Часть 9
—Так что насчёт визуализации? - Лана посмотрела на Женьку и подмигнула.
—Да ну нет, ты же не дослушала! Понимаешь, - Женька поставила чайник и присела на стул, подперев кулаком подбородок, —Я тут подумала... Раз уж не получается с мужчинами, может быть попробовать с женщинами? Как узнать, пока не отведал? Так что теперь мне нравятся девушки. В мужчинах я разочаровалась. Устала.
—Чего, чего?! – Лана расхохоталась, —это еще что за новости?! Ты что это, белены объелась?! Женя! Ну ты с ума-то сходи! Совсем уже...
—Да ничего я не объелась. Так получилось. Ты, смотри, не проболтайся никому. Я пока не хочу, чтобы кто-нибудь знал. Родители у нас очень традиционные. Сама знаешь.
—Да знаю я. Что за глупости?! Ничего подобного за тобой сроду не водилось. Сейчас это стало модным, наверное, тебе просто захотелось поэкспериментировать. Да? - с неприкрытой надеждой спросила Лана.
—Ну, отчасти ты права. Так и есть, если подумать и посмотреть трезво, – Женька прокашлялась и рассмеялась, — сейчас расскажу!
И она поведала, что два месяца назад пошла с друзьями в лесбийский клуб, "для прикола". Там они все хорошенько набрались, а проснулась она в чужой постели, голая и с теткой, которую совершенно не помнила.
—С теткой?! – ахнула Лана, — со старой теткой?! Ужас какой!
—Да прекрати ты кудахтать! Это я неправильно выразилась.
"Тетке" нет и сорока, стильная, за собой следит; ничего лишнего, стройная и ухоженная. Леной зовут. Занимается торговым бизнесом и уже лет двадцать как встречается исключительно с женщинами. Другими словами, с мужчинами она вообще мало встречалась, еще в юности. Сначала я испугалась и даже пыталась бежать, стыдно сказать, но я ничего не помнила вплоть до того момента, когда один из приятелей предложил девятую по счету текилу.
—Это так на тебя похоже! - собранная и деловая на работе, а как соберешься с друзьями, просто оторви и выбрось! - хмыкнула Лана.
—Не перебивай! – огрызнулась Женька, —это еще не конец истории.
Лена меня остановила уже в дверях, предложила принять душ, привести себя в порядок и по-человечески позавтракать. А во время завтрака подошла ко мне со спины, обняла, развернула к себе лицом и поцеловала.
—И?! – нетерпеливо заерзала Лана, —поцеловала и что? Околдовала она тебя, что ли?
—Что "и" ?! Представь себе, околдовала. Такого поцелуя в моей жизни еще не было. Это что-то особенное, как тебе объяснить? И вкус, и запах и сами губы. Все иначе. Короче, я у нее осталась.
—Как понять осталась?! – опешила Лана.
—Мы теперь живем вместе. Родители думают мы подруги, и не возражают. А что? Ты не любишь лесбиянок?
—Да нет... Просто как-то это все неожиданно... - Лана встала и принялась заваривать чай с травками, чтобы скрыть неловкость. Она не понимала, как реагировать и как вести себя. Новости как-то не укладывались в голове. Женька не похожа была на... Словом, глупость какая-то и ничего больше. Разве можно воспринимать эту историю всерьез?!
—Что?! Шокировала я тебя?! Понимаю... сама в шоке. Представляешь, как обрадуются родители? Бабник и лесбиянка? Поэтому твой Ванька — подарок небес, настоящее сокровище. Для нас всех. Утешение для мамы и папы.
—Да ты не дури, Жень. У тебя это пройдет, побалуешься и забудешь. Чушь какая-то...
—Жизнь переменчива, не буду настаивать, что это навечно, – беззаботно засмеялась Женя.
—Боже! Надеюсь! – Лана покосилась на подругу, но уже в следующую секунду рассмеялась с ней вместе.
Борис приезжал каждый день, случалось и по нескольку раз. Отношения пока так и не перешли в интимные, мужчина проявлял чудеса деликатности и терпения, а Лана потихоньку привязывалась к нему и чувствовала, что почти созрела для того, чтобы впустить его в свое сердце. Представляя себе близость с ним, Лана внимательно к себе прислушивалась и вскоре обнаружила, что не ощущает отторжения. Он привлекал ее, не так, как Егор, но все же несомненно. Лана начинала верить, что у ее истории будет счастливое продолжение, пусть и совсем не такое, как она мечтала.
