Вечер Елина потратила на лоскут ткани. Несколько вариантов мережки, пусть и маленькие по размеру образцы получились, заняли почти весь вечер. И Морна и Корна трудились рядышком – учились. Мужчин, брошенных на произвол судьбы, доверили покормить Фере.
Утром лоскут был доставлен в мастерскую конкурентки фру Калерии. Хозяйка оказалась очень неприятной особой и выгнала «наглую попрошайку», даже не посмотрев работу. Возможно, не стоило сразу озвучивать цену.
Повезло только в следующем заведении. Было оно поскромнее, чем ателье фру Калерии, но фру Лица – молодая, лет сорока девушка – оказалась гораздо любезнее и сообразительнее. Поморщилась, услышав цену, но спорить не стала. В благодарность Елина показала ей еще и французский узелок.
Заниматься сама вышивками она не планировала. Только если для себя и для близких. Вон, Вара ходит в простой серой рубахе. А можно было бы сделать аккуратную вышивку по вороту и краю рукава. Здесь красивая и дорогая одежда – показатель статуса. Чтобы каждый встречный видел – с кем дело имеет. Уговорить его сбрить кудлатую бороденку, и был бы вполне «гарный хлопец».
Ладно, всё это она решит дома. Даже странно, что всего за несколько дней страшный сарай она стала воспринимать как дом. Это точно из-за Морны. Очень уж человек она славный. Да и малого нужно нормально одеть, а то ни дать, ни взять – босяк деревенский.
Кста-ати!
Деревенский или нет, а вот грамоте-то стоило бы поучить парня. Да и самой заодно. Боже мой, сколько ещё сделать нужно, и большую часть – совершенно не понятно – как именно. Ведь даже не известно, умеет ли, например, Морна читать и писать. Ладно, впереди ещё целое лето – нужно дом в божий вид привести, чтобы жить по-человечески, а не как собаки в сарае заброшенном.
Последний набег на рынок. Завтра уже уезжать с утра. Что купим сейчас – с тем и будем ближайшие месяцы. Ещё один раз выдержать такую дорогу – это точно не раньше осени.
Пуховые подушки, шесть штук – просили по серебрушке за каждую, сторговала пять за все. Хорошие подушки, большие, легкие, упругие. Гусиный пух. Хотела вскрыть одну, посмотреть, потом сообразила, что синтепона в этом мире точно нет. Еще раз сходила к гончару, дозаказала кое-что, оплатила уже сама. Две пары туфель, одни – себе, вторые – Морне. На себя еле выбрала – слишком узенькая ножка, на Морну нашли сразу, а вот ей пришлось чуть не весь товар на рынке перемерять. Сапожки для зимы Гантею. Размер Морна сама выбирала – ну она лучше знает. Несколько кусков сукна на зимние куртки и плащи. Для всех, а не как тот серый, только для неё. Еще два отреза шелка: один бордовый и один густо зеленый. Очень дорогие. Обычный отрез – серебрушка, эти – по две каждый. Но Морна оказалась права. Чем ярче ткань окрашена – тем дороже. Хорошо хоть, что это природный цвет нитей, и ткани не линяют. О, кстати, по поводу линяют...
– Морна, а где можно краски купить?
– Какие такие краски?
– Да любые. Которыми ткани красят или дерево.
– Дак ткани красят там, где делают их. Ситцы и сатины в Сарандане и красят. Бархат из нашего шёлка делают, дак он сразу цветной. А чтобы там дерево красили – я этого не слыхала. Зачем деревья-то красить?
– Ладно, это я так спросила.
– Для лица есть краски. Модницы вот в городе-та красятся.
– Это не то... Хотя – посмотреть можно.
Торговец товарами из Сарандана на весь рынок был один. Понятно – монополист. Значит и цену будет ломить. У него стояли горшочки с какими-то подозрительными мазями, и висели пучки трав.
А вот выбор приправ порадовал. А цена – не очень. Зато был шафран, который дает прекрасный желтый цвет, а ещё – индиго и кореопсис. Кореопсис так и лежал засушенными цветочками. Прекрасно, значит, можно будет высадить в огороде. Красителей для ее целей нужно было не так и много, но чем разнообразнее цвета – тем лучше. Хотя паниковать рано. Есть же еще ягоды, тоже разные цвета дадут. Свёкла там, вишня. Придумаем. А вот палочки корицы – хоть и дорого дерет, но нужны обязательно. Без булочек с корицей – и дом не дом.
– Уважаемый, мне недавно знакомая советовала мазь, делают ее их жира и добавляют такой ярко-желтый порошок. Говорят, что очень помогает от прыщей и прочего. Этот порошок ужасно воняет, если попадает в огонь.
– Вы, барышня, наверное, про вонюч-камень говорите. Есть у меня такая мазь, очень рекомендую, прекрасное средство, от него кожа будет без единого пятнышка.
– Уважаемый, а нельзя ли мне сам камень купить? Мазь испортится, а живу я очень далеко, каждый раз ездить не смогу.
– О, это очень дорогой ингредиент, барышня. Сами понимаете – такая ценность.
– Покажите, пожалуйста.
– Я даже не знаю, хватит ли у вас средств на приобретение. Такие вещи очень, очень тяжело достать.
– Такие вещи, уважаемый, есть в арсенале каждой травницы, которая притирания для деревенских баб делает. Я могу поискать и в другом месте...
Кусок серы – размером, примерно, в два кулака – ей обошелся в серебрушку. Купец стоял насмерть, а её время поджимало. Вот же буржуин недорезанный!
Еще какие-то покупки, прилавки, разговоры, торг бесконечный...
Пришла в себя Елина уже в доме Кубера. Вара укладывал на телегу её последнее приобретение – огромный копчёный окорок, и два средних мешка – с фасолью и с горохом.
Ужинали в полном молчании. За эти дни устали все – и гости, и хозяева. Так же – в молчании – пили чай.
– Кубер, – обратилась просто, среди родственников не положены всякие «фру» и «уважаемый». – Кубер, а что вы будете с горшком лака испорченного делать?
– Дак вылить надо, толку от него нет, но рука не поднимается. Ну, придётся. Хоть горшок спасу.
– А продайте его мне. Если не дорого, то я возьму.
За столом воцарилось молчание. На Елину одинаково удивленно смотрели все.
– Елинька, да тебе-то зачем?
– Морна, я одну штуку придумала, получится – покажу, а нет – так и говорить не о чем будет.
Теперь Морна смотрела на Кубера. Под этим взглядом он чуть поёжился.
– Ну, пойдем в мастерскую, там посмотрим.
– Да ты цену-то назови, Кубер.
А вот не тот человек была Морна, который деньги растрынькивать даст!
– Дак я за него серебрушку и двенадцать медяков отдал, Единый мне свидетель!
– А выльешь ты его забесплатно! Еще и горшок испорчен!
У Елины не было ни сил, ни желания торговаться. Кроме того – она собиралась просить хозяев о любезности: доставить заказанный товар в деревню. Так что она просто взяла Кубера за мозолистую лапищу и утащила его в мастерскую…
Утро наступило слишком быстро, никто не успел отдохнуть. Даже спустя время, Елина не любила вспоминать дорогу домой. Часть пути в самом начале пришлось проделать пешком, только это и спасло от разбитости, но она стерла ногу и устала, как собака.
Домой доехали уже на закате.
С утра все были вялые, разбирали привезённое, распихивали по местам. Только Гантей скакал козлом и радовался жизни, путаясь под ногами и пытаясь распаковать и увидеть всё сразу, за что схватил некрепкий подзатыльник от Морны и был отправлен «исправляться» за дровами.
На следующий день Вара и Гантей вышли в море.
