— Да нет, должна же быть у нее совесть. Может, ты что-то напутала? —
Кристина говорила это, сама понимая, что ее мать даже не знает такого понятия как совесть. Но неужели она опустилась до такого? После стольких лет унижений решила окончательно все разрушить?
— У меня повестка в руках, должна и тебе была прийти, — снова чуть слышно прошептала сестра. Ее эта новость просто растоптала, заставив плакать.
Их отношения с мамой нельзя было назвать безоблачными. В глубине души каждая из них понимала, что виной была не она, а отец. Хотя почему только он? Мать была виноватой тоже, ведь она ничего не делала, чтобы хоть что-то исправить. Жизнь в семье была не сладкой. Мужчина постоянно бил жену, бил детей и пил. Они с сестрой научились по шагам различать, трезвый он или нет. Прятались под кровать, но папа все равно их находил, вытягивал и начинал проверять уроки.
Почему именно уроки? Может быть потому, что больше не к чему было цепляться. В комнате у девочек всегда царила безукоризненная чистота. А вот уроки… Оля с детства заикалась, поэтому ей часто снижали учителя оценки. А Кристине не давались точные науки. Даже сейчас, спустя столько лет, она помнила тот панический ужас, который их накрывал с сестрой. Маленькая Олю всегда прятала за ее спиной, пытаясь защититься от злых ударов. Отец, ничего сам не понимая, мог просто трясти перед ними учебниками, тетрадями, выкрикивать ругательства, а потом, в порыве злости, растоптать или разорвать все.
— Дуp@ы вы! Бестолочи! Я вас кормлю, одеваю, обуваю, а вы…
Дети всегда стояли перед ним молча. До определенного возраста они действительно считали, что папа прав. Он же хочет как лучше. Но потом стали все понимать. Это был просто его способ поднять свою самооценку, ведь на работе он был обычным грузчиком. А мама…. Она в этот момент только поддакивала, частенько шипя еще в уши, что именно они виноваты в том, что отец такой злой. И в том, что он постоянно пьет, тоже их вина.
Самое интересное было в том, что никто из окружающих не мог даже подумать, что внутри семьи творится такой ад. Если после воспитания отца у них были ссадины или синяки, мама демонстративно вздыхала и говорила:
— Такие у меня девочки — непоседы. Хуже мальчиков, вечные синяки.
А они молчали, не в силах противостоять этому потоку вранья. Только бабушка знала, что происходит в действительности. Она пыталась хоть как-то исправить ситуацию, но это помогало мало. Мать молчаливой тенью сновала по квартире, радуясь, что муж трогает не ее. И частенько сама подливала масла в огонь. Особенно тяжело пришлось в период взросления. Все девочки в школе носили юбки, платья, пользовались косметикой. А для них это было под запретом.
Одежду им не покупали, они носили то, что матери отдавали подруги. Или та покупала в многочисленных секондах, даже не спрашивая их мнение. Главное, чтобы дешево и все закрывало. Как-то они с сестрой, рассматривая принесенные вещи непонятного фасона в каких-то грязных пятнах, чуть слышно спросили:
— Мама, а тебе не стыдно, что мы так ходим?
— Как так?
— Как бомжи. Мы же не нищие?
— Нет, богатые, — всплеснула руками женщина. — Вы хоть знаете, как мы тяжело работаем с отцом, чтобы вас прокормить. Нет, конечно, вам плевать. Вам подавай телефоны, брендовые шмотки.
Девочки сжались от страха. Какие брендовые шмотки и телефоны? У них не было даже самого дешевого мобильника. Но самым главным страхом родителей была их будущая беременность. И обязательно в раннем возрасте. Сколько их стращали этим, невозможно вспомнить. Но иногда девочкам казалось, что все это были поводы. Их не любили, они были не нужны. Зачем тогда рожали? Ради чего? У них не было ни одного счастливого воспоминания о детстве.
Из-за этого у них не было друзей. Дети жестоки, а девочки сильно выделялись среди всех в школе и во дворе. «Чучело», «пугало», «бомжихи» — эти и другие обидные прозвища прилипли к ним практически сразу же. Поэтому Кристина с Олей дружили между собой, защищали друг друга и мечтали о другой жизни.
Даже сейчас она могла моментально вспомнить любую ситуацию. И не находить оправданий этому, считая, что все это придирки. Каждый случай оставлял неизгладимый след на детской психике, приводя к тому пути, по которому они в итоге пойдут. Очень часто Кристина закрывала глаза и просто вспоминала.
Отец как-то пришел домой пьяный и начал искать, к чему придраться. Они тихонько делали с сестрой уроки, но он зашел в их комнату. Сначала просто зудел, как злобная муха над их головами. Девочки старательно писали, игнорируя отца, что его еще больше разозлило. Но, уже выходя из комнаты, он выдвинул ящик стола. И увидел лак для ногтей. Обычный, телесного цвета. Но этого хватило, чтобы мужчина взревел как бык:
— Вы что, в подоле мне собрались принести? Ух, вырастил на свою голову, шал@aв! А ты куда смотрела, Жанна?
На его крик моментально примчалась их мать. Увидев притихших девочек и разъярённого мужа, моментально захлопотала около него:
— Боря, ты прав! Упустила, но сейчас все исправлю.
Женщина начала судорожно открывать все шкафы и ящики столов. Девочки уже стояли, опустив голову и молились, чтобы она не полезла искать дальше. Но не тут-то было. Их мать, свалив в кучу вываленное из полок белье, бросила туда же их портфели. Один из них распахнулся и из него выкатился блеск для губ. Как в замедленной съёмке Кристина бросилась к нему, но была откинута в сторону жёсткой пощечиной отца. Удар, резкая боль и звон в ушах.
— Все ясно. Понятно, что здесь происходит!
В тот день отец не просто разозлился. Сначала их отлупили ремнем по рукам, а потом поставили на гречку в угол на несколько часов. Кристина плакала беззвучно, держа в руках руку сестры. А потом тихонько прошептала:
— Не плачь. Я скоро убегу отсюда.
— Куда?
— К бабушке.
— Она нас не примет, она папу боится, — чуть слышно всхлипнула Оля.
— Поступлю и сбегу. Не плачь, тебя я тоже заберу.
Такие разговоры они стали вести все чаще и чаще. Частенько ночью они шептались, в мечтах представляя себе идеальную счастливую жизнь. Без родителей. И даже от этих разговоров на душе становилось теплее.
Когда они были маленьким, то бесконечно умоляли свою маму уйти от папы, развестись. Кристина, став постарше, даже попробовала поспорить с матерью:
— Мама, так жить невозможно. Неужели тебе самой так нравится жить?
— Отец вас воспитывает, чтобы вы выросли хорошими людьми.
— Да ты просто трусиха! Ты прикрываешься нами, как живым щитом, только чтобы он не трогал тебя. А то, что он нас бьет и унижает, ты якобы не замечаешь!
— Неблагодарная!
Когда девушка поступила и стала получать стипендию, она сбежала от родителей к бабушке. К сожалению, Олю пришлось оставить. Младшая сестра все понимала, но смотрела на нее такими грустными глазами, что у нее сжималось сердце. Девушка каждый день ломала себе голову, как поступить. Ведь прекрасно понимала, что теперь Оле живется совсем не сладко. Она хоть немного оттягивала ненависть родителей на себя.
Спустя несколько лет к бабушке переехала жить и Оля. Елизавета Марковна помогала внучкам всем, чем могла, сокрушаясь, что вырастила такую дочь. И тут неожиданно отец переключил все свое внимание на жену. Мужчина привык ежедневно срывать свою агрессию и, лишившись безмолвных жертв, моментально нашел выход. И оказалось, что когда били ее детей, ее мать искренне считала, что так мужчина их воспитывает. Но когда он начал так же бить и унижать ее, тут же стала искать на него управу: вызывала полицию, писала заявления.
Жизнь текла своим чередом. Девочки выучились, устроились на работу, вышли замуж. На свадьбу ни одна, ни вторая не позвали своих родителей, что вызвало в них бурю эмоций. Они передали детям через родственников, что тем им больше никто. Казалось, что их жизни никогда не пересекутся с жизнью родителей. Им никто не звонил, не искал встречи. Про них будто бы забыли, вычеркнули из жизни. И они этому были даже рады.
Неожиданно умер отец. Не дошел до дома, замерз пьяный в сугробе. После похорон заплаканная мать неожиданно бросилась к ним:
— Дети, поехали домой, помянем папу.
— Спасибо, не надо. Нам и приезжать не сильно хотелось сюда, — ответила более бойкая Кристина. Оля, как и в детстве, спряталась за спину старшей сестры.
