Продолжаю анализировать произведение Валентины Муренковой "Исповедь расстриги. Как воскреснуть из мертвых".
Книга интересная, неоднозначная, вызывает много вопросов.
В прошлой статье я обсудила 2 пункта, которые показались для меня странными. Перехожу к п.3.
3) На тот момент у главной героини была на попечении несовершеннолетняя дочь Аля. Которая тоже волею судьбы оказалась втянута в весь этот внутрицерковный быт: вместе с матерью она ездила по монастырям, молилась, соблюдала посты и так далее. Никто ей никаких поблажек не делал на основании того, что она "маленькая". И хотя к тому времени дочь была уже не младенцем, а подростком (кажется, ей было 13 лет), непонятно, как получилось так, что Валентину благословили на монашество, зная о наличии у нее несовершеннолетнего ребенка?
Это более чем странно. Т.к. традиционно считается, что если у женщины есть несовершеннолетний ребенок, первоочередное ее дело - это вырастить его и "отпустить в свободное плавание". Это первоочередная родительская обязанность. Вот исполнится сыну или дочери 18 лет - тогда можно и о монастыре подумать.
Кто-то возразит, заметив, что в противовес этому играют 2 фактора:
- наличие скорой смерти у кандидатки (настоятель же предсказал, что так будет - для ближнего окружения главной героини это явный авторитет)
- тот факт, что готовили Валентину изначально к ТАЙНОМУ постригу.
И это пункт 4!
4)Тут, конечно, не очень понятно, если постриг тайный, зачем тогда он нужен вообще? Не понимаю я это "монашество в миру". Ну ладно, если человек сам хочет и морально к этому готов. Но это же явно не тот случай. Инициатива исходила не от главной героини, а от священника.
Если спасение души женщины, по словам настоятеля, заключалось именно в усиленной молитве, если она должна была "отмолить" себя и заодно и свою дочь, и будущих внуков - почему нельзя было молиться дома, без всяких обетов? Разве молитва монахини быстрее долетит до Бога? Разве перед Богом не равны ВСЕ Его дети, разве Он не любит ВСЕХ одинаково?
Вопросы, вопросы, вопросы...
К сожалению, не срослось. Опять несоответствие между ожиданием и действительностью. Потому что главная героиня стала все-таки жить не дома с дочерью, как ей обещали, а именно в монастыре. Либо металась между домом и монастырем, я так толком и не поняла.
В любом случае вернуться к прежней жизни она уже не могла.
Вывод: в целом, вся эта ситуация странная, непонятная, какая-то путаная.
Когда читаешь, что было дальше, складывается ощущение, что и игуменья тоже как-то подспудно понимала, что монахиня из Валентины какая-то "ненастоящая". Она явно не хотела брать за нее ответственность на себя, даже, когда та подошла к ней и сказала, что владыка ей сказал временно пожить в монастыре, игуменья как-то странно выразилась: мол, да, конечно, приходи в любое время, когда захочешь сама.
Но как трактовать этот ответ молодой монахине, которая, по сути, дав обеты, отреклась от мира и не должна теперь иметь собственной воли?
Автор пишет, что, каждый раз, приходя на службу в своей новой монашеской одежде, она чувствовала себя Лжедмитрием.
Неудивительно.
И для других монахинь, инокинь и кандидаток в оные она, естественно, была огромным соблазном.
Да, автор пишет, что "сестры были добры ко мне и терпеливы", как бы намекая, что придраться не к чему. Но, может быть, в те дни она больше хотела не этой дежурной доброты и терпеливости, а чтобы кто-то просто подошел к ней и поговорил по душам?
Грустная история...
Для меня так и осталось не совсем понятным, сколько же времени Валентина (точнее, уже сестра Афанасия) провела в монашестве: 12 или 17 лет? Почему-то в разных главах она пишет по-разному.
И как же получилось так, что она в какой-то момент она решила бросить все, и вернуться в мир? Ведь традиционно считается, что монашеские обеты даются на всю жизнь.
