Вдова и друзья трое суток искали тело по Парижу. Президент Франции лично распорядился о почетных воинских похоронах – а хоронить некого. Жизнь и смерть мсье Габена достойны блестящей экранизации, но, боюсь, сейчас так снять просто некому.
В комментариях мне пеняли на засилье в статьях писателей, и преимущественно белорусских. Ну что поделаешь – хорошо же пишут? Как прочтешь книжку – хочется узнать получше автора, и, если повезет, познакомиться и задать ему несколько вопросов. Мне, признаюсь, везло не единожды, и на вопросы лично отвечали Андрей Васильев, Анатолий Дроздов и другие замечательные мастера-сочинители. По секрету скажу: скоро будет еще одно, надеюсь, интересное интервью, но всему свое время)
А на днях захотелось мне посмотреть какой-нибудь хороший старый фильм. Изучив вдумчиво все меню Кинопоиска, Винка и прочих, я прошу прощения, агрегаторов, стало ясно, что то, что они предлагают, я смотреть не готов. И каким-то чудом вспомнил про старинный жесткий диск, который не доставал лет восемь точно. Нашел, протер, запустил – и попал в личную пещеру Али-Бабы! Было времени, видимо, свободного, тогда побольше, чтоб искать и находить. Глаза разбежались – тут и «Калина красная» с Василием Макаровичем Шукшиным, и «Последний бойскаут», мой любимый фильм с Брюсом Уиллисом, и «Борсалино» все части, с Делоном и Бельмондо. И «Двое в городе» – кристально честный и от этого пронзительно грустный фильм, где снимался Жан Габен.
Великолепный мастер старого французского кино не играл – он именно жил на экране. Каждый шаг, каждый жест, любое мимолетное движение – все было настолько органично и гармонично, что сомнений не возникало в том, что мсье Габен всю жизнь трудился тюремным воспитателем. Но, разумеется, это не так.
В подготовке материала я опирался на воспоминания его друзей, биографию Маэстро, написанную его дочерью под деликатным названием «Жан Габен — не худший из отцов», и на книгу Андре Брюнелена с названием исчерпывающим: «Жан Габен».
Детство.
Как не раз уже бывало с героями моих статей, Жан Габен тоже никакой не Габен.
Родился он 17 мая 1904 года в девятом округе Парижа, в семье артистов кабаре и фамилию имел красивую: Монкорже.
Звезды сразу нас предупреждают: Тельцы, родившиеся в этот день, общительны и энергичны (что для француза обязательно, как мне кажется), ответственны и решительны. Помимо прочего они упрямы, требовательны и замкнуты. Сплошные контрасты, короче.
Мама и папа Жана выступали на сцене, пели и плясали. Дед по отцу, вышедший на пенсию заслуженным дорожным рабочим, считал это баловством и не одобрял. Он-то был уверен, что его сын станет слесарем или даже механиком. Но не сложилось. Правда, с кабаре тоже было так себе – ни славы, ни признания за пределами Франции пение с танцами по кабакам родителям не принесли. И они, под грузом несбывшихся надежд, как и предупреждают сейчас психологи, принялись воспитывать сына так, чтобы он-то уж точно стал звездой шоу-бизнеса мирового масштаба. Мнением сына интересоваться они не стали.
Характер у Жана был с детства. Я уже писал про парижанина Бельмондо – у них явно есть что-то общее, помимо национальности и перебитого носа.
Габен с ранних лет любил бокс и футбол, а учиться не любил совершенно. В 14 лет бросил школу и работал кем придется – грузил, таскал, торговал. Проблемы с законом биографы и друзья упоминают как-то вскользь, впроброс, как нечто неизбежное, но решительно не имеющее значения.
Первые шаги на сцене
Пять лет проваляв дурака проработав руками, ногами и спиной, Жан решает попробовать что-то новое и устраивается статистом в известное парижское варьете Фоли Бержер. Помимо подтанцовки и хора удается сыграть даже в паре маленьких ролей, потом начинаются пробы и роли в немом кино. Но приходит пора отдавать долги Родине.
Прослужив положенное время на флоте, Жан возвращается в Париж и начинает делать успехи. Он берет псевдоним «Габен» - под этой фамилией раньше выступал его отец.
Приглашения поступают одно за другим – он поет в опереттах, кабаре и мюзик-холлах, слегка подражая великому шансонье Морису Шевалье. Публика в восторге от хрипловатого голоса молодого парня, продюсеры в восторге от сборов – в общем, всем всё нравится. Габен отправляется в первое зарубежное турне по Южной Америке, а по возвращении устраивается работать аж в Мулен Руж (да, тот самый).
