Сказки Кота Учёного. Правдивое жизнеописание
графа Фёдора Толстого-Американца (10)
Часть II
Граф Ф. Толстой был ураган,
С приятной внешностью,
Умом и обаянием;
Что сотворит сей ураган,
В любой момент,
Не знал он сам...
А любим мы смотреть
На ураган...
Продолжим же историю сию...
Вошёл Толстой в лета,
Остались позади Америка,
Проказы молодые, дуэли роковые?..
Ничуть и никогда,
Грехопадение графа продолжалось.
В отставку вышел граф Толстой,
Полковник и герой,
Увенчанный Георгием, мечтой
Любого офицера удалого,
А на проказы — молодой.
…........... ..................................
После пожара, и отмщения Наполеону,
Москва и строилась и веселилась,
С цыганами, шампанским, фейерверками,
Напропалую...
И граф Толстой один из первых,
«Приятель ветрениц известных»,
Московских Аспазий, подруг бокалов,
Сверкающих шалей и офицеров бравых.
То были дни шальные, разгульные и удалые,
«Когда пилось, буянилось, любилось»,
И вот среди цыганского разгула
Видит Толстой Дуняшу, цыганку скромную
Красавицу младую.
Граф ринулся на штурм,
Цыганки бедной, гордой, неприступной,
Он «трепетал листом», сходил с ума
Почти что год, пока
Им крепость осаждённая пала...
Покинув табор, «египетская дева»,
В толстовский дом вошла,
И стала барыней, хозяйкой,
Неравный брак? Да как сказать,
Толстому только тридцать пять...
С Дуняшей в доме у Толстого -
Вечера...
«Я пил шампанское не рюмкой,
А стаканом,
Тут были гурии Египетского рая»,-
Поэт Шаликов вспоминал, как он
Цыганский вечер у Толстого отмечал.
Но граф Толстой себе не изменяет,
Завсегдатай московских клубов,
Он в штосс и в квинтич
По вечерам играет,
А Геродота поутру читает.
Развеяться поехал в Петербург,
С Шаховским в карты поиграть,
Где встретил Пушкина младого,
Но, к счастию, дуэль их сорвалась.
В Москве берётся, наконец, за ум,
Купил клочок земли и дом,
В Арбатском переулке,
Где счастлив с Дуней он вдвоём.
Здесь родилась его малютка Сарра,
Здесь затянул он «жизни узелок»,
С Дуняшей в храме обвенчался,
Светской молвы не побоялся.
Женитьбу эту на певичке
Всё благородное сословие
Считало неприличным,
Хотя его повесой принимали,
Теперь смотрели косо,
А кое-где в приёмах отказали:
Американец тотчас возмутился,
И больше никогда у них не появился.
…...........................................................
Он был «картёжный вор, разбойник»?..
«В картишках на руку не чист?
И только-то», - смеётся нам Толстой.
Вопрос-то непростой....
В те времена дворянский
Кодекс чести изощрён,
Мещанской добродетели лишён:
Игра за карточным столом —
Та же война,
Где ловкость рук уместна.
Понтируя, блефуя, жульничая,
Граф тоже «продувался»:
«Разбойники» встречались покрупнее,
«Ошибки фортуны» справляли половчее,
Чем граф Толстой-Американец,
Такие были времена,
Канули в вечность навсегда.
...Раз проигрался в клубе граф,
Да так, что пулю в лоб
«Игрецкий голова»
Пустить собрался: какой позор,
На «чёрную доску»
Занесен будет он....
Дуняша всё про то прознала,
Тихонечко ушла,
А утром деньги графу принесла.
- Такая сумма! Но откуда?
- От тебя, ты разве мало мне дарил?
Теперь возьми, они — твои.
Расплакался Американец,
Ещё такого не видал,
И под венец Дуняшу взял...
….................................................
Росла на радость графу Сарра,
В шесть лет она уж по-французски знала,
И по-немецки, и по-русски,
Любила рисовать и петь,
И в «тёмный дикий лес» глядеть.
...Она ушла в семнадцать лет,
Американец почернел:
Неужто мне пришла расплата,
Моих дуэлей горький след?
….................................................
Граф был известный «гастроном»,
Служил по части кулинарного искусства
С гвардейской юности, и многих утешал,
Славу непреходящую себе снискал
Обедами, которые закатывал:
- Что делать, милый мой Толстой,
Обедать у тебя никак мне невозможно,
Страдать подагрою мне велено судьбой,
А с нею разъезжать совсем неосторожно!..
Толстовский суп, в войну со шведами,
При штабе Долгорукова,
Липранди вспоминал, когда прошли года,
Где суп, а где — война, а памяти -
Всё мать родна...
Столовые припасы всегда сам закупал,
Булгарин вспоминал:
Признаком первым образованности
Он сие считал,
И рыбу только ту, что бьётся, покупал,
По цвету мясо узнавал,
Устриц в холодну воду с солью опускал,
Идеологию чревоугодия создал:
Хорошая еда
Облагораживает разум,
Господа...
Эпистолярный шлёт привет,
Или гастрономический совет,
«Неуч русак» поэту Вяземскому:
- Забрали тебя устрицы, любезный мой,
Ты выражаешься о них с восторгом,
Живописуешь, на радость мне,
Я постигаю, как ты их вкушаешь,
И не прозаиком их постигаешь,
Но умственно роскошествуешь...
Всё это — щастье, это нас молодит,
Нет устриц на Москве, а на столе!..
…..........................................................
Вино... оно от скуки нам дано,
Чтоб не сойти с ума, от трезвости ума...
«Мне жалок пьяница-хвастун,
Который пьёт не для забавы:
Какой он чести ждёт, шалун?
Одно бесславье пить из славы...
На ум и взоры ляжет тьма,
Когда напьёшься без оглядки, -
Вино пусть нам придаст ума,
А не мутит его остатки».
/»Устав столовой», князь П.А. Вяземский/
«Хмельно на сердце» у Толстого -
Он дышит полной грудью, глаза блистают,
И перед ним всё расцветает, а посему,
И страсть к вину он добродетелью считает.
Толстой был горд, что в винах знает толк,
И «старым пьяницей» себя именовал,
Когда гостей за стол сажал, хотя
Толстовские обеды — не попойки,
Князь Вяземский, участник непременный,
«Душа весёлых кутежей», их тонко описал.
Пред каждым тостом — разговор иль спор,
Иль стих, иль шутка с песней, а иначе — вздор!
Дырявят пробки потолок, кулинарии чудеса,
А за столом - всё имена: поэты или шулера!
Как на умы «ложилась тьма»,
«Патриархальный дух» всходил,
Роняли головы «умы»
И выходили из «игры».
Одни держалися геройски,
Только чувствительный Жуковский,
Всегда чего-то «поспешал»,
И «к жареному был всегда готовый»...
Сам «крепкий пробочник», Толстой
«Переложивших» утешал,
И на диванах раскладал...
Князь Вяземский оставил анекдот,
Толстому раз закуску предложили:
- Увидишь, хмель тотчас же отобьёт!
Толстой, перекрестился:
- Ах, Боже мой, за что ж тогда
Я два часа трудился?
Слуга покорный, нет,
Останусь при своём.
Но были и «безвинные» обеты,
Наложит эпитимью вдруг Толстой:
В «несносной трезвости» погибнет,
И не «графинствует, в рот капли не берёт,
Прощальный кубок обойдёт.
Денис Давыдов обетов не давал,
Прощальный кубок выпивал,
И граф Толстой, морозной ночью,
В санях к нему садится:
- Денис, голубчик, дыхни на меня!
- Это же «целая элегия»,-
Князь Вяземский вскричал,
Когда об этом услыхал.
Шестидесяти лет, дав свой обет,
Закончил дружбу с Бахусом Толстой,
Кто победил? - осталось тайной
Роковой.
….....................................................................
Он был поэтом,
Хоть поэм не создал,
Но жизнь свою
Он прожил как поэт!..
«Сирано де Бержерак»
Им было море по колено,
Они не унижались никогда,
И признавалися всегда
В своих проступках с дерзостным
Цинизмом...
Но знает Бог, неужто лучше
Лгать добродетелью?
Все знали, что они опасны...
Какой он всё же был? Остался в мемуарах...
- Он голова, какой в России нету», -
Представил графа первым
Александр Грибоедов;
- Умён он был как демон,
с ним трудно было спорить, -
Фадей Булгарин;
- Он человек с большим умом, -
актёр Михайло Щепкин,
- Ума он необыкновенного, -
Князь Вяземский считает,
И оскорблённый Пушкин добавляет:
- Толстой наш вовсе не глупец.
Потом они друзьями стали,
Но эта сказка тянет на роман,
Сегодня не осилить его нам.
…............................................
- Какой был век!..
Прекрасный, страстный,
Он Пушкина вам дал,
Он «беззаконными кометами»
Блистал,
- Мне Кот Учёный, замурчал.
В чём, Котик, истина святая
Когда ушёл прекрасный век?
- Бессмысленность пустая бытия
Тревожит вас с годами прожитыми...
Пыль смерти всё покроет,
Забвение всех настигнет,
И Бог придёт,
Когда уж никого из вас не будет...
Так веселитесь,
Пусть Толстой-Американец
Вам примером будет....
- Однако, мне пора,
Владимир меня ждёт, -
И Кот Учёный растаял в темноте,
На древней Тавровой горе...
Кот Учёный Руслан
Иллюстрации: Кот Учёный Бова
27.05.2024