Хрупкая Луша коромысло с двумя полными вёдрами на плечах несла и гнулась под тяжестью своей ноши. Прядь огненно-рыжих волос выбилась из-под платка. Подойдя к дому новосёлов, Луша вынуждена была остановиться – всю дорогу подводы заняли, не пройти. По обочине тоже не пройдёшь – грязь по щиколотку, снег только недавно сошёл.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/media/id/628804ed0a5bc364af9a192f/lukeria-glava-3-66479754139eff572f9d07bc
- И что встала, рыжуха? Мешаешься тут со своим коромыслом… – цыкнула на Лушу одна баба. – Иди, давай отсюда скорее.
- Я бы пошла, да не пройти мне с коромыслом, - тихо ответила Луша.
- Ох, бестолковая ты девка! Ставь свои вёдра наземь и иди налегке, потом придёшь и заберёшь. Не видишь что ли, что долго тут добро таскать будут. Или, думаешь, подводы переставлять станут, чтобы дорогу для тебя освобождить?
- Как же я коромысло с вёдрами здесь оставлю?
- Да кому нужны твои вёдра с коромыслом? Не возьмёт их никто, в каждом дворе такого добра – хоть отбавляй.
- Нет, не могу я оставить, мне папенька велел воды натаскать.
- Поворачивай тогда назад и другой улицей обходи. Вот ведь бестолковая!
Из дома вышел хозяйский сын, подошёл к подводе, взвалил на плечо очередной узел и собирался направиться назад к дому, как вдруг заметил медленно бредущую прочь девушку, которая гнулась под тяжестью коромысла.
Парень бросил узел назад в телегу и крикнул:
- Постойте, любезная, позвольте вам помочь!
Луша медленно обернулась.
- Простите, что доставили вам неудобства, - подскочил парень к Луше. – Я готов исправить эту оплошность.
Луша подняла глаза и робко взглянула на своего собеседника. Взгляд карих глаз словно пронзил её.
- Не нужно, я потом сама донесу.
Покрасневшая с головы до пят Луша сняла с себя коромысло, аккуратно поставила на землю, чтобы не расплескать воду, и бросилась бежать.
- Это Лушка-рыжуха, - обступили парня вездесущие бабы. – Ты на неё не гляди, чудная она девка, неловкая. Все в селе говорят, что такую девку замуж никто не возьмёт. А в нашем селе много хороших девчат имеется. У меня дочка, Стешка, - вот красавица! Первая красавица на селе!
- Да почему это твоя Стешка первая красавица? – стали возмущаться другие бабы.
– А моя Варька чем хуже?
- А моя Нюрка? Девка моя и лицом хороша, и фигурой! – в толпе возникла лёгкая перебранка.
- Не ссорьтесь, пожалуйста, уважаемые, - сказал парень. – Вы мне лучше скажите, где Луша живёт.
Бабы сразу притихли.
- Вон, на пригорочке пять домов стоят, который самый дальний от нас – и есть Лушкин двор, - ответила одна селянка после значительной паузы.
- Спасибо, уважаемые, - улыбнулся парень, а потом подхватил брошенное Лушей коромысло и легко закинул на одно плечо.
Только парень отошёл на несколько шагов, сразу же началось обсуждение.
- Нет, вы слыхали, как он нас назвал – «уважаемые»?! Вот так-то…
- Да-а, вот что значит человек городской, образованный. Вежливый какой! Наши-то мужики нас только «бабами» кличут, а этот – «уважаемые» говорит.
- А вы глядите-ка: коромысло несёт – не плещет. Не пьющий, знать, мужик будет. Вот бы зятька такого, - сказала одна из баб, Мария, и тихонько, под шумок, удалилась. Удалилась, чтобы привести свою дочку – Варвару.
«Красавица-Варька на глаза этому парнишке покажется – глаз он отвести не сможет, - думала Мария. – За доченькой моей аж трое местных ребят ухлёстывают. Так-то! Но этот жених – так жених! Ни один местный с ним не сравнится».
Луша видела в окно, как к её дому подошёл парень.
«Зачем он пришёл? Сама бы я донесла» - плюхнулась она на лавку и закрыла пылающие щёки руками.
Раздался стук в дверь. Луша не знала, что делать – сидеть тихонько и притвориться, что в доме никого нет или открыть всё-таки? Лушу потряхивало от волнения, она бы и хотела встать и подойти к двери, но руки-ноги словно сковало, она тронуться с места не могла.
Стук повторился.
«Уходи, уходи…» - шептала Луша.
Скрипнула дверь, и Луша услышала голос парня:
- Хозяюшка! Я воду вам принёс, оставлю её здесь, у порога.
- Как вы догадались, что я дома? – Луша нашла в себе силы подняться с лавки и подойти к порогу, смотреть в глаза парня девушка стеснялась.
- Так порожек ваш слегка снежком припорошило, свежие следы видны.
Луша выглянула за дверь.
- Да, на землю снег не ложится, а порожек припорошило… - задумчиво сказала она.
- Меня Павел зовут, - представился парень.
