Первые 17 лет жизни я ее слышала постоянно. А поскольку я была послушной девочкой, то практически ни за что и не бралась. Умела я в основном читать, и про чтение мне не говорили такой фразы. Поэтому я много читала. В остальном любые попытки что-то делать пресекались. Я практически не пробовала до 17 лет ни готовить, ни убираться. А если что-то делала, мама и бабушка за мной переделывали. Еще мне внушали настоящий Ужас перед плохо сделанными делами. Например, бабушка мне всегда рассказывала, как ужасно, когда на окнах разводы. Мытье окон представлялось сложным делом, примерно как операция на открытом сердце. Разводы на окне – позором, который увидят с улицы проходящие мимокрокодилы. И тогда… все. Мне действительно долгое время казалось, что варка борща, шитье, мытье окон это очень сложные дела, мало кому доступные. Зато я ничего не делала в детстве! Я до сих пор узнаю людей по этой характерной черте: когда научились готовить и ухаживать за домом, будучи взрослыми. Это маркер не просто б