Вперед и вверх
Между тем прогресс не стоит на месте – по планете семимильно начинает шагать звуковое кино. Немое же кино, семеня по-чаплински, отступает на задворки, становясь менее прибыльным.
Габену предлагают несколько ролей в фильмах со звуком – и он начинает взлет. Шарм и притягательность его голоса становятся верными спутниками коммерчески успешных картин. Сам же актер свои пробы в кино характеризовал со свойственной ему самоиронией:
«Мало кто из артистов так неохотно начинал карьеру, как я. Такая ужасная морда».
Как и сейчас, продюсеры в первую очередь считают. Вопросы нравственности и художественной ценности, конечно, важны, но прибыль – дело верное. Так бывает, когда удачный образ начинают крутить на высоких оборотах до тех пор, пока он не надоедает зрителю и не ставит жирный крест на карьере актера. Двадцативосьмилетний Жан, которому из раза в раз предлагают роли молодых любовников, говорит об этом так:
«Еще пару лет — и завязываю. Обзаведусь фермой в деревне».
Режиссеры в один голос говорили о новом новаторском методе игры Габена: без ярких эмоциональных этюдов, движений и мимики он как-то необъяснимо передавал зрителю верное настроение своего героя. Сам Габен говорит об этом проще:
«Я довольно скоро понял, что с моей рожей было лучше не лезть в камеру, которая увеличивала как лупа. После двух или трех фильмов я заметил, что чем меньше меняется мое лицо, тем «правдивее» я выгляжу, а при монтаже все те чувства, которые я стремился передать, делались очевидными без всякой утрировки. Например, если на крупном плане мне под нос суют револьвер, я знал, что не надо изображать смертельный страх — револьвер сыграет за меня».
Поток приглашений на съемки не ослабевает. Картины с его участием неизменно в топе проката, и на Габена предсказуемо обращают внимание господа из Голливуда.
Попав в Штаты, Жан достаточно быстро освоил язык и произношение, но, как он сам говорил, думать и играть продолжал по-французски:
«Когда я играл по-английски, мне казалось, что за меня говорит кто-то другой. Очень неприятное ощущение».
Привет, Лили Марлен
В каждом времени, как мне кажется (и историки согласны с этим) есть женщины, вокруг крутится вся движуха: походы, войны, ресурсы, бизнесмены, актеры и, случается, даже президенты. В то время такой дамой была, несомненно, Марлен Дитрих.
Блистательная блондинка состояла в переписке с Хемингуэем, была, как сейчас принято говорить «гражданской женой» самого Ремарка, который Эрих Мария. Кроме того, снималась в самых известных фильмах, став, пожалуй, одной из первых по-настоящему всемирно известных кинозвезд. Есть история о том, как сам Геббельс предложил ей самой выбирать сценарии, обещал оплатить любых режиссеров и операторов, положил какой-то астрономический гонорар. На что фроляйн Дитрих отреагировала в точности как Надежда из фильма «Любовь и голуби», сказав: «Не пойду!». Ну, только по-немецки)
Нельзя так с Геббельсами, у них от такого вольного обращения кардиограмма портится и моча в голову давление шибает. Говорят, от планирования жуткой расправы за насмехательство над Рейхом, его отговорил лично Гитлер. Прямо запретил трогать вздорную кинозвезду, объяснив это тем, что живая немка на всех экранах мира значительно выгоднее, чем мертвая в отдельно взятом подвале.
Масштаб истории ясен, с такими-то героями. И вот тут на сцену фирменной плавно-кошачьей походкой выходит мсье Габен. Марлен покидает Ремарка, несмотря на то, что у писателя в жизни не самый легкий период. Но кого тревожит чужое горе, как говорится? Дальше – больше.
Дитрих перестает принимать приглашения на съемки, зато снимает у подруги (Гретты Гарбо, на минуточку) дом, куда и заселяется вместе с Жаном. Он всегда был не дурак вкусно покушать, и мировая знаменитость, которой рукоплещет весь мир, готовит ему дома лично на плите луковый суп и сервирует салат нисуаз. Выделяет ему в постоянное пользование свой «Роллс-ройс» с личным водителем. Учит французский и даже одевается в стиле беспечных парижанок. При том, напомню, у Габена нет нефтяных вышек, заводов-пароходов, армий и прочих атрибутов предмета мечтаний звезд подобного масштаба. Его и в голливудские фильмы уже не зовут, потому что первые два в прокате провалились, не смотря даже на наличие Марлен Дитрих в титрах.
У Жана есть только он сам: суровая мужская красота, талант и харизма. Ну, и самая желанная на тот момент женщина в мире.
