Глава 8 / Начало
Ударился я об землю чувствительно. От неожиданности чуть не упал. Босые ноги неприятно покалывали острые камешки. Я огляделся. Серый, непроглядный туман. Такое ощущение, что попал в кисель. Даже дышать оказалось трудно. Справа шумит река. Впереди движутся неясные тени. Почувствовал движение слева от себя, повернул голову и столкнулся с чудищем. Испугавшись, резко отпрянул назад, наступил на выпирающий камень, от боли ойкнул и шлёпнулся на пятую точку. Чудовищная рожа придвинулась ближе. Редкие светлые волосы были всклочены, вместо носа две дыры, из которых сочилась мерзостная жижа. Рта не было вообще. Подбородок продолжался куда-то к туловищу, но из-за тумана тела не было видно. Единственный глаз без ресниц, смотрел на меня, не мигая. Рожа приблизилась ко мне ближе, обдав меня слизью из носа. Принюхалась и исчезла в тумане. Что это было? То, что я попал, наконец-то, во владения Мары, я понял сразу. Но, что здесь происходит? Поднялся на ноги. Попробовал сделать несколько шагов. В густом тумане каждый шаг давался с трудом.
-Ты кто? - раздался сонный голос сразу со всех сторон. - И что тебе надо?
- Приветствую тебя, самая прекрасная женщина всех времён. - Как можно уверенней проговорил я. Стараясь не дать петуха голосом. - Я ведьмак. Ходящий близ смерти. Михаил.
- А мне то, что, - отозвался недовольный голос. - Ходи себе.
Меня схватили за лодыжку невероятно холодными руками. Дёрнули, и я открыл глаза. Прикосновение холодных, то ли лап, то ли рук, так и ощущались на лодыжке. Я был там! Я разбудил Богиню!
Потянувшись, я встал с дивана. На улице было уже совсем светло. Пойду, докидаю уголь. А там посмотрим, чем заняться. Ночью опять вознесу молитвы богине. Хотя. Надо и днём пару раз повторить. Не помешает.
Вышедшая, примерно через час, на улицу мама, сильно удивилась.
- Ты чего это сын? Что-то натворил?
- Нет. - Поставив лопату, ответил я. Хотя не совсем был уверен в этом. Может, тот Мишка, что и натворил?
- В милицию меня вызовут?
- С чего такие выводы? - Совсем опешил я. Здраво рассудив, что, скорее всего, Олег бы мне рассказал о поступке.
- Уголь сам перекидываешь. - Неуверенно произнесла мама.
- Захотелось просто. - Ответил я, продолжая кидать уголь. Мама постояла с минуту, наблюдая. - Ну, ладно. Тебе заплачу. - Пожав плечами, вернулась она в дом.
Закончил я к обеду. Выкупался. С аппетитом поел толчёной картошки с жареной печенью. И решил прокатиться по Севастопольской улице. Мне нужен отдел. Что там ведьма сказала. Дом есть. В доме никого. Такого быть не может, домовой точно там. Если спит разбужу.
Зашёл в комнату переодеться. Блин, я и забыл. Завтра в школу. На спинке стула висел школьный костюм. Тёмно-синего цвета. Порадовали меня брюки. Обыкновенные, классические. На лацкане пиджака прикреплён комсомольский значок.
- Рубашку ещё не погладила, - наблюдая за мной, проговорила тётка. - И ты матери обещал посмотреть, что у тебя с ручками. Забыл?
Я кивнул, мол, да забыл. Ладно, сейчас проверю. Знать бы только, где. Будем размышлять логически. Уроки Мишка, скорее всего, делает вот на этом столе, что стоит посреди комнаты. Ближе всего к столу стоит сервант. Будем думать, что полки за дверками серванта отданы под школьные принадлежности. Подошёл смело к серванту, открыл дверку. И о, да! Угадал. Все полки за дверкой были заложены тетрадями, книгами, ещё какой-то учебной мелочью.
- Вот-вот, - ворчливо проговорила тётка. Всё лето тебя уговариваем, навести там порядок.
- Оболтус ты Мишка, - проворчал я недовольно и принялся перебирать содержимое полок. Общие тетради были исписаны наполовину, почерк вполне себе. Читать можно. Контурные карты даже не открывались. Ага, вот и новенькие за десятый класс. Их в сторону. Достал тетрадь с фотографиями молодых Макаревича и Аллы Пугачёвой и ещё парой фото, совершенно не знакомых мне лиц. Открыл на первой страницы. Красиво нарисованный цветок и под ним подпись:
Пишите, милые подруги,
Пишите, милые друзья,
Пишите все, что вы хотите,
Все будет мило для меня.
Надо же. Альбом. С пожеланиями. Вот от Иры Ц.
...Перед простым любительским портретом
Он смелым был, он был самим собой.
Он поверял ей думы и секреты,
Те, что не смел, открыть перед живой.
В спортивной белой блузке возле сетки,
Прядь, придержав рукой от ветерка,
Она стояла с теннисной ракеткой
И, улыбаясь, щурилась слегка.
А он смотрел, не в силах оторваться,
Шепча ей кучу самых нежных слов.
Потом вздыхал:- Тебе бы все смеяться,
А я тут пропадай через любовь... Ниже подпись стихотворение Эдуарда Асадова. Сердечная история.
Я пролистнул ещё лист. От Лены М. От Светы Т. А вот забавный кот и надпись. От Маши Т. Я тебя целую в твой холодный носик, до свиданья киса, твой любимый пёсик.
Ох! Миша! Да ты, ловелас. Или просто был дружный класс и девчонки решили оставить о себе память? Как жалко в наше время нет таких альбомов. Бездушные СМС. А от этой тетради исходит тепло. Я живо представил, как держал бы такую памятную тетрадь, если бы она у меня была, в свои сорок. Приятно. Вызывает улыбку. И дарит тепло.
Собрал в стопку всю не нужную макулатуру, вышел на кухню.
- Тёть Люсь, это куда? - Остановился я у порога.
- Дак, печку пойдёт растапливать. Собрался, наконец. - Хмыкнула она. - На веранде. В стол сунь. - Махнула тётка рукой, напоминая мне, куда сложить всю бумагу.
Я уже засунул в стол бумагу, как открылась дверь. Посмотреть, кто вошёл я не успел. Чья-то рука легла мне чуть ниже поясницы, и ухо обдало горячим шёпотом.
- Куда же ты убежал? Испугался? Маленький. - Я встал, как вкопанный. Соображал, ответить грубо, типа дамы бальзаковского возраста меня не прельщают, или вообще эту выходку проигнорировать? Ответить мне не дали.
- Мам, - раздалось с улицы, и в дом вошла маленькая девчушка, лет трёх, копия мать. С такими же широкими скулами, раскосыми глазами и тонкими губами. - Мы с Алёнкой на улице будем. Девчонка тут же переключилась на меня. - Миша, смотри, какие нам коляски мама купила. - Девчушка катнула в мою сторону игрушечную коляску с куклой в ней. - У Алёнки спячая. А у меня сидячая, - похвалилась она.
- Мамки деньги девать некуда? - Появилась в дверях тётя Люся. Сауле медленно убрала руку с моего зада. Я взглянул на тётку, неужели они с матерью не видят, что их мальчика совращает взрослая тётушка? Или им плевать? Или в это время такие действия норм? Нет, меня это совершенно не устраивает. Мадам совсем не в моём вкусе. И Валя не в моём вкусе. Она вчера весь вечер липла ко мне. Всем своим видом показывая, что она моя девушка. А мне она безразлична. И с этим тоже надо что-то делать.
- Почему некуда, - Возразила мелкая тётке. - Есть куда. Тётенькам в магазин относить. Нам ещё поливайки купили и ведёрки. Папа маме денюжки дал и пошёл ещё зарабатывать.
- Какой папа у вас работящий, - с кривой ухмылкой, глядя Сауле в глаза, проговорил я. И заспешил в дом.
- Хороший у нас папа. - Проговорила Сауле со злостью. - Люся, давай чайку попьём. Пока девчонки заняты своими колясками. Посижу у вас, отдохну.
Чай говоришь, подумал я. Достал блокнот, вырвал лист, принялся писать заклинание.
Горы ль вы высокие, реки ль вы глубокие, леса вы сухие, собаки вы злые. Так бы и высоко, так бы и далеко, так бы и зло и во зло с Сауле с Михаилом по веку и веки, и все свят человеку им не подсобить и не помирить и не поженить: ни сегодня и ни завтра, и ни послезавтра, и никогда. Моё дело, моё слово, и все готово.
Подошёл к Ириске, погладил, вырвал клочок шерсти, удостоился презрительного кошачьего взгляда. Наклонился, прошептал кошке на ухо, «прости». Вышел на улицу. Завернул шерсть кошачью в исписанный клочок бумаги, поджёг.
