснув зубы. Лена стояла с опущенной головой и шмыгала. Выходя, Эвелина сказала:
– Лена, приберись у себя и поднимись к Анжелике. Пока она на танцах, надо пропылесосить у неё, вымыть полы, протереть пыль и расставить игрушки и книги. - она пристально посмотрела на девочку. – И поторопись. У тебя времени не так много. Вечером проверю. И про уроки не забудь.
Она ушла, оставляя за собой шлейф дорогого аромата, а Лиля, дождавшись, когда дверь в комнату хозяйки закроется, спрятала планшет под подушкой на кровати девочки и приложила указательный палец ко рту. Лена закрыла губы рукой и с горящими глазами закивала.
Чтобы заслужить похвалу опекунов, Лена изо всех сил старалась - добровольно взяла на себя уборку своей комнаты и Анжелики, помогала на кухне, сервировала стол. Иногда ей даже позволяли сходить в гости к Лилии Ивановне, и вот тогда девочка была по-настоящему счастлива. После чванливых манер хозяев дома, после неимоверно высокой гордыни, сквозящей в каждом их взгляде и жесте, простые и спокойные поступки и слова помощников и работников, поддерживающие девочку, вызывали только радость и чувство собственной нужности. Не скупясь на похвалу, Лиля, Андрей Иванович, садовник и Мадина, горничная, всеми силами поддерживали Лену. В домике для персонала была и своя маленькая кухня, на которой они вечерами в восемь рук готовили самые простые блюда, казавшиеся едва ли не вкуснее, чем деликатесы, перепадающие от хозяев.
В одно злополучное утро Лена узнала, что семья уезжает на отдых, но без неё. Никогда не видевшая большую воду, она подошла к Эвелине и сказала, притронувшись к её руке:
– Мама...
– Не называй меня так! - отрезала женщина. – Ты мне не дочь, а только опекаемый ребёнок. Зови меня Эвелина Эдуардовна, сколько раз можно говорить?
Лена отдёрнула руку и продолжила:
– Эвелина Эдуардовна, возьмите меня с собой, пожалуйста. Я никогда в жизни не видела море.
Женщина молча откинулась на спинку кресла, сверкнув глазами и сказала, сложив ухоженные наманикюренные пальцы в замок:
– Девочка, послушай. Мы еле концы с концами сводим, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Тех средств, что выделяет на тебя государство, едва хватает на твоё содержание, поэтому ни о каком отдыхе не может быть и речи. Ты должна быть счастлива, что оказалась в нашей семье и просить чего-то ещё тебе должно быть стыдно. - отвернувшись к окну, продолжила: – Возможно, когда-нибудь, я отпущу вас с Лилией прогуляться в город, а может, даже в отпуск, но сейчас у вас слишком много работы. А тебе на лето задали массу литературы, поэтому, не теряй времени даром. Приедем, я спрошу по всем произведениям краткое содержание. - она дёрнула кистью, – А теперь иди, не мешай мне собираться.
Лена уныло опустила голову и волоча ноги, вышла. Вслед себе услышала:
– И не смей шаркать обувью, как старуха! - Эвелина скрипнула креслом и послышалось, как открылись дверки шкафа.
К трём часам дня к крыльцу подали машину. Небо заволокло сизыми тучами, ветер трепал кроны деревьев и цветы будто кланялись прохладным порывам воздуха. Телохранители носили чемоданы в багажник, Роберт стирал пот с лица, стоя на ступеньках, Эвелина следила, чтобы ничего не забыли, а Анжелика сидела внутри и листала соцсети. Вдруг со стороны крыши раздался какой-то звук, вверх взмыла стайка птиц и у дымохода показалась маленькая фигурка Лены. Телохранители подняли лица вверх, Роберт крякнул от удивления. Девочка, держась за трубу, закричала:
– А вот я где! Видали?
Грохнул раскат грома и буквально за пару секунд на посёлок обрушился ливень. Лена подняла лицо к струям воды и улыбнулась. Эвелина выскочила на улицу, над ней сразу раскрыл зонт один из охранников. Она вскинула голову вверх и прокричала:
– Что ты там делаешь? Спускайся немедленно!
Вместо того, чтобы послушаться, девочка подошла к самой кромке крыши и нагнулась вниз, махая руками:
– Всем привет! Вот как могу, смотрите! - она встала на одну ногу и сделала ласточку, раскинув руки в стороны.
Эвелина бегала глазами вокруг в поисках садовника. Наконец, он вышел из теплицы и хозяйка, пытаясь перекричать раскаты грома, позвала:
– Андрей Иванович, снимите её оттуда!