В самом начале марта, а именно с третьего на четвертое ночью, как это часто бывает, отошли воды. Лана спокойно собрала сумку, вызвала скорую и лишь после этого разбудила отца. Когда сроки приблизились, Павел Анатольевич переселился к дочери, не смотря на ее протесты.
—У тебя самого семья, обязательства. Я уже очень взрослая и справлюсь самостоятельно.
—Я хочу быть рядом, когда все начнется. А как иначе?! Ты меня удивляешь, ей-богу! Неужели ты думала, что я предоставлю родному ребенку очутиться в одиночестве на пороге столь важного события?
—И это не обсуждается! – развеселилась Лана, убедившись, что спорить бесполезно. —На самом деле я очень рада. Я скучаю по тебе, па.
Словом, Павел Анатольевич переехал, и Лана была ему благодарна за это. Все-таки не слишком-то ей и хотелось оставаться одной в такой ответственный и волнительный момент. В роддом Павел Анатольевич поехал вместе с дочкой, по дороге позвонил Борису. Однако, как и следовало ожидать, ни одного из них дальше коридора не пустили.
—Здесь ждите! А лучше езжайте домой, жахните за здоровье роженицы, – посоветовала огромного роста, похожая на крепкого мужика санитарка.
—Ну уж нет! - заспорил Борис, —мы будем ждать здесь!
—А я говорю, езжайте отседа! Нечего вам тут делать. Позвонят вам, тады и приедете! – грозно насупилась санитарка и неожиданно ткнула шваброй в ноги Бориса.
—Поехали, Борис, дама права. Толку от нас здесь никакого, одна морока. Отоспимся, а там и Ваня родится, - рассудил Павел.
—Вот! Дело батя твой говорит! – сосредоточенно оттирая пол, одобрила санитарка.
Владея техникой правильного дыхания и умея сосредоточиться, Лана ничуть не боялась. Рожала она платно, но в обычном роддоме. Ей выделили отдельную палату, такую же, впрочем, безликую как все другие, и разрешили погулять по коридору. Роддом находился рядом с домом, через парк. На форуме для беременных, мамочки хвалили персонал и кормежку, рекомендовали не сомневаться, рожать там. В любом случае, главное это врач, а она Лане нравилась, вызывала доверие, несмотря на то, что бывала подчас не в меру резкой. Звали ее Алла Васильевна, и проработала она акушером-гинекологом без малого тридцать лет. По сей день, уже будучи на пенсии, продолжала заниматься любимым делом. Алла Васильевна с роженицами не сюсюкала, но дело свое знала, оттого и не иссякал поток желающих рожать именно у нее.
Схватки все не начинались. Лана ходила по коридору, рассматривала плакаты на стенах, наблюдала за пациентками и терпеливо ждала.
—Воды когда отошли? – спросила Алла Васильевна, - возникнув, словно бы ниоткуда.
—Уже больше часа, - прикинула Лана, —это ничего? Нормально?
—Сейчас я тебя на кресле посмотрю, пойдем! Разберемся, что там у тебя происходит, - приобняв Лану за плечи, успокоила Алла.
Прошли в Смотровую:
—Пеленку в шкафу возьми! – Алла Васильевна махнула рукой в сторону белого стеллажа у дальней стены. Она тщательно вымыла руки и натянула одноразовые перчатки.
Лана, тем временем, постелила пеленку и, вздохнув, забралась на кресло.
—Чего вздыхаешь? Не надо. Расслабься! Зажалась вся, – врач слегка похлопала Лану по ляжкам, —не съем я тебя. Мне это без надобности.
—Все хорошо? – заволновалась Лана. Гинекологические кресла всегда приводили ее в ужас и навевали мысли о страшных пытках. Каждый раз она невольно сжималась от страха и мечтала поскорее покинуть кошмарное сооружение.
—Что-то не пойму, голова это лысая, или попа? - бормотала Алла Васильевна, исследуя лоно Ланы рукой в перчатке.
—Ай! Вы делаете мне больно! – взвизгнула Лана, теряя самообладание, ощутив, как из нее безудержным потоком хлынуло нечто.
—Не бойся, девочка. Это все. Можешь слезать. Сейчас поставим тебе капельницу с окситоцином. Скоро родишь, – уверенно пообещала Алла Васильевна.
Покидая кресло, Лана старалась не смотреть на переполненный таз, стоящий на подставке.
"Скорей бы уже все закончилось" ! – подумала она.
