Варвара порывалась поехать проведать невестку, но Виктор сказал что её к ней не пустят, поэтому в больнице делать нечего.
— Это почему не пустят, я ей родная свекровь, — возмутилась она словами сына.
— Не знаю, правила у них такие, — услышала ответ Виктора.
На самом деле он не хотел, чтобы мать узнала о словах Ады про развод, и про то что она собралась уехать из Верхотурья. В душе надеялся, за эти дни жена успокоится, и всё у них станет как прежде. Он конечно горевал по не родившейся дочке, но они ведь молодые, будут ещё дети, и беда что с ними приключилась забудется как страшный сон.
В один из дней, он столкнулся на крыльце магазина с Антониной. Она презрительно посмотрела на него и проговорила сквозь зубы.
— Видно правду говорят, горбатого могила не исправит. Каким ты был Орлов, таким и остался. Как жить будешь после того что натворил. Вторая нерождённая детская жизнь на твоей совести. Ладно меня бросил, сказал что ещё молодой и нагуляться не успел, а с женой почему так подло поступил. Что, надоела семейная жизнь, на подвиги потянуло? Тряпка ты, а не мужик, с тобой не то что разговаривать, смотреть противно.
Виктор не знал что ответить, оправдываться на гневную отповедь бывшей невесты, было нечем, поэтому молча прошёл мимо неё в магазин.
Ада отлежала в больнице неделю, и попросилась на выписку. Врач отговаривала, аргументирую тем, что нужно ещё немного полежать, понаблюдаться, но она настаивала на своём. На само деле, ей было тяжело видеть как под окнами толпятся счастливые отцы семейства, с букетами и авоськами яблок: “Где только доставали их в такое время, дома в садах яблони только отцвели, в магазинах тоже нет, но вот ведь парадокс, умудрялись где-то покупать”, невесело думала она, наблюдая из окна за очередным радостно размахивающим букетом, папашей.
— Хорошо, я тебя выпишу, — согласилась с ней врач, Анастасия Захаровна, — но с одним условием, через месяц приедешь к нам на проверку.
— Да, я приеду, — пообещала Ада.
Сообщать о своей выписке она никому не стала, добралась в Верхотурье на рейсовом автобусе, и сразу пошла в школу, к Зинаиде Петровне.
— Здравствуй Ада, а мы тебя только на следующей неделе ждали, — обрадовалась Калугина, — ну как подлечили тебя, надеюсь серьёзных последствий не будет.
— Не знаю, ничего пока не ясно, — вздохнула Ада, — я отпросилась у врача, не могла больше там находиться.
— Ну и правильно, дома быстрей на поправку пойдёшь. До отпуска я тебя работай нагружу так, чтобы все плохие мысли из головы ушли.
— Зинаида Петровна, я рассчитаться хочу, уехать отсюда, только для этого и пришла.
— Как уехать, Ада, что ты такое говоришь? Нет, я тебя никуда не отпущу, даже не заикайся мне про расчёт, учителей и так не хватает, а тут ты ещё уедешь.
— Зинаида Петровна, не могу я теперь здесь оставаться, поймите меня правильно. Как я с ним после всего что произошло в одном селе жить буду, да ещё и рядом с его любовницей. Прошу вас, отпустите меня, не держите.
— Погоди Ада, — Калугина обняла женщину за плечи, — не пори горячку. Думаешь если уедешь тебе легче станет, да вот нисколечко. Для этого время нужно, оно как говорится всё лечит. В городе конечно ты его видеть не будешь, но только думать ведь о нём не перестанешь. Вы не год, и не два вместе прожили, и любишь ты его, знаю что любишь, от этого боль твоя в сто раз сильнее. Не можешь простить, не прощай, уходи, живи отдельно. Дом в котором Антонина жила, свободен, хоть сейчас заселяйся, но уезжать не надо. Ведь неизвестно как всё у тебя сложится на новом месте в новом коллективе. А здесь ты всех знаешь,тебя все знают, уважают и любят. Давай договоримся так, через две недели пойдёшь в отпуск, поедешь в Харьков, там без спешки всё обдумаешь. Не сможешь здесь жить, приедешь, напишешь заявление и я тебя отпущу, а пока торопиться не будем.
Ада согласилась с Калугиной, не хотелось ей уезжать из Верхотурья. За эти годы село стало для неё родным, и бросить всё было очень тяжело. Она взяла ключи от дома, в котором провела свою первую ночь когда только приехала сюда, но сразу туда не пошла. Завернула к Раисе с Владимиром, они построили новый дом и теперь жили неподалёку от школы. Подругу она застала за приготовлением обеда.