Мужчина всплеснул руками и влетел в дом. Но подняться не успел. Порыв ветра был такой силы, что девочка не удержалась и сорвалась вниз.
Она приземлилась на куст плетущейся розы, и это немного смягчило удар. Лиля кинулась к ребёнку. Лена подняла голову и сказала слабым голосом:
– Видели? Здорово я придумала? - и потеряла сознание.
Не дожидаясь скорой, Лиля завела машину и попросила Андрея положить ребёнка на заднее сиденье и ехать с ней в больницу. Хозяин, посмотрев на часы, крикнул вслед:
– У нас самолет через два часа! Нам ждать некогда, как всё будет известно, напишите мне. - он сел на пассажирское сиденье, Эвелина села сзади рядом с дочерью и автомобиль унёсся вслед за Лилией, повернув в противоположную сторону на развилке.
Врачи, осмотрев девочку, удивлённо сказали, что при падении с такой высоты обычно гораздо больше ранений, но девочке повезло - подтвердили перелом обеих ног и левой руки, ушиб спины и царапины по всему телу. Легко отделалась, сказали они.
Лиля навещала Лену почти каждый день, привозя вкусности и фрукты. Без хозяев работы было гораздо меньше, поэтому она проводила с девочкой по два-три часа, сидя на кровати. Читала книги, включала на планшете мультфильмы и кино, рассказывала интересные истории. По прошествии двух месяцев Лену готовили к выписке с условием наблюдения у хирурга, вот только возвращаться девочке было некуда - опекуны отказались от неё в первые две недели после приезда с отдыха.
В детском доме, глядя на понуро ковыляющую на костылях Лену, Настя высокомерно произнесла:
– Ну, что? Пожила по-человечески? Теперь дай другим пожить.
Через неделю Эвелина и Роберт забрали презрительно смотрящую на всех Настю к себе, не удостоив бывшую воспитанницу даже взглядом. Лена не стала говорить, в каких условиях провела эти несколько месяцев, надеясь, что Насте "повезёт" не меньше, чем ей.
Сентябрь в этом году был удивительно тёплым и солнечным. Гипс сняли и девочка осторожно прогуливалась по площадке перед зданием детского дома, рассматривая пожелтевшие листья под ногами. Стукнули ворота и Лена услышала:
– Здравствуй, милая моя!
Она обернулась и увидела Лилию, которая протягивала к ней руки и улыбалась.
– Тётя Лиля! - она, как могла, быстро зашагала на неслушающихся ногах к женщине. Упав в её объятия, заплакала и уткнулась в плечо лицом, пряча слёзы.
– Ну, ну, перестань. Не надо плакать, Леночка. Всё хорошо. - гладя девочку по волосам, приговаривала Лиля. – Теперь всё будет хорошо.
Через месяц Лилия Ивановна везла Лену к себе домой, в двухкомнатную квартиру, находящуюся в соседнем селе, недалеко от дома бывших опекунов.
Вечером, уплетая за обе щеки вкусный ужин, Лена спросила:
– Тётя Лиля, а можно я у тебя жить останусь?
– Детка, - ответила Лиля, – Теперь я - твой опекун. Так что, да, оставайся.
– А почему мои прошлые опекуны меня не называли милой и деткой, как ты?
– Ну, как тебе сказать... - женщина задумалась. – Наверное, ты им нужна была не для счастья, а для престижа. Чтобы о них говорили, какие они молодцы, что взяли приёмного ребёнка, и что они человечные и добрые.
– Но ведь они не добрые совсем... - Лена замерла с куском пирога в руке. – Они холодные и злые. И детей не любят вовсе.
– У каждого свои причины для этого. Не суди их, милая. Жизнь сама рассудит, когда придёт время, вот увидишь. - она погладила девочку по волосам и улыбнулась. – Смотри, что покажу! - она достала из сумки папку, развернула цветные листы и дала девочке прочитать.
– Туристская путёвка... Что это, тёть Лиль? - Лена подняла глаза, не веря своему счастью.
– Детка, мы едем с тобой на море! Ура! - Лилия подняла руки вверх, а девочка вскочила со стула и обхватила женщину что было сил.
– Тётечка Лилечка, ты такая! Такая! Я тебя люблю! - голос Лены дрогнул и она зашмыгала носом.
– Зови меня просто - мама. - ответила женщина и прижала к себе ставшую такой родной маленькую девчушку, смахнув слезу.