Буквально через пять минут после установки катетера, начались схватки. Одна следовала за другой в ускоренном, весьма интенсивном темпе. Лана в панику не ударилась, а по совету Аллы Васильевны скрутилась в позе эмбриона и глубоко дышала, медленно выдыхая через рот. Некоторое время спустя ей стало казаться, будто все это происходит не с ней, а сама она, Лана, словно бы наблюдает со стороны. Глубоким равномерным дыханием она вогнала себя в состояние подобное трансу. Глаза ее оставались закрытыми, ни на секунду не забывала она: глубокий вдох, медленный выдох и снова, и снова, и снова. Некоторое время спустя, откуда-то издалека послышался строгий низкий голос:
—Лана, выпрямись! Ложись на спину, сейчас будем рожать.
Не открывая глаз, Лана послушно перевернулась, ноги ее закрепили ремнями.
—Давай! Тужься! – командовал голос, —давай же, девочка, недолго осталось.
Очень хотелось в туалет.
—Я в туалет хочу! Отпустите меня! – словно сквозь вату попросила Лана.
—Это и есть потуги. Продолжаем тужиться, – командовала невидимая Алла Васильевна, —все идет как надо. Еще минута и все! Теперь постарайся расслабиться, не тужиться больше. Лана старалась.
Ванька появился на свет ровно через два с половиной часа после начала схваток. В пять тридцать пять утра, 4 марта 2009-го года. Скорее всего, если бы сынок не торопился, Лана бы уже не владела собой и орала бы не своим голосом так же отчаянно громко, как незнакомая женщина в соседнем боксе, чьи жуткие, отчаянные вопли Лана слышала уже довольно давно.
—Ну вот, 53 см, 3700. Мальчик, - деловито сообщил голос, — прекрасный, здоровый пацан. Загляденье! Глаза-то открой! Посмотри, кого родила!
Тут же раздался шлепок и громкий крик новорожденного, Иван оповестил мир о своем появлении.
Москва, Переделкино.
2009 - 2012 гг.
—Д-а-а-а_а... - Женька, в изнеможении откинулась на спинку стула, —еще немного и я сойду с ума.
Ванька орал уже минут сорок без перерыва. Как ни старалась Лана, утихомирить его не удавалось.
—Что с ним такое? Ты сама понимаешь, что происходит? Это вообще нормально? – Женя все больше нервничала, — это же невыносимо! Жуть, какая! Неужели все дети такие?!
Лана протянула в ее сторону растопыренную ладонь, призывая помолчать и продолжая методично ходить по квартире, в тщетной надежде укачать, утихомирить Ваню.
—Черт знает что... - пробурчала Женя, вытаскивая из сумки телефон и наушники, —лучше уж музыку послушаю. Как это вообще можно выдержать?! - закричала она, положив наушники на стол.
Минуло больше трех месяцев с тех пор, как Лана вернулась домой из роддома. Ваня оказался мальчиком беспокойным и капризным. Он не отпускал маму ни на минуту, настаивая на ее постоянном, неустанном присутствии. Лана физически не успевала заниматься ничем, кроме ребенка. Стоило ей положить задремавшего сына в кроватку, как он тотчас открывал глаза и принимался истошно орать. Вопли продолжались ровно до тех пор, пока Лана не брала его на руки. Кроме того, малыша мучили колики, и тогда он кричал уже независимо оттого, где находился. Спал Ваня урывками, грудь требовал ежеминутно, пососет немного и отпускает, с тем, чтобы через секунду присосаться снова. Лана почти не спала и походила на привидение. Она осунулась и похудела, под глазами залегли темные тени.
—Ничего, девочка, ничего, надо перетерпеть. Первый год самый трудный, – успокаивала Алина. —Егор был точно такой же. Я сейчас словно бы вернулась на много лет назад.
—Да, я понимаю, – слабо улыбаясь, безучастно ответила Лана, —но честно говоря, я была совсем не готова… Не думала, что бывает ТАК...
—Бывает. С мальчиками ТАК бывает часто. Они с младенчества сосут из нас соки, – с этими словами, Алина забрала у Ланы ребенка и ушла гулять, часа на два или три, если позволит погода. На улице крикун спал, но при условии, что его возили. Стоило присесть, Ваня просыпался, начинал недовольно ворочаться, а через минуту оглашал окрестности пронзительным ором. Приходилось все время ходить.
Как только за Алиной закрылась дверь, Лана повалилась в постель, в чем была, мгновенно погрузившись в глубокий, без сновидений сон.
