Глава 11, заключительная.
В девятый класс к нам пришли новые способные ученики, а лодыри и хулиганы отсеялись. Раньше нашего класса учителя боялись как огня. Молчать, нагло улыбаясь, когда тебя спрашивают, считалось высшим пилотажем. Был у нас один мальчишка, который специально изводил нашего молодого математика Дмитрия Ивановича. Не выдержав наглости, он выгонял из класса хулигана, а тот вцепился в парту, и учитель, красный как рак, с грохотом тащил вместе с партой своего мучителя к выходу.
А теперь в классе воцарилось спокойствие, культ знаний и достойного поведения.
Сейчас наш класс стал почти примерным. У нас были три отличницы и много хорошистов. Так комфортно в школе я давно себя не чувствовала.
Но вот, идёт урок математики. Ведёт его молодой, красивый учитель Виктор Александрович. Стук в дверь, заходит моя подружка. Учитель ей говорит: "Садись, Ралле!" Она скромненько продолжает стоять у двери, держа руки за спиной. Вдруг размахивается и ударяет по голове сидящего за последней партой одноклассника Ришата. На пол со стуком падает завернутая в газетку половинка кирпича. Тамарка разворачивается на сто восемьдесят градусов и выбегает из класса.
Ришат трогает рукой голову. По темным волосам течет самая настоящая кровь. Виктор Александрович теряет дар речи. Весь класс замер. Потом учитель, придя в себя, отправил девчонок искать хулиганку, опасаясь, чтобы она не сотворила ещё что-нибудь. Пока мы бежали к спальному корпусу, кто-то предположил, что Ришатка смертельно обидел нашу Тамару. Она в то время крутила любовь с молодым учителем физики. Заскочив в корпус, мы увидели ее, стоящую около батареи отопления, заложив за спину руки. Она была совершенно спокойна и убила меня вопросом: "Ну что? Не подох он ещё?" Что ей сделал Ришат? Почему она так поступила, до сих пор не знаю. Оба молчат, как партизаны. Ришат был спокойный парень, старше нас года на два. Учился плохо. Девчонками не интересовался, ухаживал за медсестрой (это я уже потом узнала). Сейчас он крупный бизнесмен. Организует встречи выпускников. Папу моего в больнице навещал постоянно, был у него на юбилее, потом на папиных похоронах меня через сугробы по кладбищу тащил. И сейчас заезжают к нам с женой Наилей, почти каждый год.
На педсовете почти единогласно ее собирались выгнать из школы. Спас ее папа, взял на поруки. А Ришат ей мстить не стал, хотя все этого боялись, кроме нее, конечно. Она ничего не боялась.
Хорошо, что замяли это дело. Не сломали судьбу ни Тамаре, ни Ришату. Каждый из них пошел своим путём, состоялся в жизни.
Девятый и десятый классы промелькнули. Пришло время последнего звонка. Чтобы сделать этот день незабываемым, мы решили наловить ночью на чердаке пятого мальчишечьего корпуса спящих там голубей, посадить до поры до времени в тумбочки, а в нужный момент забрать их. После обеда мы отправились в лес за ландышами, наделали из них, душистых и нежных, букетов. А ночью наловили голубей: каждому по голубю. Сонную птицу тихонечко брали и сажали в тумбочку.
Последний звонок получился незабываемым. Мы стояли перед школой, слушали напутственные слова, крепко держа своего голубя. Когда зазвучала песня: "Вот и стали мы на год взрослый, и пора настает, мы сегодня своих голубей отправляем в прощальный полет!" - все подбросили вверх истомившихся птиц. Голуби радостно взмыли в синеву, а вдогонку им летела песня: "Пусть летят они, летят и нигде не встречают преград!"
Кстати, я своего голубя держала легонечко и он у меня улетел, не дождавшись песни. А Тамара, видимо, хорошенько придавила своего, он у нее захромал сначала по дорожке, а потом уже, взмахнув крыльями, поднялся у воздух и был таков. Мы гадали, к чему это. Тамара расстраивалась, но, как оказалось, ничего это ровным счётом не значило.
Экзамены я сдала без проблем. В моем аттестате одна четверка по алгебре. Областная комиссия сочла мой способ решения задачи не рациональным и я осталась без медали. В тот год серебряных медалей не давали, а на золотую не потянула. Все десять лет была, кстати, круглой отличницей. Четверки воспринимала как неприятность. Папа за дочь хлопотать не стал. Он ни разу меня не отправил в Артек, хотя я это заслужила. Младшую сестру Тамары Таню отправил, а меня нет. Неудобно ему было.
Выпускной прошел как-то буднично. На мне было белое с люрексом платье и югославские туфельки на высоком каблуке. Ноги с непривычки болели, и я сидела рядом с персональным кавалером Юрой. Он был в синем вельветовой пиджаке, сшитым по этому поводу его мамой Ниной Григорьевной. Почему-то мне было скучно. Так что самым запоминающимся событием остался последний звонок.
Я собиралась поступать, как папа, мама и Таня, в Ульяновский педагогический институт. Мы планировали жить с сестрой на квартире, ходить в кино, в театр, на танцы. Она расписывала мне, как здорово мы заживём а Ульяновске.
И вот мы поехали подавать документы в Ульяновский государственный педагогический институт на филологический факультет. В машине были я, Танюша и папа. По пути мы заехали в облоно. Папа ушел, а мы остались дожидаться его в машине. Вдруг он выбегает взбудораженный, тащит меня за руку и заводит в какой-то кабинет. Там важная инспекторша объясняет мне, что я могу поехать учиться в Ленинград, что есть направление на дефектологический факультет педагогического института им. Герцена. Здесь я впервые услышала, что есть такая профессия ЛОГОПЕД. Я растерялась. О Ленинграде я и не мечтала. Все наши планы с сестрой рушились.
Меня убеждали неделю. Танюшка плакала, уговаривала не соглашаться. Но воспоминания о волшебном городе, где я побывала после девятого класса, перевесили чашу весов, и я согласилась. Надо было готовиться. Расклад поменялся. Вместо иностранного языка теперь мне нужно было сдавать на вступительных экзаменах биологию. По этому предмету у меня никогда не было путного учителя. Мне наняли репетитора, Маргариту Александровну Невскую. Как звучит! Биологию, с ее законами Менделя, она объяснила так, что я до сих пор помню.
Я восседала в сомбреро, привезенном мамой с юга, посереди огорода на стуле, ножки которого постепенно утопали в рыхлой земле, и их нужно было постоянно выдергивать из нее. Вокруг меня поспевали дыни и арбузы, но мне было не до них. Я грызла гранит науки. Впереди меня ждал Ленинград, город моей мечты на берегах Невы! Прощай, мой отчий берег! Сюда я буду приезжать на каникулы, потом в отпуска. А ночью будет сниться красавица Волга, берёзки ромашки на ее берегу.