До обеда почти не виделись – накопились дела по дому и хозяйству. Скоренько похватали оставшуюся с утра холодную баку, по кусочку окорока – и по делам, дальше шуршать.
Елина вытащила из погреба молоко, многовато скопилось. Часть заквасилась. Сварила творог, получилось много.
Куда столько, продавать?
Нет уж, лучше так: набрала немного золы, просеяла, залила небольшим количеством кипящей воды. К вечеру процедила аккуратно, стараясь не взбаламутить нижний слой грязи. Получилась желтоватая прозрачная жидкость. Концентрации она, конечно, не знала, но придется устанавливать опытным путём. Всё на глазок. Килограмм творога, пара литров молока, яйцо, соли пол-ложки, масла сливочного – ну вот этот кусочек – как раз грамм сто-сто пятьдесят. Да! Еще ведь тмин она привезла. Ну, можно ложечку тмина.
Масло растопила, туда – соль и немного зольной воды. Попробовала каплю, нормально. Молоко нагреть почти до кипения, и творог, размятый, туда. Варила до липкости несколько минут, отцедила в ткань. Горячий сыр, похожий на резину желтоватую, вывалила в большую миску. Взяла толкушку и в горячую тянущуюся массу влила масло с солью и содой. Мять-мять-мять, теперь – яйцо, и опять разминать. В самом конце – тмин. Сложила все в миску из-под масла, накрыла чистой тряпицей – и в погреб.
Ну, можно передохнуть немного. К утру как раз остынет.
Ужин, и самое приятное за весь день – вечерний чай с мёдом.
Пили на заднем крыльце. Кур уже загнали. Камень прогрелся за день на солнышке и был почти горячим.
Благодать просто.
– Морна, я вот спросить хотела… Зимой холодно будет?
– Дак каку зиму как. В этом году снег чуть не месяц лежал, думала, околеем от холода. Ну ничо, пережили.
– Надо достраивать дом и утеплять. И печка нормальная нужна. На нашу, поди, дров не напасешься.
– Да-а… Как огонь потух, так и холодно, хоть круглы сутки топи её, заразу! Тока ведь дорого это, столько у нас денег нет.
– А сколько нужно?
– Дак кто знат-та? Уж три-та золотых точно, а то и больше.
Елина ушла в комнату, вытащила мешок с монетами и высыпала его Морне в фартук.
– Вот, смотри, тут осталось восемь золотых и мелочь еще.
– Спаси Единый, Елька... Ты где-жа взяла такое?
– Ну, платья я продала, а потом ещё показала кое-что по вышивкам.
– Да ты чо говоришь-та такое? Неужели за вышивки столь золота дают? Еля, если ты где согрешила, дак ты скажи, можа поправить всё... Ты от семьи-та не скрывай, я жа помочь хочу!
Если бы Елина кинулась убеждать, что это она честно заработала – кто знает, поверила бы ей Морна или нет. Но девушка так весело и легко рассмеялась, что Морна озадачилась, но где-то там, на уровне подсознания поняла, что страшного ничего не случилось.
– Морна, милая, я их правда заработала. И Ферна свидетель, при ней всё было. И платили мне при ней. Фру Кальма мне при ней платила пять золотых.
– Да неужли за вышивки золотом платят? Когда жа ты стока навышивать-та успела? Ведь платья уже готовые за серебро отдала, а золото-та тогда за что получила?
– Морна, ты помнишь, как я вам с Корной мережку показывала? Понимаешь, я не делала ей вышивки. Я ей показала новые способы вышивки. Она так не умела. Теперь она будет вышивать и продавать свои работы ещё дороже. И не один раз, как я ей продала, а всю жизнь. Понимаешь? Я же не один способ ей показала. А ещё другой мастерице показала. И тоже за пять золотых.
– Ты два раза продала, что ли, получается?