- Миша! - подскочили две совершенно одинаковые девчонки. Кто из них Света, а кто Алёна было совсем не разобрать. - Ты костёр будешь делать? - Поинтересовалась одна из них.
- Нет. - Ответил я. - Бумажку просто надо было сжечь.
- А спички детям нельзя, - произнесла то ли Света, то ли Алёна.
- А я не ребёнок. - Напомнил я, собирая пепел в ладонь.
- А мама тебя называет мальчик мой. Значит ребёнок, - возразила девчонка.
- Надеюсь, уже не её. - Проворчал я и вернулся в дом. Позвал Васятку. - Пепел на, - высыпал ему в лапку я чёрную пыль. - Сауле в чай насыпь.
- Остуду сделал. - Понял Васятка. - Насыплю. С себя не забудь наговор смыть.
- Не забуду. - Вздохнул я. В реку бы войти. А кроме речки вонючки, что мы переходили по болонам, я ничего здесь не видал. Поспешил на улицу. Позвал призрака.
- Речка? - удивилась она. - Наша вонючка разливается весной, так что отрезает нас от города. А так, воробью по колено.
- А родники? - С надеждой поинтересовался я. Дело в том, что каждое заклинание оставляет на душе след. Можно сказать ядовитый. Если вовремя не смыть его, проточной водой, можно поплатиться за это. До дыр такие раны душу выедают. Другой разговор, если кому-то обряды выполняю. Меня это не касается. Всю вину на себя берёт заказчик. Ему бы тоже не мешало смыть негатив. А сейчас отсушку я делал от себя. И смыть мне надо всё с себя.
- Так вон, у гаражей. - Махнула неопределённо Люба. Глянула на меня, чуть склонив голову. - А водица то в нём ледяная. - Предупредила она меня.
Что ж ледяная, так ледяная. Я не стал дожидаться, пока Сауле с тёткой чай попьют. Васятка всё сделает, как надо. Подхватил свой мопед и поехал к роднику.
Люба вела меня какими-то закоулками, затем вывела на пустырь, переехал почти высохшую речку и подъехал к роднику. Родник был спрятан в трубу. Видно кто-то хотел воду перекрыть. Но вода не дала. Так и бежала упругой струёй из давно сломанного крана. Скинув с себя брюки и рубашку, наклонился и сунул тело под струю. Ох! Вода действительно оказалась ледяной. Тело обожгло. Но я провёл процедуру омовения полностью. Шепча: «Как пришло, так ушло. Как с гуся вода, так с меня худоба». Ноги свело судорогой. Тело колотило крупная дрожь. Брр. Замёрз.
- Вот ты ирод! - раздалось от тропинки, ведущей из гаражей. - Помыться было негде? Я вот сейчас тебя дрыном. Фулюган. - От гаражей спешил к роднику полный мужчина. В руках у него была увесистая палка. Рядом с мужчиной плыл печальный призрак. То, что я не стал убегать, мужчину выбило из колеи. Он остановился, перестав ругаться. И уже спокойнее сказал. - Тебе бани мало?
- Смыть с себя кое-что надо было. - Спокойно натягивая рубаху, проговорил я. - Вам бы тоже не мешало.
- Чего? - опешил мужчина. - Ах, ты хамло малолетнее! - Он намахнулся на меня палкой. - Я вот тебе сейчас трёпку задам!
- Я серьёзно. - Перехватывая палку рукой, сказал я. - Боль на вас. Душу разъедает. А от чего боль не пойму. - Я переключился на призрака, пока мужчина переваривал сказанное. - Ты почему не у тела. Дочь его? Не отпускает?
- Ты кто? - Опешила призрак.
- Ослепла что ли? - Возмутилась Люба. - Ведьмака не видишь.
- Вижу. - Кивнула призрак. - Ведьмак, скажи отцу. Пусть плакать перестанет. Сил моих нет уже. Мать проклял, что она жить нормально начала. Сам изо дня в день плачет. Ни хотела я так. Но и жить без ребёночка не могу.
- Так это проклятье. - Понял я, что за непонятный сгусток энергии вился вокруг мужчины. След, кинутого в сердцах проклятия. - Смойте всё с себя. - Повернулся я к мужчине, который слушал меня с открытым ртом. - Душу разъедает.
