Руки дрожат, надо успокоиться. Валентин потряс руками и снова замер у двери, оббитой дерматином. Все та же дверь, как и четверть века назад, ничего не поменялось, разве что недавно ремонт в подъезде сделали, в воздухе еще витает запах свежей побелки. Если дверь все та же, то наверняка и хозяева не поменялись.
Как нажать на звонок с такой тряской рук? Если Наташа или ее мама, Надежда Сергеевна, действительно там, за дверью, то они заметят его волнение, будет очень неловко. Зачем он вообще сюда приперся? На что рассчитывает? Что его ждали и скучали 25 лет? Наташа наверняка замужем, родила детей и, возможно, даже внуки появились, ей-то он сейчас на кой? Но почему-то ноги сами его приволокли сюда, как он только оказался в этом городе. А вдруг Наташа еще так же одинока? Развелась и дети взрослые? Ну чем черт не шутит?
Валентин поднял ладонь и решительно позвонил в дверь. Послышался детский плач и скрежет замка. Валентин опять замер, стараясь справиться с сильным волнением. Дверь открыла женщина лет пятидесяти с годовалым ребенком на руках. Нет, это не Наташа.
- Вам кого? – недовольно спросила женщина, стараясь успокоить ребенка.
- Э-э-э… Здесь Наташа жила.
- Какая Наташа? Сейчас, подождите, - она отвернулась и крикнула вглубь комнаты. – Жанна, забери и успокой Сережку, не забывай, что это твой сын.
Появилась сонная молодая женщина и забрала ребенка к себе.
- Так какая Наташа?
- Ну это было давно, еще двадцать пять лет назад, здесь жила Наташа.
- Я купила эту квартиру семь лет назад, но не у Наташи.
- А может быть у Надежды Сергеевны?
Женщина помотала головой.
- Нет, у старушки одной, у Анастасии Евгеньевны. Ничем вам помочь не могу.
Валентин тяжело вздохнул и сказал:
- Значит – не судьба. Вы бы хоть дверь поменяли, совсем старая. Всего доброго.
Валентин вышел из подъезда и присел на покосившуюся скамейку. Он точно не помнит, но вроде бы на этой самой скамейке они с Наташей «присели на дорожку». Он тогда ее еще нежно обнял, а она его не оттолкнула и даже положила голову ему на плечо. Четверть века прошло, а он отчетливо помнит каждую минуту, каждое движение.
Тогда, 25 лет тому назад, Валентин приехал в этот город в командировку еще молодым специалистом. Ему было 24 года, послали его туда от предприятия как самого молодого и холостого – мол, все равно тебе делать нечего, не семейный. Ехать тогда очень не хотелось, тем более на поезде два дня трястись. Приехал вечером, зашел в гостиницу. На третьем этаже, куда он заселился, сидела девушка за столиком, очень даже милая и достаточно красивая. На ее бейджике было написано имя «Наташа», так что особых церемоний со знакомством не было.
Они как-то сразу понравились друг другу. Валентину не хотелось сидеть в номере с храпящим соседом, поэтому он подсел к столику Наташи и завел разговор. Уже через час беседы тет-а-тет казалось, что он всегда знал Наташу – так легко с ней было общаться. Разговаривали до глубокой ночи, и если бы Валентину не нужно было утром спешить по делам, то до утра бы проговорили.
- Наташ, покажи мне завтра ваш город, - Валентин искал причину, чтобы ближе познакомиться с этой 22-хлетней девушкой.
- Охотно, - ответила она. – Ты до которого часа занят?
- К обеду управляюсь, часам к двенадцати.
- Вот и я до этого времени дома посплю. Тогда встретимся здесь ровно в час, около гостиницы?
- Прекрасно! Я буду тебя ждать.
О, что это был за прекрасный день! Они гуляли по красивой набережной, смотрели достопримечательности, и хоть город был не очень большой, но прогулка продолжалась до вечера. У Валентина было сильное желание обнять Наташу за тонкую талию, погладить по ее длинным, шелковистым волосам, поцеловать ее нежные губы, но это было бы так поспешно. Да и что толку – уезжать надо было ночным поездом. Ближе к вечеру стал накапывать дождь, и Наташа пригласила Валентина домой – попить чаю и познакомиться с мамой. Было как-то уютно в их квартире, будто пришел к родным людям, которые тебя любят и понимают, даже уезжать не хотелось. Но что делать – время поджимало, скоро поезд, и Наташа вызвалась проводить Валентина. Что ж, он даже обрадовался, вот здесь и присели на дорожку, на этой скамейке.
