Операция была поздно вечером, почти ночью – с 22:00 до 00:00. Длилась она, конечно, не два часа, но именно это время у меня зафиксировано от момента, когда меня увозят в операционную и привозят назад в палату, где я могу написать близким, что со мной всё в порядке.
В первый час после операции мне запретили всё. Советовали отдохнуть, поспать, но сильно не настаивали. Видимо, врачам всё же удобнее, когда пациент сам сообщает близким о своём самочувствии, чем они. Так как это в каком-то смысле показатель того, что всё прошло более, чем успешно. Соответственно, час я всем писала, лениво кликала по игрушкам на «AliExpress», что-то читала в Интернете, может быть, немного вздремнула и к часу-двум сделала несколько глотков воды. Наркоз у меня был хороший. Никакой реакции на воду не произошло. Так что ближе к утру я ещё немного попила, а потом мне разрешили и встать.
Ну, как разрешили? Первая вошедшая в мою палату женщина (и, как я сейчас понимаю, врачом она не была) сказала, что я могу потихоньку сесть на кровати, немного отдохнуть, встать и, если не закружится голова, сходить по коридору до туалета. Когда мне то же самое через пару часов повторил делавший утренний обход врач, я уже вернулась из последнего без всяких головокружений и не очень понимала, чего от меня хотят?
В 8:50 принесли завтрак.
Как и предупреждала доктор накануне операции, он оказался полностью жидким: манная каша (скорее всего, на воде) без малейших признаков сливочного масла, кислый, как мне показалось, йогурт и совсем жиденький ромашковый чай.
Есть и хотелось, и не хотелось одновременно. Завтрак шёл туго. Но я заставила себя всё проглотить и удержать в желудке. Минут через десять всё улеглось.
Обед принесли в 13:20. В специальном сохраняющем тепло лотке (сверху к нему ещё крышка прилагалась) я обнаружила куриный бульон без всего (если там что и плавало, то какие-то ошмётки куриных волокон и не более того), слабенький компот из шиповника и маленькую бутылочку кефира. Кефир я не люблю. Как мне казалось. Теперь всё в порядке! После пережитых испытаний мы с ним поладили. В обед я уже ела с аппетитом. Если и мутило, то немного.
Ужин был в 18:00. Состоял из похожей на кисель овсяной каши, «утреннего йогурта» и более насыщенного, чем в обед, компота из клубники. Его мне удалось съесть сидя, любуясь на сойку, скачущую по ветке дальнего дерева.
Воду мне велели… просто пить в течение всего дня, но так как уже с обеда я начала периодически проваливаться в сон, то пила немного.
На второй день меня выписали. Но перед этим само собой накормили. И принесённый в 8:30 утра завтрак на этот раз оказался более сытным, так как включал в себя более густую овсянку (а может и смесь, типа «Геркулеса»), более твёрдый творог, более интересный йогурт – малиновый и более крепкий чай, но всё же травяной – из чабреца, к которому прилагался пакетик сахара.
В начале я глазам своим не поверила. На тот момент мне уже дали выписку с рекомендациями, в которой значилась двухнедельная диета, не подразумевающая сладости, а тут – сахар. Открыла пакетик. Макнула в него палец. Попробовала. Реальный сахар! Высыпала в чай, решив, что дело превыше слов, а чуть-чуть сладкого моей раскалывающейся от боли голове – не помешает.
На этот раз ела я с трудом: болело ободранное трубкой горло, нос уже выдавал первые признаки простуды. Еда казалась невероятно сытной. Я смотрела на неё и не понимала, неужели это – та самая маленькая порция, которой мне нужно питаться несколько раз в день? Йогурт в меня уже не влез. Взяла домой. Съела вместо обеда.
Материал оказался полезным? Ставьте лайк. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые статьи.