Сон - то единственное, что ее теперь по-настоящему интересовало. Ваня забрал себе все, не оставив ни сил, ни времени, ни желания заниматься чем-либо еще.
Лане помогали все поочередно и все-таки материнство давалось ей нелегко. Приходить ежедневно родные и близкие не могли, у всех имелись свои дела и собственная жизнь. Два-три раза в неделю приходилось справляться самой. Ей готовили и оставляли еду на несколько дней, чтобы только разогреть. Возможности посещать занятия Ваня не оставил. Либо сон, либо йога. Лана, не колеблясь, выбрала сон. Она и не догадывалась, каким драгоценным может стать всего час покоя. Как сладко бывает закрыть глаза и исчезнуть.
Иногда, если как сейчас, Ваню не получалось успокоить подолгу, Лана ловила себя на том, что ей хочется его задушить. Или выкинуть в окно, или сделать еще что-нибудь столь же ужасное. Тогда она укладывала его в кроватку, давала волю слезам, а проплакавшись, закрывала глаза и сосредоточенно дышала, до тех пор, пока приступ не отступал. Лана любила сынишку, но было неожиданно тяжело.
Борис навещал их, но Лана не могла и не хотела дать ему то, чего он заслуживал. Не хватало ее на Бориса, и она честно сказала ему об этом через пару недель после выписки, когда он в очередной раз завел речь о переезде в Переделкино.
Послушай, Борис, - Лана смотрела в упор усталыми глазами, —послушай, пойми меня правильно, мне сейчас не до отношений. Мне совсем ни до чего. Прости. Я не могу, меня ни на что не остается. Ваня... ты же сам все видел, он не оставляет мне сил. Возможно, нам вообще лучше расстаться. Я не знаю... похоже, ты просто теряешь со мной время.
—Ланочка, я все понимаю, не говори глупости. Сделаем вид, что я ничего не слышал. Это такой период, все наладится. Вот увидишь, через несколько месяцев станет гораздо легче. Если тебе понадобится моя помощь, помни, я всегда рядом, - заверил Борис. —Я буду приезжать к тебе. Звони в любое время, в любое. Слышишь? Я же не маленький мальчик, не нужно ничего объяснять. Договорились?
—Да, Боря, спасибо! Я знаю, не обижайся, пожалуйста, - промямлила Лана.
Как только Борис уехал, она безжалостно выбросила из головы все до единой мысли о нем. Между визитами она никогда о нем не вспоминала.
"Я как Скарлет О' Хара, подумаю об этом завтра", - решила Лана.
—Если будет о чем подумать, – безапелляционно заявила Женя, узнав об этом разговоре, —любопытно, долго ли еще Борис сможет терпеть твое пренебрежение? Жалко мне его. Такой мужик хороший, золотой, можно сказать. Любит тебя дурочку. А ведь у вас еще и не было ничего. Столько времени тебя ждет. С ума можно сойти! Вот это да, это я понимаю, отношение.
Лана тупо молчала, только смотрела и ничего не ответила, да и что тут скажешь?
—А знаешь, теперь я знаю, почему столько семей распадается в первый год после рождения ребенка, - продолжала неугомонная Женька. —Все просто. Дети – это же настоящие монстры. И за что их называют цветами?! Они крадут женщину у мужчины и у жизни в целом. Крадут без зазрения совести. И вот, если мужчина сумеет набраться терпения и не станет делать резких движений...
—Хватит, Женька, замолчи ради бога! – оборвала ее Лана, —и без тебя тошно…
—Я детей не хочу. Теперь-то уж точно, – все-таки закончила Женька свою мысль.
—Дети разные. Я слышала, бывают и другие, – перекрикивая Ваню, обнадежила Лана. —Не делай поспешных выводов. И потом, ты ведь все еще с Леной, да? С ней-то уж тебе дети не светят, это факт, – Лана продолжала передвигаться по квартире, все еще надеясь убаюкать сына.
—С Леной, с Леной! – крикнула Женька, —знала бы ты, как осточертела мне эта Лена, – прибавила она тихо, чтобы подруга не услышала.
—Что? Я не расслышала! – в дверном проеме снова появилась Лана с Ваней на руках.
—Ничего, ничего. Иди, иди, ходи с ним. Сил нет слушать. Выйдите вон на балкон! – Женька демонстративно зажала руками уши, а потом схватила наушники и включила на телефоне музыку, —с ума можно сойти от воплей этих!
Надежда Ровицкая