Казалось бы «Ну так женись! Чего ж тебе еще надо, собака?!» Но нет. Быть приживалкой и нахлебником – не дело для бывшего моряка французского флота и внука парижского почетного дорожного рабочего. Тем более в мире полыхает Вторая Мировая война. И мсье Габен отправляется на фронт. Сам. Без повестки.
Сперва, по воинской специальности, попал на флот – водил конвои, в том числе, говорят, в сторону СССР. А потом неожиданно перевелся в танкисты. Это при том, что огня и электричества боялся страшно, а о том, чтобы что-то починить своими руками не было и речи. По документам – это был самый старый танкист из всего французского сопротивления. И самый известный.
Когда Марлен, сбившись с ног в поисках, наконец-то нашла его в одной из частей на передовой – он лишь скупо улыбнулся и сказал: «Прости, мне пора». Залез в танк и утарахтел в сторону артобстрела, оставив рыдающую кинодиву в окружении генералитета и старших офицеров.
Шесть лет длился их роман. В финале Габен сказал ей так: «Или ты будешь только со мной – или давай досвиданья оревуар!». В ответ Дитрих, которая за свою жизнь рогов наставила больше, чем троллейбусный завод, "врубила звезду".
Габен поднялся и вышел. Совсем. Навсегда. Он по два раза не предупреждал.
Потом, гораздо позже, после войны, Марлен сняла квартиру в Париже, узнав, где живет Жан с семьей. Она ходила в его любимые рестораны, надеясь на встречу. И вот однажды встреча состоялась.
Дитрих, как всегда сногсшибательная, с очередным красивым и богатым под руку, продефилировала мимо столика, за которым ужинал Габен с женой. Шелк и блеск бриллиантов. Рота почетного караула из официантов под командованием метрдотеля. Проход к лучшему столику мимо Жана.
Он слегка повернул голову. И через секунду повернулся обратно. Ни один мускул на его лице не дрогнул – мы все знаем, как он это умел.
Через четверть часа семья Габен закончила ужин и покинула ресторан.
Как было сказано у кого-то из журналистов – он все делал по-мужски основательно, и если уходил, то навсегда.
Коротко о личном
Весной 1949 года состоялась свадьба Жана Габена и молодой модели Доминик Фурье. Мадам Габен подарила супругу троих детей, покой и уют – то, к чему он стремился всю свою жизнь. В дневнике он напишет: «после встречи с Доминик я не смотрел больше на других женщин».
Исчезающе редкое во все времена качество мужчины.
Может, он был не самым лучшим мужем и отцом. Постоянные съемки, жизнь в ореоле славы знаменитого артиста и железобетонная уверенность в своих силах и своей правоте – не идеальные условия для тихого семейного счастья. Габен даже на свадьбу дочери не пришел, отправив вместо себя друга – Лино Вентуру. Ну так он заранее её предупреждал: свяжешься с лошадниками – не обессудь. Но дочь как назло выбрала себе в избранники жокея. Их брак продлился недолго.
Он искренне желал детям того самого тихого и спокойного мира и уюта в семье, который доставался ему с огромным трудом. Поэтому был против их занятия киноиндустрией. Когда во время съемок заболела актриса и Ален Делон предложил Габену снять в одной из ролей его дочь, мсье Жан ответил так:
"Все просто, Ален. Если в этом фильме будет сниматься она, то не буду я!"
После свадьбы, а главное, после рождения детей, Габен стал крайне внимательно относиться к выбору ролей. Как говорят биографы, для него стало действительно важно, какой образ он оставит в жизни и в кино для своего сына и дочерей. И истории героев-любовников пропали из репертуара полностью. А злодеи с темным прошлым у него получались настолько преисполненными спокойной мудрости, что их и бандитами-то считать как-то неловко.
Последняя роль мэтра Габена
На закате жизни, по словам друзей, Жан стал позволять себе милые стариковские причуды – мог, как им казалось, «капризничать», отказываясь от хороших и выгодных предложений, не соглашался на участие в шумных мероприятиях. Мне же кажется, что он во-первых просто устал, а во-вторых совершенно точно понял, что никому ничего не должен. А делать то, чего не хочется, он всю жизнь избегал.
Как-то в беседе с другом, комиком Фернанделем, зашел разговор про похороны. Габен ответил так:
«Конечно, нас, актеров, уже не хоронят по ночам, как раньше, но только потому, что теперь наши похороны становятся эстрадным представлением! Даже покойников просят сыграть маленькую сценку перед фотографами, телевидением и толпой, которая вопит: «Бис! ещё!» Со мной этот номер не пройдёт, меня не заставят выходить на «бис», более того, бесплатно!»
