29 числа пришёл приказ Минздрава об открытии отделения, а первого мы уже должны были начать работу и принимать пациентов. Как мы это сделаем, никого не интересовало. Партия сказала надо, комсомол ответил т̶в̶о̶ю̶ м̶а̶т̶ь̶ есть. Дескать, вы три года докладные записки строчили, что зря вас закрыли, вот теперь получите, распишитесь, откройтесь. Словно голодной собаке прошлогоднюю кость бросили.
Что мы имели на тот момент? Два врача – бессменный Иванов и молодой и амбициозный Роберт. И две медсестры – я и моя бывшая бригадир Татьяна. Не разгуляешься. А надо развернуть стационар на десять коек и зал на четыре диализных места. Плюс диализ в реанимации никто не отменял.
Из оснащения – четыре аппарата с креслами и десятка полтора больничных коек. Чуток мебели – шкаф, стол, несколько стульев. Всё. Ни манипуляционных столиков, ни инструментов, даже жгутов нет...
Это увлекательный был аттракцион. Два месяца я буквально жила в больнице. И организацией занималась, и дежурства брала, и за сестру-хозяйку работала. На секундочку организовывать я не то что не умела, понятия не имела, как это делается. Дров наломала по неопытности много.
Оснащение мы собирали по всем этажам нашей клиники. Забирали всё, что было не нужно другим. Закупали на деньги Иванова мелочь, которую никто не давал: вёдра, тряпки, контейнеры, канцелярку.
Но самая большая проблема была – персонал. Люди. Найти. Обучить.
За три недели мы смогли укомплектоваться. Девочка, только из медучилища. Сестра нашей бывшей медсестры. Диализная медсестра из другой больницы. Медсестра и сестра-хозяйка из другого отделения. Санитарка, увидевшая объявление, которое я приклеила на подъездной двери.
Помните Захаровну и Петровича? Они тоже присоединились к нашей команде. И Серёженька. Про этого персонажа я хочу рассказать поподробнее.
Серёженька попал к нам за пять лет до описываемых событий, ещё в старой "почке" и был тем ещё кадром. Я (и не только я) искренне недоумевала, как он получил диплом врача, да ещё и интернатуру по хирургии прошёл. У Серёженьки был стерильный, как у младенца, мозг, интеллект на уровне табуретки, дикое самомнение, такая же дикая самоуверенность и обидчивость, как у слона средних размеров. И вообще, он напоминал слона в посудной лавке. Не размерами – поведением.
У Серёженьки с первого рабочего дня была непоколебимая установка: "я врач, вы – тупые медсëстры". На этом он и прокололся ещё на заре своей карьеры.
Стандартное дежурство. Вечером поступает наша программница (пациентка на программном хроническом гемодиализе), женщина, 40 лет, с сильнейшими болями в эпигастрии. У неё в анамнезе язвенная болезнь желудка. Серёженька её осмотрел по-быстрому в приёмнике, решил, что дело ясное, и поднял в отделение. Без анализов, без дополнительных обследований. Ну, чего время-то тратить, понятно же, что у неё обострение. Назначает соответствующие этому диагнозу препараты и исчезает в ординаторской.
Время за полночь, женщине легче не становится, наоборот, хужеет на глазах. Медсестра, помня о профессионализме Серёженьки и мерзком его характере, докладывает ему о состоянии пациентки и осторожно добавляет: "Может, ЭКГ закажем?" На что Серёженька легкомысленно заявляет: "А на фига оно ей?".
Медсестра всю ночь ходит вокруг слабеющей на глазах женщины и молится, чтобы побыстрее утро наступило. В восемь утра приходит дневная смена. Заведующий кидает мельком взгляд на серую, с крупными каплями пота на лице "язвенницу", громко материт Серёженьку и вызывает реаниматолога.
Обширный инфаркт. Абдоминальная форма. Это когда боль локализуется не за грудиной, а в эпигастрии и в левую руку не иррадиирует. То есть болит не грудь, а живот. Вкупе с полом и возрастом – аж трижды нетипичный инфаркт.
Женщину спасти, к сожалению, не удалось. Серёженька струхнул не на шутку. Чисто технически он был не виноват. ЭКГ в те годы в стандарт оказания помощи пациентам с ХБП не входила, анамнез, клиника не давали повода заподозрить этот диагноз. Но интуиция, клиническое мышление и здравый смысл всё же должны были заронить в его голову зерно сомнения.
Серёженька понял, что он не светило медицины, а медсестры не тупые. Мы же в итоге вместо самоуверенного болвана получили трусливого перестраховщика. Даже не знаю, что хуже.
А вы как считаете?