— Ада, ну наконец то приехала, — обрадовалась Раиса, — а мы с Володькой приезжали тебя навестить, но нас не пустили. Передачку то хоть отдали?
— Отдали, спасибо большое, — грустно улыбаясь ответила Ада, — ну как ту, все кости мне в селе перемыть успели?
— А причём тут ты, благоверного твоего с Погодиной на всех углах склоняют, о тебе слова никто не сказал.
— А твои где все? — Ада заметила что ребятни подруги в доме не было.
— У Володьки выходной сегодня, забрал с собою на рыбалку, я хоть в доме убралась спокойно, обед вот сейчас готовлю.
— Рай, скажи честно, ты знала что у Виктора любовница есть? — неожиданно спросила Ада.
Раиса замялась, а потом ответила.
— Я об этом перед тем как ты в больницу попала, узнала. Володька мой в лесу их случайно встретил, мне рассказал. Я хотела тебе сказать, но не смогла, ты такая счастливая была, ребёночка ждала. Сама посуди, как бы я такое тебе рассказала, будь ты на моём месте, смогла это сделать?
— Нет, не смогла. Я тебя за это не осуждаю, просто интересно стало, оказывается все всё знали, и только я была как котёнок слепой.
— Дальше, что делать собираешься?
— Уйду от него, и на развод подам. Сразу уехать хотела, но Калугина пока отговорила. Сказала поезжай в отпуск, подумай хорошенько, если всё твёрдо решишь, вернёшься напишешь заявление.
— Правильно Калугина тебе сказала, уехать всегда успеешь.
— Да, успею, — задумчиво произнесла Ада, — она мне ключ от бывшей квартиры Антонины дала. Сейчас схожу, заберу свои вещи из дома Виктора, и буду пока там жить.
— Может с тобой сходить?
— Не стоит, постараюсь справиться сама.
Посидев ещё немного у Смирновых, Ада пошла в бывший свой дом. Пока шла по улице, спиной чувствовала провожающие её взгляды. Она толкнула калитку и вошла в ставшим родным за эти годы двор. Свекровь что-то делала под навесом, Виктор, недалеко от неё налаживал косу. “Удивительно, как это он сегодня дома, — подумалось Аде, — и на работу его никто не гонит”.
— Ада, дочка, вернулась, — всплеснула обрадованно руками Варвара, — а почему не позвонила, не сказала что забирать тебя нужно? Витька вон дома сегодня, траву за домом в овраге косить собрался.
— Да я сама добралась, зачем его беспокоить, у него и без меня забот хватает, — с сарказмом ответила Ада, — за вещами вот своими пришла, ухожу от него, не хочу мешать, полюбил другую, пусть будет счастлив.
— Ада, да что ты такое говоришь, куда ты пойдёшь? Тут твой дом, а в жизни всякое случается. Он дурак уже сто раз казнил себя за то что сотворил. Витька, да что ты истуканом стоишь, скажи хоть что-нибудь, слышишь что жена решила?
Виктор словно сбросил с себя оцепенение, подошёл к Аде и упал перед ней на колени.
— Прости меня родная, прошу, прости. Я сволочь, я тряпка, я кто угодно. Ругай, обзывай, только прости. Клянусь такого в жизни больше не будет.
Ада отстранила его руки от себя, и твёрдым голосом произнесла.
— Не надо, не унижайся. Если бы удалось спасти ребёнка, может и простила, а теперь нет. Не держи, всё равно уйду.
Она прошла в дом, собрала вещи и вышла на крыльцо с чемоданом. Увидев это Варвара схватилась за сердце и стала оседать на землю, Ада бросилась к ней.
— Мама, мамочка, что с тобой? — спрашивала она свекровь.
— Не знаю, в груди жжёт и давит, — слабым голосом произнесла Варвара
— Ну что ты стоишь как истукан, беги за Луизой Петровной, — крикнула Ада оторопевшему мужу.
Виктор бросился за калитку, через несколько минут вернулся с фельдшером. Она осмотрела Варвару и приказала вести её в районную больницу.
— Похоже на инфаркт, заводи машину, и везите, тут каждая минута дорога, — приказала она Орлову.
Виктор выгнал из гаража Москвич, Ада устроилась на заднем сидении, туда же уложили Варвару, головой к ней на колени и они поехали в Касторное, а чемодан её, так и остался стоять посреди двора.