Их мама, укутанная во всем черное, как ворона, громко, чтобы слышали все, запричитала:
— Ты как с мамой разговариваешь? Не хотела она приезжать. Отец ради вас всю жизнь пахал как проклятый, умер из-за вас, а они нос воротят.
Немногочисленные родственники и знакомые отца смотрели на них во все глаза. На кладбище и так было тихо и не себе, а сейчас мурашки побежали по спине у всех. Не выдержав, Кристина потянула Олю за руку, чтобы уйти. И ответила злобно матери:
— Мама, что за театр одного актера? Умер, потому что пил как свинья.
— Что ты несешь? Ты зачем его оскорбляешь? Да как тебе не стыдно?
Кристина схватила сестру за руку, и они практически бегом бросились к машине. Ей не хотелось общаться со своей мамой, потому что она боялась, что сорвется. Сердце колотилось от страха, нечем было дышать. Несмотря ни на что, она боялась ее. И ощущала, как действуют на сестру гневные крики. Она знала, что та сейчас просидит полночи в комнате, сжавшись от страха и монотонно раскачиваясь, обхватив колени руками.
После похорон отца они с сестрой не видели мать, но зато регулярно получали от нее гневные сообщения. Блокировали, но она писала им с новых номеров. Еще постоянно пыталась связаться с ними через бабушку, но та держала оборону. А сейчас иск об алиментах. Ей стало смешно, и она просто расхохоталась. Это что, попытка таким образом наладить с ними общение?
Отсмеявшись, она сказала сестре:
— Чего ты пугаешься? Ты в декретном отпуске, я работаю сама на себя. Даже если и назначат, то не много. Тем более не все так просто, как ей кажется.
— Я даже не знала, что мама на пенсию вышла, — еще тише прошептала Оля.
— Ты что, уже рыдаешь там? Прекрати немедленно! Все, скоро приеду.
Спустя несколько недель они пришли в суд. Увидев мать, стоящую около кабинета со скорбным видом, переглянулись и отошли в сторону. Та тихонько подошла к ним и поздоровалась. Женщина откашлялась, а потом, решившись, спросила:
— Олечка, тебе я смотрю скоро рожать? Я бабушкой стану?
Оля молчала, а вот Кристина не выдержала:
— Ты не станешь. Отойди от нас.
— Девочки, я же специально подала иск. Вы же со мной не разговариваете, бабушка гонит. Виновата, но вот я такая. Простите меня.
Женщина начала тихонько плакать, и тут не выдержала Оля:
— Мама, нам на тебя все равно. Когда мы плакали, ты нас не слышала.
— Да это Боря, чтоб его черти там съели. Душу из меня вытянул, а я из вас. Дайте мне шанс, пожалуйста. Приду домой и хоть волком вой. Всю жизнь себе загубила и осталась в старости одна. Детям не нужна, мать шарахается, как от прокаженной. Виновата, виновата, кругом виновата.
Женщина вдруг резко упала перед детьми на колени и стала плакать навзрыд, подвывая. Из зала заседаний выглянул секретарь. Увидев эту картину, широко раскрыла от удивления глаза и громко спросила, что происходит.
— Объясните вы хоть моим детям, что надо прощать. Пожалуйста, я вас Христом богом молю.
— Женщина, вы же сами на них иск подали.
—Я заберу, заберу. Олечка, Кристина, я вас прошу.
Оля как в детстве спряталась за Кристину и, прижавшись к ней, задрожала. У них у двоих текли слезы, в глубине души поднималась жалость и одновременный страх. Простить и принять? Зачем им это надо. Тут, всхлипнув, к матери бросилась Оля. Они обнялись, плача. А Кристина смотрела на все это и понимала, что не простит. Оля более жалостливая, да и она всегда старалась ограждать сестру от всего.
Мама забрала свой иск. И действительно старалась исправить свои ошибки. Помогала Оле с ребенком, постоянно звала их к себе в гости. Но Кристина ей не верила. И когда сама забеременела и родила, то четко осознала, что все равно не доверяет полностью маме. Ей помогала свекровь, бабушка, но вот мать она старалась лишний раз не подпускать к ребенку.
Да, иногда жалела, что не может, как сестра, простить от всего сердца. Ведь видела, как обожает мать внуков, старается, пытается. Но в глубине души постоянно возникала мысль, что все это неспроста. Просто мама поняла, что никому не нужна, поэтому вспомнила про своих детей.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: