Дверь захлопнулась. Диагноз поставлен. Веретеноклеточная саркома, мягких частей тела, 4 стадия. В легких метастазы.
За спиной, в кабинете врачи обсуждают план лечений. А у меня в голове отголоски фраз:
..Болезнь не встречалась ранее, практики наблюдения нет. В России не было случаев за последние сто лет..Надо искать очаг. Лёгкие, как звездное небо…
Как красиво звучит Звёздное небо..И как страшно представить..
Я оглядываю коридор, Романа нет. Ушел, не дождался. Надеюсь не услышал ничего. Медленно иду в палату, пытаюсь на ходу придумать, что сказать. Только не правду, не полностью. Произнести вслух диагноз и стадию, нельзя. Такое взрослый не выдержит, а он ребенок. Большой, но ребенок..
Палата пуста. Телефон не отвечает. Выключен.
Ребята, мамочки, медсестры, никто не видел и не знает где он. Прошу помощи у мальчишек. Обойти всю территорию больницы-коридоры-вокруг, помочь найти. Звоню в хостел, там тоже нет. Никто не задает лишних вопросов, наверно мой безумный взгляд говорит сам за себя.
Я спускаюсь в отделение гематологии и химиотерапии, к доктору с приятным голосом.
— Проходите, садитесь. Я вам все уже написала, исследования которые найдут очаг. Мрт, Скт, Пэт, что нужно сделают с контрастом. Просканируют весь организм. Здесь страшная аббревиатура, но ничего болючего, всего несколько инъекций. Он просто полежит в специальных аппаратах несколько часов.
— Насколько срочно это нужно сделать?
— Не откладывая, завтра. Это дорогие исследования. Ждать квоту, искать деньги у вас нет времени. Сейчас спуститесь в фонд "Подари мне жизнь", они помогут оформить все бумаги и переведут оплату. Я уже договорилась. С утра идёте в центр Рогачева. Где Роман?
— Не могу найти.
— С вами разговаривал психолог? Пока лежали, с ним велись психологические беседы?
Я качаю головой и понимаю, поздно. Рома не будет ни с кем разговаривать, уже..
Я смотрела на эту женщину и не видела в ней врача, видела доброе сердце и руку помощи. Единственную, добрую ладошку от врачей. Сочувствие лилось из ее глаз. Пока мы общались, все время забегали дети, заходили мамочки, медсестры и все твердили:
“Пойдемте делать химию, без вас никто не хочет”.
Как жаль, что таких врачей мало. Как жаль, что мы поздно встретились..
Фонд “Подари мне жизнь” оплатил нам все обследования. Мне не задавали лишних вопросов, не просили и не спрашивали, просто оформили бумаги и анкету на Рому. И всё. Волшебники еще существуют и живут среди нас.
Я вышла от них и впервые позвонила домой. Никто не знал, что мир уже перевернулся. Хотя объяснять ничего не пришлось. Мое молчание, слёзы и тишина в трубке, все рассказало без меня..
Через три часа поисков и хождений, я устала и пошла в хостел. А там отвернувшись к стенке лежал на кровати Роман..
Я не могла говорить. Что сказать своему ребёнку, когда объявили приговор? Какими словами объяснить и попытаться поддержать?
Плакать нельзя.
А он посмотрел на меня и просто стал собирать вещи, готовится домой.
— Закажи билет. Я хочу домой. Смысла оставаться здесь нет!
Я стала его уговаривать, объяснять про дополнительные обследования на завтра. А он сорвался и закричал..Впервые за 17 лет, поднял на меня голос.
— За что?! Мне 17! Я жить хочу!
В тот момент он не знал до мелочей свой диагноз. Но понял и почувствовал. Что его планы рухнули, планы которые строил на жизнь..
Слезы, слёзы, слезы..
Эту ночь мы провели в хостеле. Лежали в обнимку на односпальной кровати. Я гладила его и шептала, что хочу стать Джоном Коффи из фильма Зелёная миля..
Утром он пошёл на обследования…
P.S. Что слышал он и как долго был за дверью кабинета, пока шёл консилиум, останется тайной навсегда..
Продолжение следует..
Предыдущая глава здесь