А потом было прощание на перроне. Наташа что-то сбивчиво говорила, что Валентин ей очень понравился, даже ночью в гостинице она почувствовала, что почти влюбилась в него, и вообще – она никогда ни к кому такой тяги не испытывала. Кстати, она первая его поцеловала, и даже всплакнула из-за разлуки. Валентин нежно погладил ее родинку над губой, которая Наташе очень шла.
- Ты мне будешь писать? – спросила она. – Телефона у нас нет, а вот писем я буду ждать. И вообще – ты приезжай, если сможешь. В любое время тебя буду ждать и очень скучать.
- Черкани мне адресок, - попросил Валентин. – Я помню его только наглядно, а так не запомнил.
- У меня ручки нет. У тебя есть?
- Сейчас поищу, где-то в сумке.
Проводница у вагона начала поторапливать:
- Граждане, идите и занимайте свои места, поезд сейчас тронется.
- Сейчас, девушка. Да где же эта ручка?
Валентин лихорадочно копался в карманах сумки и все же нашел ручку. Блокнот был далеко, но какой-то обрывок бумажки он все же раскопал. Он быстро записал адрес Натальи под крики проводницы:
- Все, закрываю вагон, быстро по местам.
Валентин только заскочил в вагон, как услышал голос Натальи:
- А свой адрес ты мне не дал!
- Я тебе сразу напишу, как только приеду!
Оставалось только подойти к окошку и помахать Наталье рукой. Она силилась не плакать, но все равно уголки ее губ сползали вниз. Поезд набирал скорость, а Валентин не переставал думать об этой прекрасной девушке с тонкой талией и родинкой над губой. Неужели он тоже смог в нее влюбиться всего лишь за сутки? Ну конечно же да! Он уже в поезде хотел написать ей письмо, но оставил эту мысль на потом. Он напишет ей дома, в тишине и наедине с собой.
Валентин помнит, как вышел из вокзала, как подходил к дороге, и больше ничего не помнит. А потом он открыл глаза и увидел встревоженное лицо матери, которая была совсем бледная и с ручьями слез на щеках. Он был на больничной койке.
- Очнулся, Валик? Ну что же ты сынок так дорогу неосторожно перебежал? Три дня в реанимации без сознания! Мы все тут с ума сходили, боялись, что не выживешь.
Валентин закряхтел. Голова перевязана, рука в гипсе, ноги тоже. Ничего не помнит, хоть ты тресни! Приходил даже водитель машины, хоть он ни в чем не был виноват, фрукты приносил. Впереди долгое лечение, реабилитация.
- Мама, а где моя сумка? – спросил Валентин, как только начал поправляться. - Там должен быть один важный адрес.
- Да сумка тоже под колесами пострадала. Что еще уцелело – мы сохранили, главное, что твои важные документы из командировки в папке сохранились, мы твоему начальству передали их. А так многое что смялось, сломалось, выбросили прямо с сумкой.
- Мама, там был важный адрес.
- Ну где теперь его искать? Уже где-то на мусорной свалке.
Валентин долго восстанавливался, для этого ему понадобилось не меньше полугода. Адрес был потерян безвозвратно, но ведь можно найти Наташу по телефону гостиницы, где она работала. Добравшись до телефона, он услышал:
- Наталья здесь больше не работает. И вообще – руководство сменилось и штат тоже, адреса мы ее не знаем.
Ну все! Можно было бы восстановиться и поехать к Наташе, вспомнить ее адрес визуально, но ждет ли она Валентина? Обещал сразу написать и несколько месяцев от него ни ответа, ни привета. А тут еще медсестра, которая за Валентином тщательно ухаживала, стала подавать ему знаки внимания. На ней-то он и женился, дочка родилась. Прожили почти 20 лет, но жена предпочла ему другого мужчину, ушла к нему жить. У дочки своя жизнь, поэтому стал Валентин заядлым холостяком. Он часто вспоминал Наташу и искал ее в интернете. Но сколько таких Наташ Семеновых? Пруд пруди! Но тут недавно подошел шеф Валентина и спросил:
- Ты не желаешь махнуть самолетом в один город на пару суток в командировку?
Удивительно, но это был тот самый город, в котором жила Наташа!
- Видимо, это судьба знак подала, - усмехнулся Валентин.
- Не понял, - растерялся шеф.
- Это мысли в слух. Конечно, поеду!
И вот он здесь, на скамейке сидит, прижав ладони к лицу. Кто-то его тронул за плечо. Валентин поднял глаза – перед ним стояла та самая женщина, которая держала ребенка на руках.
