Последний раз я разговаривала с мамой Стеши и Антона еще в роддоме, когда только что родила дочку. Мама была в палате, а я отдельно с одной девочкой. Не знаю, догадалась ли мама о моих переживаниях.
— Евочка, как ты себя чувствуешь? Ты звучишь так слабо, — беспокойно спрашивает мама Антона.
— Немного лучше. Мой голос ослаблен из-за воспаления. Меня привезли в больницу, — вру я, покраснев. Мне не хочется лгать, но и правду рассказывать сейчас не хочу. Не хочется сразу признаваться, что два часа назад у меня было экстренное кесарево. Наркоз действовал слабо, и я дважды теряла сознание. Не знаю, как я смогла родить. И маме Джека можно только представить. Дочь родилась раньше срока и маленькой. Я не хочу их беспокоить. Я знаю, что они будут волноваться. Сейчас я просто хочу пережить этот день и подготовиться к новой жизни. Потом расскажу.
— Ой, Боже мой. Моя девочка, тебе нужна помощь? Скажи, мы сразу прилетим, — начинает суетиться тетя Люба. — Кирилл, что ты сидишь? Пойди, заказывай билеты.
— Не надо. Не надо ехать сюда, — торопливо их останавливаю. — Здесь хорошая больница, забота отличная. У меня есть поддержка. Мой друг Джек работает здесь. Его мама врач, и она мне помогает.
— Хорошо, Евочка. Но если что, звони нам, мы приедем. Мы очень благодарны тебе за все, что ты для нас сделала.
— Я знаю, — отвечаю, кивая. Я потеряла многое: семью, любовь. Но я набралась опыта и силы, которые сделали меня нерушимой. И самое главное, мой новый мир спит в палате. — Мне ставят капельницу. Давайте поговорим в другой раз?
— Конечно. Отдыхай, дорогая, — говорят родители. Улыбаюсь им и отключаюсь.
Я вспоминаю наши разговоры. Их было много. Я звонила, когда дочь спала, чтобы не вызывать подозрений. Как они воспримут сейчас?
— Такси уже приехало, — сообщает Стеша с сумкой. Джек уже убрал вещи в машину.
— Пойдем, — выключаю свет и закрываю дверь. Поднимаю дочь на руках и спускаюсь к машине.
Я усаживаю дочь в кресло и сама сажусь рядом с ней. Даю ей любимого зайца, который мне подарил Антон ещё в детстве на детской площадке. Вспоминаю, как трепетало сердце в День влюбленных, как ладони потели, когда вручала первое в жизни бумажное сердечко. Это сердечко было для Антона. Пусть частичка его будет рядом в этой новой жизни. Моя дочь тоже чувствует связь с ним, не отпускает зайца даже при стирке. Может быть, его присутствие пробудит что-то в нас. Я лишь хочу, чтобы у дочери был любящий папа, который будет любить и защищать нас.
- Ты не поедешь с нами? – спрашиваю Джека, который ждет такси. Надежда на то, что он передумает, остается.
- Нет, я останусь в общежитии, а ты встретишься с его родителями, - сказал Джек. - Тебе там будет несложно. Тебе не нужна моя поддержка, у вас есть Стеша. Я буду чужим там.
- Ты не чужой, – отрицаю я.
- Ев, там я не твой и буду мешать Антону. Вам нужно поговорить, – настаивает Джек.
- Позвони, как устроишься, – отвечаю.
- Хорошо, – отвечает он, улыбаясь тепло. Мы трогаемся.
- Не волнуйся. Родители будут только рады – успокаиваю я.
За городом всё так же. Памятный каждый уголок. Каждый поворот. Ничего не изменилось. Даже наоборот, всё волнительно.
Водитель заезжает во двор и паркуется. Стеша первой выходит из машины. Я глубоко вдыхаю и забираю с собой Юлю.
- Пойдем знакомиться с бабушкой и дедушкой, Юль? – спрашиваю, и мы идем встречать их.
Я знаю, что меня здесь ожидает. Любопытно, рассказала ли Стеша им о Юле? Сказала ли они, что ждут их в гости? Вероятно, для них будет сюрприз, такой же, как и для меня.
Мы выходим из такси. В молчании. Родители переводят взгляд с меня на Соню и обратно. Их лица выражают удивление. Стеша оказалась молчалива.
- С возвращением! - первой приветствует нас тетя Люба и обнимает. - Какая у нас тут маленькая принцесса? - улыбается и протягивает руку Юле. Дочь улыбается, но взгляд её направлен на меня. Она кладёт голову на моё плечо и поглядывает на маму Антона. Кирилл Петрович понимает всё без слов. Он сам направил меня к сыну в тот день. Тоню отправил к Антону, когда он был в опасности. Итак, вот мы здесь. Конечно, Юля крошечная. По внешности ей год, максимум полтора. Но есть черты лица, отдающие отца. И они это понимают. Но всё равно сомневаются.
- Юлечка - моя дочь, - отвечает Ева.
- Юленька. Какое прекрасное имя. Как у настоящей принцессы, - улыбается и рассматривает внучку тетя Люба. - А я - тетя Люба, а это - дядя Кирилл - её перебивает Стеша.
- Бабушка Люба и дедушка Кирилл - поправляет Стеша и уточняет их родство.
- Баба, - выговаривает дочка. В свои полтора года она говорит слова "мама", "дай", "кайся" (каша), "на", "нет", "зая", "ням-ням", "тоя" (Тоня), "гая" (Галя), "дядя". Так она зовет Джека. Я не против. Ей сложно выговаривать его имя, поэтому статус дяди ему и мне подходит. Каждое новое слово в её словаре вызывает у меня улыбку.
- Внученька, - произносит трогательно, но взгляд её обращен к мне с укором. Что же я скрывала так долго.
— Мама, не пора ли впустить Еву с Юлей в дом? Или мы все так и будем стоять здесь? Папа уже забрал все сумки, — поспешила Стеша.
— Конечно. Почему же мы все еще на улице... Проходите, Евочка. Вы чувствуйте себя здесь как дома вместе с Юлечкой, — улыбнулась тетя Люба.
Сознательно расслабляюсь. Знакомство состоялось. Можно немного отдохнуть. Но успеваю перевести дыхание только до того момента, пока не войду внутрь дома. Прошлые воспоминания всплывают в моей памяти как кинопленка, представляясь кадр за кадром, момент за моментом. Ностальгия охватывает меня. Отгоняю мысли и фокусируюсь на Юле. Дом наполнен воспоминаниями, каждый угол знаком.
— Малышка, давай разденем тебя. Не двигайся. — Внимательно снимаю комбинезон и шапку, оставляя ее в штанишках и кофточке на верхушке дивана. Опускаю Юлю на пол. Она оглядывается на новый дом, новую обстановку, новых людей. Все для нее ново, но она быстро адаптируется.
— Любовь Степановна, могу ли я вам помочь с чем-то? — спрашиваю бабушку моей дочки, которая готовит ужин в гостиной.
— Нет, спасибо. Займись дочкой, не беспокойся, — улыбается бабушка, накрывая стол. Еда на столе радует глаза: салаты, горячие блюда, закуски и выпечка. Радушие — это настоящее качество у мамы Антона.
Продолжение следует…