Глава 10.
Как-то рано я оформилась и округлилась в некоторых местах, на фотографиях это заметно. Один одноклассник, как передала мне подруга Маша, ей говорил:
- С вами танцуешь, рука с талии все время сползает. То ли дело Оля (это он обо мне).
Несмотря на формы я была совершенным ребенком, ничего лишнего не позволяла. Пример тому случай с вечеринкой и бутылочкой, как я вырывалась и косу чуть не оторвала.
Фильм "Ромео и Джульетта" я посмотрела первый раз летом после девятого класса в огромном кинозале Ленинского Мемориала. Потом смотрела его ещё больше десяти раз. В последний раз со своим будущим мужем в кинотеатре "Октябрь" в Ленинграде.
И вот фильм показывают в Никольском. Рядом со мной сел парень, студент, красивый, стройный, похожий на Джима Моррисона, икону рок-н-ролла.
Я затаила дыхание. Это был сын нашего физрука - Шурик. Он о чем-то меня спрашивал, не помню. Гениальный фильм великого Дзефирелли, потрясающая музыка Нино Рота, красавец студент рядом, как не потерять голову? Представьте себе улицу, тускло освещённую редкими лампочками на столбах, дорога, мягкая от толстого слоя пыли. Стрекочут кузнечики, пахнет скошенной травой. Рядом со мной вдруг появляется он, с гитарой на плече, в расклешенных брюках и приталенной рубашке, именуемой батником. Заговорил со мной, как будто мы с ним были сто лет знакомы, угостил меня небольшим красным яблочком. Когда дошли до дома, он предложил мне:
- Смотри, какая теплая ночь, какие звёзды! Давай ещё погуляем чуть-чуть!
- Что вы? Смотрите, папа в окошко смотрит. Видите? Он мне устроит "прогулку".
- А хочешь, я спрошу у него разрешения? Со мной отпустит. Он меня знает.
- Откуда? - спрашиваю я.
- Так он у нас бывал, к папе приходил.
- Нет, не надо! Я пойду! Мне пора!
Я убежала, а Шурик развернулся и пошел с территории, перебирая струны гитары. Не поверила я ему. Такой красавец! А кто я? Подросток желторотый, гадкий утёнок.
У меня в то время намечалась симпатия с братом Тамары Ралле Юрой. Я ходила к ним домой запросто, так же, как и подруга ко мне. Иногда я заставала там ее старшего брата. Юра был самым воспитанным и вежливым в их семье. Учился он хорошо, собирался поступать в институт. Он, как все Ралле, имел хороший слух и неплохой голос, учился играть на гитаре. А ещё у него была приставка, самодельная радиостанция, моднейшее развлечение молодежи тех лет. Выходили в эфир на средних волнах, развлекали друг друга музыкой с пластинок. А Юра сам пел под гитару жалобные дворовые песни: "Ничего от тебя мне не на-а-дА, только знай, что на этом веку-у-у я в душе своей капельку яда для тебя одной сберегу..." У него это неплохо получалось. Мы с Тамарой ему подпевали. Милиция ходила по домам, отнимала приставки и штрафовала хулиганов, засоряющих эфир. Но Юре повезло, ни разу не попался.
Закончились экзамены. Таня готовилась к выпускному. Жена дяди Толи прислала ткань для платья, капрон пупырышками, чуть розоватый. Ей сшили шикарное платье. Пышная юбка крупными складками, широкий пояс. Я тоже была в красивом платье. На выпускной вечер я ходила вместе с родителями, даже за столом сидела, лимонад пила с печеньем. Танюша и Юра учились в параллельных классах. Он был в белой рубашке с галстуком и в синем джемпере. Когда заиграла музыка, Юра пригласил меня танцевать. После выпускного все пошли на берег Волги встречать рассвет. Мама строго наказала мне не отходить от сестры. Но Танюшка со своим Володей (будущим мужем) куда-то пропали, и мы с Юрой, не найдя их, пошли к нашему дому дожидаться там. Сидели на лавочке под черемухой, переговорили обо всем на свете. Под утро мой кавалер уже засыпал, сидя рядом со мной.
- Юр, иди уже домой. Смотри светает. Скоро мама с папой проснутся.
- А как же Татьяна? Может быть, ещё подождем?
- Да, нет! Иди! Возьми свою кофту, -я сняла с плеч его синий джемпер.
- Замёрзнешь ведь! Потом заберу!
- Нет, бери сейчас.
Он ушел, а я полезла через забор, чтобы найти что-нибудь накрыться от утреннего холода. Проходя мимо веранды, услышала разговор родителей:
- Саш, утро уже, а девок-то нет.
- Пусть только явятся, я им задам!
Я не выдержала и говорю:
- Да, тут я! Давно уже тут!
- А Татьяна где?
- Она сейчас придет.
- Марш спать! Утром я вам всыплю по первое число! - грозно прозвучал голос папы.
Я поплелась домой, скинула платье и, не умывшись, брякнулась на родительскую кровать (непонятно, почему). Только легла, бежит Танюшка:
- Ты что не дождалась меня?
- Ага, тебя дождешься. Вымерзла вся. Ложись уже рядом. Вон, как зубы у тебя стучат. Залезай.
Танюшка легла рядом на высокой родительской кровати, обняла меня, согреваясь.
- Попадет нам с тобой! Давай договариваться, что будем говорить, - сонным голосом пробормотала она.
В августе Таня поступила в педагогический на отделение русского языка и литературы, а Юра в Политех экзамены провалил. Чтобы не терять год, он устроился на работу в железнодорожное депо и на вечернее отделение железнодорожного института. На выходные он ездил домой, привозил петарды и фальшфаеры. Помню, как в дождик мы жгли их на берегу. Юра любил рассказывать анекдоты, получалось очень смешно. Дружили мы тогда втроём, любовью и не пахло.
Ближе к весне я уже смотрела на него, как на своего парня. Он приходил на танцы к нам в интернат, приглашал меня. Мне нравилось танцевать с ним.
На Восьмое марта Юра подарил мне вазочку с искусственной розой, которая очень сладко пахла, причем до конца, пока я ее где-то не потеряла года через два.
В армию Юру не взяли. У него одна рука немного не разгибалась, срослась неправильно после перелома, кажется. В институт он поступил на другой год, именно туда, куда хотел. В это лето я, после девятого класса и поездки в Ленинград, и Юра, после зачисления в институт, не расставались. Мама и папа знали, что мы дружим, и разрешали ему приходить к нам вместе с Тамарой. Помню, как мы втроем объедались арбузами и дынями под Санинской ранеткой, как опять же втроем ходили за грибами и купались в Волге, как первый раз целовались, сидя на склоне оврага (уже без Тамары). Целоваться мне, кстати, совсем не понравилось.
За нами все время следил мой одноклассник, тоже Юра, сын учительницы по химии. Он постоянно был где-то рядом. Взбирался на забор и кричал, сверкая белозубой улыбкой: "Привет из Бомбея!", потому что я как-то сказала, что он похож на Гопала из индийского фильма.
Симпатичный был мальчишка, но очень назойливый.
Да, ещё и Шурик объявился как-то. Догнал меня, идущую из кино, и говорит: "Большая стала, с мальчиками встречаешься." Я шла, молча. Что я ему скажу? Выросло дитятко. Куда же деваться?
Если бы я не уехала учиться в Ленинград, вполне возможно, что была бы сейчас с другой фамилией. Но жизнь, как и история, не терпит сослагательного наклонения.