Луша молчала, опустив глаза и хлопая длинными, рыжими ресницами.
- А вас Лукерья зовут? – спросил Павел.
- Да, Луша… Откуда вы знаете? – удивилась девушка.
- Слышал от местных…
Павел что-то ещё говорил и спрашивал, Луша что-то отвечала. И отвечала, как ей казалось, невпопад, словно в тумане она была. Взглянуть на Павла она по-прежнему не решалась.
Павел успел заметить особенности речи местного люда и с удивлением отмечал, что Лукерья говорит не так, как остальные. Говорила она грамотно, не коверкая слова. Откуда это у неё?
- Вы тоже приезжая, как и я? – спросил Павел.
- Родилась я здесь и всю жизнь прожила, - ответила Луша.
- Удивительно! – улыбнулся парень. - Я могу занести воду в дом, - предложил он.
- Нет, нет, не нужно, - испугалась девушка.
- Матушка ругать станет?
- Покинула этот свет моя матушка, - тихо ответила Луша. – Пять лет назад покинула… Раньше в доме народу много было, а теперь остались мы с папенькой вдвоём. Сестрицы мои замуж вышли и живут в мужниных домах, а братцы на службу пошли, да так и остались на службе, не захотели в село возвращаться.
- Лукерья, вы позволите, если я как-нибудь к вам загляну?
- Зачем? – испуганно спросила девушка.
- Я здесь человек новый, не знаком ни с кем, хотелось бы поскорее обзавестись друзьями.
- Вы же человек городской, образованный. Разве станете вы дружить с местными? - чуть слышно произнесла Луша, прислонившись головой к дверному косяку. В горле стоял ком, она была уверена, что поговорить с Павлом вот так, с глазу на глаз, ей больше никогда не доведётся.
- Да будет вам, Лукерья, я самый обычный человек. Абсолютно не важно, что я городской, я готов дружить со всеми, главное, чтобы человек был хороший…
- Я бы тоже хотела найти хороших друзей. Здесь со мной никто не хочет дружить, - с обидой в голосе сказала Луша.
- Не хотят дружить с вами? Почему же? – удивился Павел.
- Все надо мной смеются и подшучивают из-за того, что я рыжая… - Луша с трудом сдерживала слёзы.
- Какая глупость! – воскликнул Павел. - Сущая глупость!
- Мне идти нужно, скоро отец придёт, а у меня обед ещё не готов. Спасибо, что принесли мою воду…
- Рад был помочь, - улыбнулся Павел. – Так я загляну к вам?
- Хорошо… - утвердительно покачала головой девушка.
Тем временем Мария, приказав своей дочке Варваре нарядиться в самую лучшую одежду, привела её к дому новосёлов.
- А где женишок-то? – спросила она.
- Ещё не явился, - ответили ей бабы. – А ты зачем Варьку-то привела?
- А вам-то что? Вы тут стоите, глазеете. И она пускай поглазеет.
- Жениху на глаза показать её вздумала? Ишь, хитра же ты, Манька! Обскакать нас всех вздумала! Раз так, то я тоже свою дочку приведу…
- И я свою приведу…
- И я… - загудели бабы.
- И приводите, - встала в позу Мария. – Только не глянет он на ваших девок.
- Поди, на твою глянет…
- Что-то долго парня нет. Как бы не увела его Лушка…
- Да будет вам, на рыжую-конопатую никто из наших, сельских, не глядит, а тут жених городской! - махнула рукой одна бабонька, и все дружно рассмеялись.
- Тихо! Идёт! – раздался оклик, и все увидели, что завидный жених возвращается.
- А я вам тут помощницу привела, - подтолкнула свою дочку Мария. – Думаю, дом-то давно пустовал, нужно бы помочь вам прибраться внутри.
- Спасибо, думаю, мы сами справимся, - Павел бросил короткий взгляд на Варвару и прошёл мимо.
- Вот, видала! Получила! Не глянулась ему твоя Варька! – стали злорадствовать бабы.
- Глянулась! Ещё как глянулась! Просто вас, любопытных, много здесь собралось – застеснялся парень, - злилась Мария.
Прошла неделя, две. Май уже наступил, холодная апрельская погода сменилась майской жарой. Луша ждала, а Павел всё не являлся.
«А ведь говорил, что придёт, что друзей хочет завести…» - горько вздыхала Луша, сидя у окна и потеряв всякую надежду.
Вскоре Павел пришёл. Пришёл в самый неподходящий момент, когда Луша трудилась на грядках. Чумазой, в стареньком платье с многочисленными заплатками, ей было очень стыдно, что Павел застал её в таком виде.
- Простите, - краснела Луша. – Я неопрятно выгляжу…
- Я всё понимаю, - улыбнулся парень. – В этом ничего нет страшного, вы же работаете… Много у вас ещё работы осталось?
- Много… - ответила Луша, хлопая длинными ресницами.
- Я гляжу – места тут красивые. А речка тут рядышком имеется? Вы покажите мне свои родные места, Лукерья?
