Ошибка молодости 2
Настя зашла в квартиру. Огляделась, будто была здесь впервые, и стеснительно спросила
– Можно опять в туалет?
– Можно, – откликнулась Надежда.– Потом мой руки и проходи на кухню. Ужин будем сооружать.
Начало
– Я у вас не задержусь, Надежда Сергеевна, – вещала Анастасия, старательно кроша на дощечке сначала пучок лука, потом укроп.– Уйду, сдамся тёте Вале. Она хорошая, не подумайте. Добрая. А вот муж её, как собака, злой. Особенно, когда выпьет. Понимаете, у них трое, скоро четвёртый родится, и он меня «лишним ртом» называет, и всё время обещает сдать в детдом. А я не хочу. Я вообще-то тётю понимаю. Мама ещё говорила, что у меня шило в одном месте и хлопот со мной – выше крыши. Только мамы нет вот уже два года, – поникла она. Даже нож положила, а сама будто оцепенела.
– А маму как звали?
– Лидия Алексеевна. Самойлова. Я на неё совсем непохожа, я в папу. Мама была красавица, и очень добрая. До нашего отъезда отсюда, работала секретарём у начальника какого-то на заводе. Машиностроительного, вроде.
– Подожди… – Надежда замерла. – А как звали твоего папу?
– Ну, наверное, Сергей? Раз отчество у меня Сергеевна. Только я его не знаю. Никогда не видела. Мама мне про него так ничего и не рассказала. Не успела. А может, и не хотела вовсе. Жалко. Я ведь на свою красивую маму совсем не похожа. В отца я. Мама как-то говорила, что у меня глаза точь-в-точь, как у него – две светлые льдинки.
Надежду будто ударило. Она поняла, на кого похож этот подкидыш с коврика у двери. На её отца. И глазами, и высокими скулами, и в целом тонкими породистыми чертами. Напрасно Настя так пренебрежительно отзывалась о себе. Да, она, может, и не в красотку-маму. Но отец её, Надежды, тоже был красив собой – недаром девчонка ещё в свой утренний визит так потянулась к его фотографии.
Но как?
– Настя, оставайся сегодня у меня, хорошо? Раз тебя не хватятся, как быть дальше – решим завтра. Утро вечера мудренее. Тем более, завтра выходной, рано не вставать.
Надежда планировала дозвониться до отца, не вечно же он занят? И у директора крупного завода должны быть выходные.
Это были события минувших лет. Сергей Алексеевич взял на секретарскую должность эту миловидную девочку Лиду. И вовсе не в соображении приударить за ней, воспользовавшись служебным положением. Лида Самойлова оказалась просто идеальным секретарём. Она и печатала всеми пальцами рук, и английский знала, и чай или кофе, когда надо было, могла заварить на удивление вкусным. Кофе он, правда, не злоупотреблял. Разве что, когда деловые партнёры бывали на переговорах в его кабинете, нажимал кнопочку на аппарате связи «Лидочка, сделайте кофе».
Секретарша взяла всем: и красотой, и скромностью, и умом. И являла собой образец, по его мнению, женственности. Особенно на фоне настоящей «ошибки молодости», супруги Антонине.
Где, как, когда обычная деревенская девчонка, легкокрылая стрекоза и невеста студента политеха Серёги превратилась в чванливую, напыщенную даму с брезгливо сложенными губами? В адрес многих она презрительно морщилась: «не нашего круга»? Она и на родившуюся через три года после свадьбы дочку Надежду смотрела, как на вложение капитала и продолжательницу семейного дела. Антонина почему-то потребовала от Сергея нанять для дочки няню. При этом сама попыталась сесть супругу на шею. Не работая.
Он тогда на няню согласился. Но с условием, что супруга выйдет в свою бухгалтерию. Зарплата у обоих тогда была небольшая.
Няня попалась адекватная. Фактически, гувернантка. Она не только присматривала за Надюшкой, но и читала ей развивающие книжки, приносила картинки, учила считать, пела песенки. И говорила, как это здорово – воспитывать деток. Сергей не удивился, что дочь решила пойти по педагогической стезе. И пережил настоящую домашнюю бурю от дражайшей супруги.
– Это что за профессия, что за образование?! – не кричала, а буквально визжала Антонина. – Серж, к людям нашего круга что, учителя относиться стали? Эти простолюдины, эти…эти неудачники. Вечно заморённая будет, с этими дурацкими тетрадями, с кучей спиногрызов, за которые ещё и карьерой, и головой отвечаешь. В итоге и на своих детей времени не останется, и муж не обихоженный будет. А потом и бросит.