- Ты сейчас с кем разговаривал? - осипшим голосом поинтересовался он.
- С дочерью вашей. - Посмотрел на призрака, - как звали тебя?
- Леной. А отца Николаем звать. Матвеевичем. - Поспешила сказать призрак.
- Николай Матвеевич, - обратился я к мужчине. - Что произошло? Дочь ваша, почему рядом?
- Лена! - Завертел головой мужчина. - Дося! Родная! Дося! - Из глаз его брызнули слёзы. - Милая, скажи зачем?! И внук и ты. Зачем?- Не переставая вертеть головой, повторял Николай.
- Папа больно мне. Больно. - Застонала призрак.
- Так! - Повысил я голос. - Успокоились. Оба! Что произошло?
- Ты кто? - очнулся вдруг мужчина. - Откуда?
- На Лазо живу. - Не стал скрывать я.
- Никого там не знаю.- Нахмурился он. - Дочь мою, откуда знал?
- Ведьмак я. Ни вас, ни дочь вашу никогда не видел. Вернее сейчас увидел впервые.
- Она тут? Рядом? - опять завертел головой Николай.
- Лена, поясни, что произошло. - Обратился я к призраку, понимая, что с отцом не смогу договорится.
- Вены я вскрыла. После того, как сыночка похоронила. Три недели ему от роду было. Ночью младенческая накрыла. Я кормить проснулась. А он уже холодный. Зачем я ему эту колыбельную пела?
- Какую?
- А ты не слышишь? - Я мотнул головой. - Я, как родила, так и слышу эту колыбельную. Постоянно. Думала к сыночку уйду, слышать её перестану. А она поёт и поёт. И сыночка не вижу, и колыбельная не замолкает. И отец! Больно! Очень больно. Ведьмак, где мой мальчик?
- Николай Матвеевич, - обратился я к мужчине, слово, в слово, пересказав то, что говорила мне призрак. - У вас в доме не происходит сейчас ничего?
- Не живу я дома. - Просипел он. - В гараже живу. Видеть не могу Галку.
- Мама моя, - поспешила пояснить Лена.
- Неделю поубивалась и успокоилась. И внук и дочь. А она словно мумия. На работу ходит. С людьми общается. - Зло сплюнул Николай.
- Правильно делает. - Ответил я. - Вы дочери боль причиняете, своим поведением. Это не память о ней. Это терзание души и её и своей. А это не к чему. Живое живым.
- Что ты сопляк понимаешь? - Вздохнул он.
- Я ведьмак. - Поправил я мужчину - ходящий близ смерти. И, между прочим, я вам только что объяснил причину, почему дочь вскрыла вены. - Я переключился на призрака. - Лена, тебя отпустить.
- Я к сыночку хочу. - Грустно сказала она. - Но эта колыбельная.
- Что за колыбельная? - поинтересовался я.
-Тиша зыбочка качка да.
Золоты были лучка.
Очеп под качкой да.
Посерёдке золотой. - Протяжно, с придыханием запела Лена.-
Уж и спи ты, моё дитятко,
Без байканья.
Ты без байканья, да
Без люльканья.
Уж ты спи, дитя, здорово,
Вставай весело. - И вдруг добавила в голос злости. Слова колыбельной теперь звучали не протяжно. А будто обрывались на последнем слоге. -
Ох, бай, да люли,
Хоть сегодня умри.
Хоть сегодня умри,
Завтра похороны. - Вот так она звучит. - Проговорила Лена. Так её, кто-то поёт. Там, - указала она в сторону горы, на которой возвышалась телевышка. Я глянул на Любу. Она покачала головой, мол, не слышу.
- Вы, где живёте? - Поинтересовался я у Николая.
- На Морозова. Напротив пятого. Приметный дом. Сосна там.
- Домой идите. Дочь терзать перестаньте. Я сейчас переоденусь и приеду. - Наклонился я, подобрал мопед. Уселся, закрутил педали, выжал сцепление и ничего. Мой байк просто на просто не завёлся. Я повторил процедуру. Ничего.
- Бензин кончился. - Со знанием дела сказал Николай.
- А, где его брать? - Растерялся я. Припоминая, что ни одной заправки не проезжал.
- Шофера рядом живут? У них проси. - Посоветовал мне он. - А к нам завтра приезжай. Дежурю я сегодня. Не могу домой идти. - Махнул мне рукой мужчина и двинулся в сторону гаражей. Продолжение