- Сегодня не смогу я, к вечеру нужно все грядки дополоть. А речка здесь имеется, только вода там холодная всегда…
- Давайте я помогу вам! – предложил парень.
- Вы?! – удивилась Луша. – Не будете же вы грядки полоть?
- Почему бы не прополоть? Вы мне только покажите, как это делается. Честно сказать, не делал я этого ни разу. Не было у нас никогда огорода…
- Так это бабья работа, а не мужская, - засмеялась Луша. Её улыбка озаряла всё вокруг, во всяком случае, так казалось Павлу.
- Какая разница? – махнул он рукой. – Я очень хочу вам помочь, хочу, чтобы вы скорее от работы освободились.
- Скоро отец придёт, - сказала Луша, помрачнев. – Ругаться станет, если увидит вас здесь.
- Ладно, я пойду… Но вечером всё равно приду.
- Я поздно с делами покончу.
- Сейчас денёчки длинные, я в восемь приду, - сказал Павел и удалился быстрым шагом.
Луша за день смертельно устала, обычно вечером она падала без сил. Но сейчас она готовилась к встрече с Павлом, словно на крыльях летая. Очень ей пригодилось платье, которое отдала в прошлом году сестра.
Луша жутко боялась, что Павел передумает приходить, поэтому то и дело выглядывала в окно, очень нервничая.
Павла не было. Луша села на лавку, закрыла лицо руками и расплакалась так, как не плакала даже в детстве, когда со всех сторон получала тычки и затрещины.
Скрипнула калитка. «Павел! Пришёл всё-таки!» - девушка вскочила с лавки и бросилась к окну.
Луша бежала со всех ног к двери, утирая на ходу слёзы, которые лились и лились нескончаемым потоком. Только теперь это были слёзы счастья.
- Что случилось? – забеспокоился парень, увидев зарёванную Лушу. – Отец запретил вам идти гулять?
- Нет, если я справляюсь с работой, то можно гулять… - Луша улыбалась своей лучезарной улыбкой сквозь слёзы и казалось, что её веснушки на лице стали ярче.
Они не спеша прогуливались по узким и пыльным деревенским улочкам, Луше хотелось, чтобы эти счастливые моменты не кончались никогда. Ей хотелось, чтобы они шли вот так, рядышком, всю жизнь.
По дороге им встретилась большая компания молодёжи, которая тоже шла на прогулку. Была в той компании и Варя.
- Нет, вы гляньте-ка! Рыжая-конопатая Лушка жениха какого отхватила! – скрипела она от злости зубами, Павел очень глянулся Варе. Глянулся он не только Варе, любая местная девушка мечтала оказаться на месте Луши.
Павел хотел сделать Варе замечание, но Луша его попросила: «Не надо, пожалуйста, давайте просто мимо пройдём».
Павел собирался так и сделать, но к Луше подошёл один из парней, старший брат Вари, и сильно её толкнул, от чего Луша упала. «Рыжуха нагулянная!» - зло произнёс он и сплюнул себе под ноги.
- Эй, ты что творишь? – крикнул Павел, помогая Луше подняться на ноги. – А ну, извинись перед Лукерьей!
- Ага, много чести! – довольно ухмылялся парень.
Павел, не помня себя, набросился на него с кулаками. Для Павла это была первая в жизни драка, а его противник имел большой опыт, сельские парни дрались нередко.
Луша пыталась разнять драку, но ей, как обычно, тоже досталось несколько ударов, остальная компания не вмешивалась, только свистели и подбадривали местного парня – противника Павла.
В тот вечер Павел вернулся домой с разбитой губой и заплывшим глазом, в кулачном бою он поиграл вчистую.
- Боже мой, сынок, что случилось? Как это вышло? – была в ужасе его мать.
- Похоже, наш сын отстаивал честь девушки! – довольно улыбался его отец. – Я прав, сынок?
Павел утвердительно покачал головой.
- Какой кошмар! – продолжала причитать мать. – Ну, и нравы у местных парней. Ужас, дикость!
- Вижу, мила твоему сердцу девушка, ради которой ты дрался! – не обращая внимания на причитания жены, сказал отец Павла.
- Очень мила, отец…
Спустя год Павел и Лукерья стали мужем и женой. В селе они оставаться не захотели, слишком много было недружелюбно настроенных по отношению к Луше людей. Завидовали ей буквально все, считали, что не заслужила она такого мужа.
Молодожёны перебрались в родной город Павла, где он небольшую артель основал. Лукерья, которую с детства тянуло к цифрам, выучилась на счетовода и стала работать в артели мужа.
- Лукерья Тихоновна! Лукерья Тихоновна! – уважительно обращались к ней со всех сторон.
Павел и Лукерья прожили долгую и счастливую совместную жизнь, по которой шли всегда вместе, всегда рука об руку. Четверых детей они родили, тринадцать внуков у них было, правнуков дождались.
Первой ушла Лукерья.
- Лушенька моя родная, как же я без тебя? - плакал глубокий старик Павел. – Ведь не мила мне без тебя жизнь…
На шестой день не стало и Павла…