15 ноября 1976 года сердце великого француза перестало биться.
Друзья собрались у него дома, чтобы поддержать убитую горем вдову. И вдруг кто-то вбежал, показывая газету. Один из репортеров сделал фото тела Габена прямо в морге.
Я не знаю, кем надо быть, чтобы помещать на полосу фото голого мертвого старика. Тем более, если им при жизни искренне гордилось подавляющее большинство французов. Но редактор решил по-своему, и тираж разошелся именно с такой фотографией.
Друзья, среди которых были Ив Монтан и Симона Синьоре, негодовали, вдова балансировала на тонкой грани истерики и обморока. Звонки в газету результата не дали – редактор отвечал, что публикует то, что считает нужным, и не надо ему указывать, он – свободная пресса.
Но в следующем выпуске газеты стол в морге оказался пустым. Не станем спрашивать, зачем надо было фотографировать и пускать в тираж пустой стол, нам их, папарацци этих, точно не понять. Но взволнованные друзья поехали выяснять, где же тело. И ничего не выяснили. Тело мсье Габена исчезло из зала прощания за день до похорон.
В день, когда были назначены похороны, семья и близкие Габена буквально осадили морг. Вышел один из работников, и, трясясь и заикаясь от страха, попросил следовать за ним. Там на территории была небольшая часовенка. Открыв дверь, он впустил вдову. На постаменте лежало тело Габена, в элегантном отглаженном костюме, начищенных туфлях, с уложенными волосами. Под постаментом протирал глаза едва проснувшийся Ален Делон.
Выяснилось, что в день выхода газеты с бесстыдной фотографией, Делон тоже сперва пробовал связаться с прессой. Но потом нашел вариант вполне в его духе.
Примчавшись к моргу, он ухватил того самого работника за шиворот, сунул ему ствол в лицо и велел делать то, что скажет.
Я уже писал раньше, какая была репутация и какие были друзья у Делона тогда. Он легко и изящно ставил на уши половину Европы, во Франции, Швейцарии и Италии везде вел себя одинаково по-хозяйски.
Они со служащим морга перенесли тело Габена в часовню, подготовили все, как положено. После этого работник, как и было велено, закрыл дверь на ключ и заткнулся на три дня, никому ничего не говоря. Как будто под страхом смерти. Хотя – почему «как будто»?
В день похорон выяснилось, что Делон не только позаботился о том, чтобы всякая погань газетная не трепала имя и образ его старшего товарища. Он договорился обо всем.
19 ноября 1976 года. Торжественная кремация. Транспорт до побережья. Военный корабль с командой. Отплытие без задержек и пауз. Церемония воинского прощания. Салют. И прах великого Жана Габена, как он и просил жену перед своей смертью, развеян над водами Нормандии в 20 морских милях от Бреста.
По слухам, на документе, разрешавшем оказать воинские почести старому актеру, стояла личная подпись президента Франции.
Достойная жизнь и достойная смерть. Близкие к идеалу. Работа, успех, подруги, война, опасность, семья, друзья – и вечная память.
Теперь о фильмах, которые я смело рекомендую:
Двое в городе.
Один из любимых фильмов. Честный и простой, каких нынче мало или вообще нет.
Герой Делона промышлял разбоем, попался и заехал на 12 лет за решетку. Там познакомился с тюремным воспитателем (его играет Габен), поверил ему, решил жить по-человечески, и вышел по УДО. Устроился работать в типографию, стал хорошо зарабатывать, познакомился с милой девушкой и женился.
А потом – раз, и всё под откос: молодая жена разбилась в автокатастрофе, а гадкий инспектор пришел выяснять, когда же герой уже сорвется и снова вернется в тюрьму. И довыяснялся.
Обычно всем в этом фильме жалко Делона: он все потерял, его подозревали, несправедливо обвиняли, не давали жизни.
А мне было прямо больно смотреть на Габена. Он остался. И ему с этим жить дальше.
Сицилийский клан.
Криминальная драма. О дружбе, предательстве и любви — вечное, чаще всего взаимоисключающее, трио. Здесь Жан Габен решительно великолепен.
Обезьяна зимой
Душевная французская драма про то, как сложно быть хорошим мужиком.
В каждом времени свои трудности, свои искушения, свои проверки на прочность. Для каждого возраста испытания свои. Пройдешь их с честью – и будешь счастлив. Ну, и о вреде алкоголизма, пожалуй, но так, чуть-чуть.
А еще там прекрасно сыграл молодой Жан-Поль Бельмондо.