Виноват я перед Михаилом Никоновым: в прошлой статье о нём допустил возможность подумать о нём, что, уставая от страсти выражения яростного подсознательного идеала ницшеанства, он опускался до красяво. Которое и анализирования-то не достойно.
Я, читатель, не знаю, получится у меня или нет, но я попробую на какой-нибудь якобы благостной его картинке доказать его глубину.
На меня, конечно, повлияло, что я прочитал, что он – соавтор сурового стиля. А тот выражал оппозицию власти, строившей лжесоциализм (с центральным управлением), а не настоящий (с самоуправлением). Этот настоящий должен был быть революционным, искусственным по сравнению с привычным – отдавать целиком на откуп власти управление собою. Вот идеал этого активизма мы и видим в каждой ёлке, в каждом лиственном дереве. Берёза чуть левее центра выглядит, как кипарис, в котором лишь по случайности виден ствол. Во всех остальных лиственных эта густота и непроницаемость кипариса – как закон. Даже некоторые ели сделаны кипарисообразными: у них не торчат ветки в стороны от ствола. А у других елей, если и торчат в стороны от ствола, то какими-то треугольными массами, тогда как в действительности массами они не торчат.
О том же – искусственности – говорит и необычно высокая точка зрения на пейзаж. Нужно на почти две трети высоты берёзы забраться, чтоб макушки леса отразились в луже.
Построить коммунизм – это переродить людей, это очень тяжёлое дело, которым коммунисты разве лишь пробовали заняться. Да, пробовали. Как факт – я был из беднейших слоёв населения – низовой инженер – но никаких угрызений совести из-за бедности не испытывал. Мне, правда, повезло с женой-единомышленницей (ни разу не погнала меня на приработок, даже когда приходилось покупать подгнившее мясо за треть цены). И от детей мы не слышали претензий на бедность. Я мог совершенно свободно заниматься искусствоведением, которое не приносило мне ни копейки. Да, влияло и то, что я – сирота с войны – был воспитан мамой в аскетизме как норме. И мама, жившая с нами, была аскет. Но всё-таки таких, как наша семья, было мало, и шло естественное перерождение, кончившееся реставрацией капитализма. Что и предвидел, получается, Михаил Никонов своим неприятием естественности.
29 мая 2024 г.