– Нет, не переживай. Я им разное показала. Каждой – своё. Я так-то понимаю, что пять золотых – не маленькие деньги. Но я придумала, чем дальше на жизнь зарабатывать, и не нужно бояться тратить. Я хочу жить, чтобы тепло, сухо, чисто. Чтобы удобно у нас дома было. И за дом не бойся. Себе не оставлю. Это твой дом. Вот будет мне двадцать, пойдем к Телепу, свидетелей возьмем и всё на тебя оформим. Но я же тоже здесь живу, ты меня растила, кормила, лечила. Пусть у нас дома красиво будет.
– Дак, детка ж ты моя, разве ж я против. Только чо-та мне боязно. Мало ли чево не так пойдет.
– Всё так пойдет, вот Вара послезавтра вернется – сядем и обсудим, что нужно, сколько людей в помощь нанять, какой материал купить. Ну, там дерево на полы и двери, потолок опять же нужен. Как у Корны в городе. Потому у них и тепло в доме. Ну, вот всё решим и начнем.
– Еля, дак где жа дерева-та на потолок взять? Или тама на пол? У нас же лесов-та нет, как в Кроуне. Ты жа сама-та поглянь, одни кустарники вокруг. Тута же везде камень, потому и не растут деревья-та. Думаешь, балки для дома откуда взялись-та? Дак везли с города их. Кажду досочку оттуда везут.
У-упс...
Как-то такого подвоха от судьбы Елина не ожидала. Хотя, если подумать хорошенько...
Да и наплевать на дерево. Глинобитные полы можно сделать не хуже. Вот потолок – тут сложнее. Надо подумать будет. Хотя, чего особенно-то думать. Натяжные потолки есть из пластика, если, например, шёлк пропитать чем-то, ну там хоть воском или жиром каким...
Надо будет с мужиками местными поговорить, что-то да есть такое, наверняка. Так-то она шёлк планировала на стены, а непропряды аппликациями закрыть, ну, типа обоев. Но потолок нужнее. Да и закупить можно будет ещё. К осени как раз будет товар на продажу, придётся снова ехать. Ой, дел куча...
– Морна, а зачем нам лошадь? Если вот ты ездишь в город только два раза в год. А остальное время?
– Дак иной раз и на Торг ездим, а так – соседи с деревни берут. Ну и деньгу – соответственно, и кормят его, я завсегда договариваюсь, чтоба хорошо кормили. И слежу. Кто худо кормит – тому не даю. А берут Кука, дак в город ездиет на нём кто, бывает – тоже на Торг, и лошадь-та мало у кого есть, так что всё каку-та деньгу приносит в дом. Ты не смотри, что он медлительный, зато выносливый и не капризный. Не нужно продавать-та его.
–Да с чего ты решила, что я продать хочу?
– Мало ли, ты вона как всё по-новому крутишь.
– Морна, ты просто забываешь, что у меня память нарушена. Ну, в смысле: я не всё помню, что было раньше со мной. Поэтому и расспрашиваю. А вовсе не для того, чтобы твое хозяйство налаженное и удобное порушить. Мне, наоборот, очень нравится, как ты дом ведёшь и все успеваешь, и всё знаешь.
– Правда?
– Ну, конечно. Ты как распоряжалась домом, так и будешь. Я вон и деньги тебе все отдала, ты лучше знаешь, куда припрятать. А сейчас пошли уже спать, завтра дел много. И ещё… Я на завтра, на утро, нам сыр приготовила, так что ты ничего не стряпай – хватит нам и бутербродов. Хлеб городской остался же ещё?
– Дак почти каравай целый. Надо есть, черствеет. Тока в городе такой и пекут. Сыр-та вот я люблю, но у нас не делают. Завозят из Кроуна в Варус, но не всегда есть, этот раз дак не было.
– А мы печку сложим другую – у нас хлебушек еще лучше будет. А сыр домашний я тебя научу варить, если завтра понравится. Он не так долго хранится, как городской ваш, но тоже вкусный очень.
– Пошли тебе Единый светлых снов, деточка.
продолжение