На самом деле, смотря какие обеты. Если временные, а не вечные, то запросто такое может быть. Ну разочаровался человек в церковной жизни. Пропала вера, осталось равнодушие. А, может, даже и отвращение. Всякое бывает.
Но даже и давшие вечные обеты уходят.
Цитата с сайта https://www.pravmir.ru
Протоиерей Владислав Цыпин, историк Церкви, преподаватель Московской Духовной Академии:
— До середины 19 века в России законное оставление монашества было невозможно. Сбежавшие из монастыря подлежали задержанию и возвращению в монастырь, а в необходимых случаях – и помещению в монастырскую тюрьму. Легально перестать быть монахами они не могли.
Однако позже монахам было дозволено просить о снятии с них монашеских обетов – в том случае, если они оказывались не в состоянии их держать. Это дозволение действует до сих пор. Естественно, если такой монах имел священный сан, то его он лишался тоже. Сделавшись мирянином, бывший монах уже не подлежит каким-то особым прещениям и имеет право вступить в брак – само собой разумеется, если до монашества у него уже не было нескольких браков. Третий брак дозволялся в порядке исключения, а четвертый уже и вовсе не дозволялся.
Оговаривалось, что монах должен вначале подать прошение о снятии с него обетов, а не решать свои отношения с монастырем пост-фактум – уже уйдя и обзаведясь семьей. Такой процедуры требовал указ Синода. Тогда же подобным образом было дозволено просить о снятии сана и священникам молодого возраста.
Конечно, в личной духовной жизни уход из монашества — это катастрофическая ситуация. Но считать это нарушением канонов нельзя. Вот уже полтораста лет Церковь дозволяет такой выход.
Но есть нюанс. Обычно все решается через церковное руководство. Я в этом сильно не разбираюсь, но представляю так: человек пишет на имя этого руководства определенные прошения. Так, мол, и так, есть такие-то и такие-то сложности, справиться с ситуацией не получается, обстоятельства изменились, я больше не хочу быть монахом/монахиней/священником (нужное подчеркнуть)...
Как это все решается, я не знаю. Может, создают какую-нибудь специальную комиссию, которая выясняет все подробности этого дела, и по результатам этого выносится решение? Так или иначе, решается все полюбовно, без скандалов.К чему скандалить? Никто не может заставить человека продолжать служить Богу, если он не хочет...
В данном же случае, по прочтении книги Валентины Муренковой, у меня сложилось такое впечатление, что она никакие прошения церковному руководству не подавала, освободить ее от обетов не просила, а просто однажды сама для себя все решила, перестала появляться в монастыре (или уехала из него, если находилась там постоянно), потом сожгла на костре свою монашескую одежду, чтобы почувствовать себя наконец свободной, ну и ...все.
Тут я не буду давать никакую оценку, говорить, хорошо она поступила или плохо...Просто для меня явилось открытием, что "так тоже можно".
И снова в моих ушах звучит рефреном: "Неужели это правда?.."
Слишком невероятная история, но в то же время - парадокс! - я верю, что она правдива.
Чем же занялась автор книги после того, как она ушла из монастыря и вообще бросила религию?
Ну, для начала, Валентина переехала в Эстонию. Занялась эзотерикой. Да-да-да, запретный плод сладок.
Ездит на разные шаманские фестивали. Деньги при этом зарабатывает написанием православных икон - ну, что делать, если работа такая...
Выглядит она теперь, к слову сказать, гораздо лучше, чем выглядела, когда была верующей. Скорбное выражение с лица исчезло.
Периодически Валентина Муренкова выпускает ролики на Ютубе. Точнее, не она сама, а какой-то ее знакомый из Эстонии, в этих роликах он берет у нее интервью (я пока посмотрела только один, мне все понравилось, со многими ее доводами я согласна). Но потом я увидела на Валентининой странице в Фейсбуке славаукраинские лозунги и похвальбы в адрес уже мертвого Навального...
Но, как говорил Леонид Каневский, ЭТО УЖЕ СОВСЕМ ДРУГАЯ ИСТОРИЯ...