- Я смотрю из окна, вы здесь сидите. Значит вам очень нужна ваша Наташа. Вот, я нашла телефон той самой Анастасии Евгеньевны, может она знает, где найти Наталью.
- Спасибо вам, огромное!
Женщина удалилась, а Валентин тотчас же набрал номер Анастасии Евгеньевны. Ответил хрипловатый женский голос.
- Простите меня, пожалуйста, Анастасия Евгеньевна, меня зовут Валентин. Семь лет назад вы продали свою квартиру на улице Ломоносова.
- Опять вы, мошенники, звоните? Как вы уже мне надоели.
- Нет-нет я не мошенник. Впрочем, и вы мне не нужны, мне нужна Наташа или Надежда Сергеевна у которых вы приобрели эту квартиру…
Старушка ничего не хотела слушать и сбросила звонок. Валентин почесал затылок и набрал еще раз номер Анастасии Евгеньевны.
- Неужели вы никогда не любили? – спросил он с отчаянием.
- Что это за глупый вопрос? – спросила старушка.
- Понимаете, в далеком прошлом я полюбил Наташу, прекрасную девушку, она жила в той квартире на улице Ломоносова. Мы знали друг друга всего лишь сутки, нам пришлось расстаться, но мы друг другу обещали, что это ненадолго. Все дело в том, что я попал тогда под машину, лежал в реанимации, потом с гипсом, а адрес потерялся. Прошло уже двадцать пять лет, а я ее еще помню и хотелось бы с ней встретится.
Старушка притихла – она слушала рассказ Валентина, будто смотрела какой-то свой романтический сериал. Валентин что-то еще ей говорил, но Анастасия Евгеньевна его в какой-то момент прервала.
- Я не видела Наташу при купле-продаже квартиры, но маму ее, Надежду Сергеевну, знаю, мы даже общались какое-то время. Она говорила, что ее дочь вышла замуж, родила дочку, но быстро развелась, поэтому покупает квартиру побольше, чтобы ребенку был простор. Живут они на улице Кирова, дом десять, а вот квартира ни то ли 46, ни то 48, точно не помню.
- Спасибо вам, уважаемая Анастасия Евгеньевна.
- Не за что! Ищите там свою Наташу. И если можно – позвоните еще раз мне и расскажите – нашли вы ее или нет, и чем дело закончилось.
Вот же любопытная старушка! Она же не уснет, если не узнает, чем закончился этот «сериал». Валентин поспешил на розыски той самой улицы Кирова. Оказалось, не так уж и далеко – всего в двух остановках на автобусе.
Опять тряска в руках, опять волнение. На всех подъездах домофоны, куда звонить – в сорок шестую или сорок восьмую квартиру? Надо у местных жителей спросить, может они знают, где живет Наташа. А вот около подъезда стоит какая-то очень полная женщина в растянутой футболке и трико, можно у нее все разузнать. Женщина стояла спиной к Валентину, уперев руки в бока, и кричала на ребенка в песочнице:
- Лешка, я тебе сказала, не жуй песок, сволочь такая! Сейчас подойду уши надеру, и не посмотрю, что ты мой внук!
- Женщина, простите, пожалуйста, вы не знаете, где тут жив…
Валентин осекся, когда женщина к нему повернулась. Это была сама Наташа. Ее было трудно узнать, но все то же лицо, хоть уже и немолодое, все та же родинка над губой. Он застыл и не мог дальше произнести ни слова.
- Чего тебе? – грубо спросила Наташа. – Че пристал? Ходят тут всякие! Пошел вон с нашего двора, подозрительная личность.
Валентин ожидал всего – и то, что Наташа будет уже не первой свежести, и то, что она может располнеть, но такой грубости он точно не ожидал. Наталья отвернулась от него, подбежала к внуку и крепко нахлопала его по мягкому месту.
- Я тебе сказала, чтобы ты песок не жрал, гад такой. Сейчас мать с работы вернётся, она тебе еще наподдаст, я ей все расскажу, гаденыш! Ты у меня кровавыми слезами будешь рыдать!
Валентин удалился. Он только позвонил Анастасии Евгеньевне, сказал, что ему некогда искать Наташу и он срочно улетает, и действительно отправился в аэропорт. Нет уже той самой девушки с тонкой талией и шелковистыми волосами, которая плакала из-за разлуки на перроне. Она превратилась в истеричную грубиянку очень больших размеров, и она не узнала Валентина. В общем-то это и к лучшему. Совсем уж не судьба.
Читайте лучшее: