Когда разговор заходит про Отечественную войну 1812 года, большинство граждан РФ, вне зависимости от уровня образования, могут безошибочно сказать, что главное сражение этой кампании – Бородинская битва, с невероятными (для того времени) потерями с двух сторон конфликта и очень спорным результатом противостояния.
Намного меньше наших соотечественников могут рассказать хоть что-то про Смоленское сражение 1812 года. А ведь именно там, в Смоленске, произошло не только первое крупное столкновение французских и русских сил с 4 по 6 августа по новому стилю (по старому стилю 16-18 августа и далее по тексту – по старому стилю), но и судьбоносное объединение двух русских армий под командованием Багратиона и Барклая-де-Толли, что предопределило весь ход кампании.
Сегодня, чтобы пролить свет на незаслуженно забытое сражение, я решил написать данную статью.
Соединение двух армий
Практически всё время, что войска Наполеона шли по просторам Российской империи, велась своеобразная гонка на выживание, в которую были включены: главный «догоняющий» - Великая армия и две русские армии под командованием указанных князей. Главная задача Бонапарта – ни в коем случае не дать Барклаю и Багратиону слить свои силы вместе. Главная задача Барклая – во что бы то ни стало увеличить объем имеющихся сил, чтобы иметь хоть какой-то шанс достойно сразиться с монструозной армией в 600 тысяч штыков.
3 августа 1-я Западная армия под командованием Барклая и 2-я Западная армия Багратиона встретились в Смоленске – древнем «ключ - городе», в случае потери которого открывалась прямая дорога на Москву – древнюю столицу Российской империи.
К большому сожалению, в первый же час динамического и драматического слияния (приходилось беспрестанно отбиваться от наседающих корпусов Великой Армии), в объединённой армии возникла существенная проблема – Барклай и Багратион имели равный статус, что фактически означало двуначалие командования.
Барклай – «иностранный» офицер, имевший холодный и расчётливый ум. Багратион – потомок древнего грузинского рода, который рвался на Запад «изорвать французские мундиры о русские штыки».
Благо, что пока в Объединённой армии царила неразбериха, сам Наполеон, осознав, что ход событий пошёл по самому неблагоприятному сценарию, сделал остановку основных сил в Витебске, чтобы подтянуть невероятно растянутые тылы и дать долгожданный отдых измотанным воинам.
Вынужденное решение сражаться
Барклай-де-Толли настаивал на продолжении отступления, за что получил обвинения чуть ли не в предательстве, ибо весь генералитет настаивал на немедленном сражении. Настроения в Армии царили соответствующие, из-за чего князь был вынужден дать своё неохотное согласие на первое крупное сражение в ходе Отечественной войны 1812 года.
Первый приказ объединённого штаба – выдвинуть русские части в сторону маленького городка Рудня, где расположились передовые кавалерийские силы известнейшего маршала Мюрата.
На тот момент известный аналитик и высокопоставленный офицер (в будущем) - Карл фон Клаузевиц, присутствующий в этот момент времени в русских войсках, позже напишет в своих воспоминаниях, что неоднозначно принял приказ о наступлении против значительно превосходивших французских сил. Однако не мог не признать главного: такая контратака означала только одно – враг должен был ослабить наступательный прорыв к Москве (куда стремительно стягивались резервы), чтобы на несколько дней завязнуть в первом серьёзном сражении кампании.
Именно поэтому первые залпы линейной пехоты и орудий прозвучали в 68 километрах от Смоленска, начав долгожданную битву против захватчиков.
Накануне сражения
Казаки генерала Платова первыми приблизились к Рудне, неожиданной атакой сломив сильный французский отряд, что вызвало суматоху в корпусах Мюрата. Но всё-таки, к тому времени именно французы были лучшими воинами Европы, отчего потеряв пару пикетов, начали ответные действия.
Первым населённым пунктом, где казаки получили решительный отпор, стало село Поречье. Это заставило Барклая отдать приказы о снижении темпов контрнаступления, чтобы «осмотреться».
Вплоть до 13 августа армия стояла без значимых продвижений. И только тогда, когда главнокомандующий уяснил, где именно находятся силы французов, начался новый акт военных действий.
Губительное положение русских войск
К утру 14 августа разведка донесла, что французы покинули Рудню и невозбранно переправились на другой берег Днепра. Именно поэтому можно сказать, что контрудар, начавшийся так успешно, в конечном итоге был направлен в пустоту.
Данное событие, вкупе с общей нерешительностью Барклая, окончательно нарушило веру подчинённых в своего главнокомандующего. Особенно обострились отношения с Багратионом – он до своей смерти не простил Барклаю этой промашки.
В это время Наполеон, обыгравший русских полководцев целиком и полностью, подтянув корпуса, сосредоточил после переправы 175 тысяч человек и с юга направился к Смоленску, чтобы фактически окружить объединённые войска. Если бы его манёвр удался, то силы Барклая и Багратиона были бы отсечены от Москвы и разгромлены, что однозначно предопределило бы исход всей кампании, ибо на Бородинское поле было бы попросту некого выставлять.
Подвиг генерал-майора Неверовского
На пути подавляющих сил противника оказался генерал-майор Неверовский, со своей 27-й дивизией. Всё, что было у командующего – 10 орудий, 1,5 тысячи кавалеристов и примерно 5,5 тысяч пехоты.
Именно эти плохо обученные новобранцы попали под удар элиты французской кавалерии маршала Нея и маршала Мюрата численностью в 15 тысяч сабель.
Первый акт сражения остался за французами – войска Неверовского лишились 2 тысяч личного состава и 7 орудий под селом Красное. Но начав свой отход к Смоленску, 27-я дивизия беспрестанно огрызалась огнём и штыками, чем значительно замедлила продвижение многотысячной армады противника.
Начало основного сражения
Получив доклад от Неверовского, 15 августа Багратион, через своего протеже – Раевского, начал развёртывание своих немногочисленных сил в Смоленске. Князь приказал Раевскому отправиться навстречу Неверовскому, чтобы выручить войска, попавшие в невероятно тяжёлое положение. Благо, что спасительный манёвр удалось завершить под беспрестанными ударами Нея и Мюрата, в результате чего, для 27-й дивизии, ситуация стабилизировалась примерно в 6 километрах от «ключ – города».
Несмотря на это, общее количество сил, сосредоточенных в Смоленске, было катастрофически малым – 15 тысяч человек. Барклай и Багратион находились в 40 километрах от основного театра военных действий, когда на Раевского обрушились передовые силы Наполеона.
Единственное спасение Раевского – красные кирпичные стены городской стены, которая была построена ещё при Борисе Годунове, на которые можно было опереться при обороне. Но основной бой закипел именно в предместьях города, куда «с наскоку» попыталась ворваться пехота в синих мундирах в составе 3 колонн утром 16 августа.
До полудня силы французов безуспешно штурмовали предместье, дорого расплатившись за свою ошибку – Ней и Мюрат были уверены, что в городе стоит только потрёпанная дивизия генерал-лейтенанта Неверовского. Однако уже к полудню подтянулась вся Великая Армия и положение Раевского стало просто катастрофическим.
Город подвергся шквальному обстрелу из всех орудий. Но данная бомбардировка не принесла должного эффекта, так как русские силы скрылись за многочисленными укреплениями Смоленска. И благо, что в этот день, враг, пребывая в неведении о том, сколько сил стоит в городе, не предпринял дальнейших действий, занимаясь расстановкой своих войск для штурма. Эта нерешительность позволила силам Барклая и Багратиона, после изнуряющего марш-броска всё-таки успеть на помощь к Раевскому.
Основная часть Смоленского сражения
Всё утро 17 августа Наполеон прождал, когда Русская Армия в 75 тысяч штыков выйдет на генеральное сражение. Но был невероятно взбешён, когда узнал, что части Барклая и Багратиона начали свой отход к Москве.
До 13 часов шла беспрестанная бомбардировка города. И только после этого началась всесторонняя атака французских сил на Смоленск.
Подавляющие силы противника смогли выбить русские войска из предместий, но увязли напротив крепостной стены. Создавалось ощущение, что ружейным огнём огрызается каждая бойница, а русские штыковые контратаки с трёх ворот, раз за разом опрокидывали французскую пехоту и конницу.
Бонапарт приказал пробить брешь в стене орудийным огнём. Но старинные стены, толщиной до 6 метров, выдержали сосредоточенный огонь современных пушек, несмотря на то, что кое-где орудия стреляли практически в упор.
Из-за постоянного рикошета ядер, в самом Смоленске вспыхнул пожар. В дыму и пламени французы были вынуждены пойти на губительный приступ, терпя значительные потери.
В 14 часов Наполеон дал приказ полякам Понятовского вступить в бой. Но, проникнув в восточную часть предместий, польское воинство было так же остановлено у кирпичных стен упрямого города. Более того, с другой стороны Днепра, по войскам Понятовского стали прицельно бить тяжёлые орудия, чем нанесли катастрофический урон «интервентам».
В бой вступил корпус маршала Даву, который вобрал в себя потрёпанные части поляков. Объединённые силы атаковали Молоховские ворота, перешли ров и начали теснить измотанные русские силы внутрь основного города.
Несмотря на это прорыв Даву был остановлен упрямой обороной наших войск и Наполеон был вынужден послать в бой ещё один крупный отряд – 4-ю пехотную дивизию под командованием герцога Вюртембергского. Но тут сработал 4-й русский егерский полк, который высыпал в предместья и окончательно расстроил наступательный прорыв противника.
К 20 часам посрамлённый Наполеон отдал приказ отходить, оставив все позиции, завоёванные за день.
Завершающий акт сражения
Всю ночь больше 100 французских орудий без перерыва утюжили город. Оставшиеся гражданские лица бежали прочь, прекрасно понимая, что Русская Армия уходит из города. Причём решение отводить войска Барклай принимал под невероятным давлением генералитета, который настаивал на продолжение сражения.
Несмотря на то, что большинство русских солдат жаждали биться за древний город, в ночь с 17 на 18 августа силы Дохтурова уничтожили мост, соединяющий два берега. Дальше, прославленный генерал закрепился в так называемых «Петербургских предместьях» - разрозненных строениях на другом берегу Днепра.
18 августа только Дохтуров и генерал-майор Тучков, малыми силами, сдерживали переправу столько, сколько могли, что стало завершающим актом Смоленского сражения.
На следующий день, 19 августа, Барклай-де-Толли был вынужден дать ещё одно крупное сражение у Валутиной горы, чтобы окончательно стабилизировать организованный отход приданных сил. Но это, как говорят, «уже совсем другая история».
Предтеча «выжженной земли»
Три дня, с 20 по 22 августа военнослужащие генерала Жюно убирали город от тел в качестве наказания за свои неудачные действия у Валутиной горы. 25 августа, считая себя победителем, Наполеон покинул Смоленск.
Бонапарт был поражён, что подавляющее большинство жителей Смоленска покинули город – такого не было ни в одном городе Европы. И когда передовые части французов дошли до Вязьмы, там открылась точно такая же картина – полная пустота улиц. Более того, 2 часа спустя в городе вспыхнули пожары.
С тех самых пор, вплоть до выхода из Российской империи, везде и всюду французов встречала «выжженная земля». Русские люди сожгли даже Москву, лишь бы захватчики нигде не могли поживиться фуражом и провиантом для продолжения войны.
Именно поэтому Смоленское сражение – фактическое начало той самой Отечественной войны, когда на защиту своей страны поднялись самые разные слои населения.
С уважением, Иван Вологдин.
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день!