Мужчины удивленно переглянулись: вроде все варианты перебрали, всё предусмотрели, обо всем договорились, что же они могли забыть? — да еще «самое главное»?
С вопросом опередила Томасина:
— И что же это такое, позволь спросить, «самое главное»?
— Ну как же, — Петруччио принял максимально скромный вид, аккуратно обвил лапки хвостиком, посмотрел на всех и произнес, — Это я.
Здравствуйте, дорогие, любимые подписчики и читатели канала «ДиНа»!
Рассказ «Утренняя пробежка и конструктивный разговор» — это 52.1 часть рассказа про «дичь» по имении Эдик.
Начало здесь:
Предыдущая часть здесь:
— Забудешь тебя, как же, — проворчала кошь, — Все помнят, что ты тут на два, а, может, и на три дня остаешься. Главное, чтобы ты об этом помнил и не забывал, зачем ты здесь.
— Да я не про то. Ну как вы не понимаете! — Петруччио дернул хвостом и запрыгнул на стул. Наверно, чтобы его лучше было видно, — Я же здесь буду, рядом с Эрнестом Вильгельмовичем. Неужели не понимаете?
Эдуард заинтересованно смотрел на кота. Кажется, он начал понимать, что подразумевает Петруччио. Вот только сомневался.
Неужели он так может? Нет, если бы это была Томасина, у меня и капли сомнений не возникло, эта кошка и не такое может, судя по всему. А Петруччио? — неужели тоже может и умеет? А справится ли?
— Ну, хоть один догадался!
Тут уже взгляды всех обратились к Эдуарду. И во всех читался немой вопрос: что же они забыли, о чем не подумали?
— Ну… Я, конечно, могу ошибаться, но, мне кажется, что Петруччио хочет сказать, раз он будет с дядей, то и выведать, и прояснить нужную нам информацию ему не составит труда, — сказал и уставился на кота. Он ведь действительно мог ошибиться, и кот совсем другое имел в виду.
— Да, да, все правильно! — Петруччио прямо на глазах стал раздуваться от гордости, распушился и стал чуть ли не в два раза больше, чем обычно, — Именно это я и имею в виду.
— А сможешь? — вполне резонный вопрос задала Томасина.
— Ну…
— Так сможешь или нет?
— Я попробую, буду очень стараться.
— Так бы и говорил, а то «забыли», «забыли», «самое главное забыли». Не учли, так скажем. Сейчас любой шанс пригодится. Значит так, — и Томасина обвела внимательным взглядом всех присутствующих, — От намеченного плана не отходим, только учитываем наличие и возможности Петруччио, — тут кошка немного замялась и помолчала какое-то время, все-таки в данных способностях «напарника» у неё были сомнения, ну, не делал раньше Петруччио такого, не делал! — Вдруг у него, действительно, получится раньше узнать всё, что нам надо. Связь через Эдуарда. И, учти, Петручелло, если вдруг что не так — моментально сообщай!
— Я не…
— Неважно, — кошка развернулась и ушла в переноску: и домой уже пора, и устала она сегодня сильно. Сейчас бы поспать часика два-три, чтобы никто не трогал, да силы восстановить.
На том и порешили: все ищут информацию и специалистов, да и не только специалистов, всех, кто еще, кроме Эрнеста Вильгельмовича, в теме, ищут, естественно, осторожно; Юрий взламывает почту и мессенджеры дяди и ищет информацию там. Связь — через Эдуарда.
На следующий день Эрнест Вильгельмович проснулся бодрячком, улыбающийся, розовощекий, не сравнить с тем, что было буквально накануне. Разбудил всех и вытолкал на пробежку. Которую сам и возглавил.
Пробежка, слава богу, была не марафонская, и даже не стайерская, так, по дорожкам во дворе дома. Да и бежал дядя трусцой, в комфортном для себя темпе. Так что даже Юрий успевал.
Собаки бегали рядом. Эдуарду после первого круга такой темп надоел, и он ушел в отрыв, Васька побежала за ним, Даря осталась с Юрием и Эрнестом Вильгельмовичем. И, пока те бежали свой второй круг, Эдуард успел три пробежать.
Через полчаса все, успев принять душ, собрались за завтраком.
— Я вот тут, что подумал, — Эрнест Вильгельмович намазал тост маслом, положил сверху сыр и продолжил, — Как-то ведь эту штуку обезвредить надо… Проще простого, конечно, её выкинуть куда-нибудь, зарыть где-нибудь или утопить, а вдруг кто найдет? — всякое ведь может случиться, — дядя ел бутерброд, пил кофе и продолжал делиться своими мыслями, — Как вариант можно её уничтожить. Есть ведь, наверно, в нашем мире технологии, что позволят её если не на атомы расщепить, то до молекулярного уровня распотрошить, а?
— Ээээ…, есть, должны быть, наверно, — первым пришел в себя Эдуард, — Думаю, уточнить не проблема.
— Слушайте, а что вы на меня так смотрите, будто я объявил, что в партию «Экологический гуляш» или еще какой «Лесной карнавал» вступаю?
Петруччио при этом сидел довольный-довольный, а в выражении морды так и читалось: «Я же говорил, говорил!».
— Нууу…
— Хм, понятно — удивляетесь, что я сам речь об этом завел. Ну, да, было, каюсь, виноват, вовремя не сориентировался, попал под влияние, так сказать. Но, сейчас-то все нормально. А вопрос надо решать. Я, честно говоря, даже притрагиваться к ней не хочу. И смотреть на неё не хочу. Как-то боязно и страшновато.
— Так, может, тогда, действительно — уничтожить?
— Жалко.
Братья тут же переглянулись. Дядя заметил, естественно.
— Не, не, я не в том смысле. Статуэтка эта, сама по себе большую ценность имеет, и культурную, и историческую. Любой коллекционер её с руками оторвет. Я бы, правда, учитывая ситуацию, предпочел её в музей сдать. В смысле — подарить. Но, тогда она должна быть стопроцентно обезврежена. А дальше пусть они о ней беспокоятся.
Эрнест Вильгельмович замолчал. Молчали и братья, никаких способов обезвреживания никто пока не нарыл.
Первым молчание прервал опять Эдуард, он вообще, в их тандеме близнецов, часто брал на себя роль «первого»: первым в бой рвался, первым в разговор вступал, первым… — да практически всё делал первым.
— Дядя, а ты этой штукой столько времени занимался, неужели нет никакого способа как её деактивировать? — ведь ты смог её как-то активировать, значит, и обратный вариант должен быть.
— Хм. Должен. Только я или не знаю, или не помню. Может, вспомню еще.
Продолжение — «Человеки — они такие, то забудут, то напридумывают» — см. ссылку ниже.