Роман «Звёздочка моя» глава 10 «Завтра будет завтра» часть 38
Иван глубоко вздохнул и медленно выдохнул, а потом во всю глотку прокричал:
— Я люблю-у свою-у Таньку-у! Люблю-у!
Соседи по полю услышав признание Ширяева в любви своей жене, отвлеклись от дел насущных, ожидая, что будет дальше. Усталость у них как рукой сняло, им хотелось увидеть нечто такое, чтобы было потом о чём посудачить.
— Я люблю-у свою-у жену-у! — опять повторил Иван. Он обвёл взглядом соседей и спросил: — Вы все слышали?
— Ещё бы! — с усмешкой отозвалась бывшая соседка Ширяевых по коммунальной квартире Задунайская, неторопливо прогуливающаяся по дороге с маленькой неказистой собачкой на поводке. На Матрёне Никитичне была надета всё та же выцветшая синяя болоньевая куртка, и видавшие виды старенькое хлопчатобумажное трико с вытянутыми коленками. — Мы даже слышали, как ты её любишь за стенкой коммунальной квартиры! — с ехидцей в голосе проговорила она, а потом поправила головной шерстяной платок, боясь застудить уши.
Татьяна смутилась и отвернулась, перебирая выкопанную картошку.
— О! Какие люди! Сама Матрёна Ильинична к нам пожаловала, да не одна, а с этой чудесной милой собачонкой! Здравствуйте, уважаемая! — Иван сделал глубокий реверанс.
— День добрый! Да, меня вот Миска выгуливает.
— Ну ладно хоть не поварёшка, — пошутил Ширяев.
— Не поверишь, а мой Пётр Кузьмич, хотел нашу Миску — Поварёшкой назвать, да я не дала! — оживилась Задунайская.
— Ну надо же а, какое совпадение! А зря не дали.
— Да почему зря? — Задунайская взяла свою любимицу на руки и чмокнула её в мордочку, а потом заявила: — Миска — не прочь быть Миской! Так ведь, ляля моя?
Собачка визгливо гавкнула, подтверждая слова хозяйки. Матрёна Ильинична расплылась в улыбке и глядя на собачку, ласково ей сказала:
— Да милая ты моя! Всё-всё понимаешь. Вот умняшка, так умняшка! — она готова была её расцеловать от мордочки до хвоста.
— А вы, Матрёна Ильинична, прямо как чеховская дама с собачкой.
— Уже не первый раз это слышу! — игриво ответила Задунайская.
— Вам только шляпки не хватает.
— Шляпка есть, но сегодня не та погода. В платке надёжнее, а то, как бы уши не продуло.
— И правильно делаете: ваши ушки надо беречь! — заливался Иван соловьём.
Татьяна вспомнила как муж подглядывал за бывшей соседкой в окно ванной и в её жилах взыграла ревность.
— Ваня-а! — прикрикнула на мужа Татьяна. — Не отвлекайся, нам картошку копать надо.
— Ну раз надо, то значит надо, — откланялся Иван.
— А Танька-то твоя, как была хабалкой, так хабалкой и осталась, — уходя заметила Задунайская.
— От хабалки и слышу! — огрызнулась ей в след Ширяева.
— Бабоньки! Не надо ссориться. Я люблю вас обеих! — объявил Иван и получил от ревнивой жены резкий удар в область солнечного сплетения, от которого у него перехватило дыхание и, он не в состоянии был ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Ваня, что с тобой? — испугалась Татьяна. — Тебе больно? Да? Я не хотела, Ваня. Не хотела. Это всё она, она виновата. Ходит тут в растянутых трику́шках* и мужиков семейных завлекает. Хоть бы людей постыдилась.
— Да я своего Петра Кузьмича ни на кого не променяю! — заявила Задунайская.
— Ты сказки рассказывай, да не мне! — ответила ей Татьяна. — Довела до греха и лыбится…
— А что мне теперь плакать, что ли? Мы с Миской гуляем и никого не трогаем.
— Да иди ты уже туда, куда шла! — Татьяна запустила в бывшую соседку картошкой.
Иван, корчась от боли, не мог проронить ни слова пару минут.
— Ваня милый, любимый! Дыши, Ваня! Дыши! — умоляла мужа Татьяна.
— Вот до чего любовь-то доводит! — оглянулась Матрёна Ильинична. — Эх, Ванька! Не ту ты бабу любишь! Ой, не ту.
— Да пошла ты, — прошипела Ширяева, — пока я тебе тоже не накостыляла.
— Хабалка! — прибавив шаг обозвала её напоследок Задунайская. — Пойдём, Миска! От таких подальше держаться надо.
— Это ещё разобраться надо: кто из нас хабалка, — хмыкнула Татьяна.
Иван пришёл в себя и прошептал жене:
— Ну ты даёшь, мать. Лихо ты меня нокаутировала.
— Да я не нарочно. Прости! — Татьяна хотела обнять мужа, но он отстранился от неё. — Ты простишь меня, Вань? Ну, пожалуйста, прости, а, — заискивающе она посмотрела мужу в глаза.
— Погоди, мне пока не до того, — Иван высыпал из ведра картошку на землю, перевернул его и сел. Татьяна присела на корточки рядом с ним.
— Народ-то какой глазли́вый! — посетовала она. — Только услышали, что ты меня любишь и вот, пожалуйста, результат.
— Ты думаешь?
— А что тут думать? Это и так понятно, любимый мой.
Зеваки продолжали наблюдать за происходящим. Кто-то из мужчин не выдержал и спросил:
— А что продолжения не будет? Любовь закончилась?
— А вот это видел? — Татьяна показала ему фигу. — Наша любовь будет длиться вечно!
Ширяева положила голову на колени мужа и виновато прошептала:
— Прости меня, Ванечка! Прости.
Он погладил её и улыбаясь сказал:
— Я тебя теперь не царицей звать буду, а нокаутисткой!
— Да хоть как зови, только прости, — Татьяна вдруг резко стала покладистой.
— Да простил уже, нокаутисточка ты моя-а!
— А ты меня не разлюбил?
— Да такую, как ты, разве разлюбишь? Даже если и захочешь, то не сможешь.
— Тсс, — Татьяна поднесла указательный палец к губам и попросила, — только потише говори, а то, как бы опять нас не сглазили. Народ-то нынче видишь какой пошёл…
Пояснение:
в трику́шках* — в трико, в хлопчатобумажном трико со штрипками
© 23.05.2024 Елена Халдина, фото автора
Не теряйте меня, если что — я тут , продолжение романа, в первую очередь я теперь буду публиковать именно там, а потом уже тут.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной статьи.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Продолжение романа "Звёздочка моя" глава 10 часть 39 Картошка сама себя не выкопает будет опубликовано 25 мая 2024 в 04:00 по МСК
Предыдущая часть романа ↓
Начало романа "Звёздочка моя" ↓