Рождённый ползать летать не может. – Может, это про меня?
Самое большее, чего я достиг в Успехе, сем боге нынешнего времени, это что ко мне в друзья в фейсбуке попросился Бортко. Наверно, попалось ему на глаза, как я его пропесочил, и…
(Он, кстати, как и Сергей Некрасов, с которым я решил разобраться, кому только ни подпевает своим творчеством.)
Я было чуть не свёл знакомство с Сергеем Кургнняном. Он даже предложил зайти к нему в театр (он тогда был режиссёр), когда я окажусь в Москве. Но. Не судьба. Началась перестройка, мне больше не пришлось быть в Москве в связи с командировками на заводы, как бывало, а – только от большого семейного несчастья. И я про него даже не вспомнил.
Факт тот, что я, как родился в глухой провинции, так, собственно, по жизни из этого масштаба не вышел.
И, может, потому представители креативного класса, какие мне «встречались» в интернете (в собственно жизни я давно не живу), были всё больше под стать моему происхождению – культурно тёмные.
А вот Сергей Некрасов, мне показалось, стал обслуживать культурно тонких хозяев капиталистической жизни. Демонстрирует им, что можно и прохристианское искусство приспособить к их нешуточно высоким запросам. (Христианство философски очень высоко залетает. В нём, бывает, субъективно переживают настолько большую радость, из насколько глубокого горя оно, христианство, родилось. Не случайно было много подвигов великомучеников.) Но сперва, - в катакомбный период церкви, - внешне мечтаемое инобытие выражалось соответствующим себе образом (по-нашему-обычному – ужасно). А 2000 лет спустя, в постсоветской России, хочется буржуям красоты по-нашему-обычному. Может, потому по-обычному, что детство-то их было в такой же темени, как и у меня. А как они, в отличие от меня, сумели материально (а кто-то и духовно) взлететь, то и хотят они радости не чисто христианской (духовной и соответствующей бестелесной душе, спасённой), а и эстетической.
Сергей Некрасов почуял такой социальный заказ и стал его исполнять со всем присущим ему талантом. – А талант заключается в том, что художник умеет идеал духовной радости из сознания вытеснить в подсознание, и тот там совершает чудеса «текстовой» странности для времени создания произведения (прорывает цензуру сознания).
Сергей Некрасов не врёт, думаю, что к нему библейские образы неведомо откуда приходят.
Смотрите.
Профанно, перед нами какой-то святой, лысый, с длинной бородой, уже много лет, собственно, не живущий на этом свете (мало ест, мало пьёт), и от старости ему уже пора домой, в рай, где его за святость ждут. Брови его нахмурены, усы – повисли, как и нос…
Жаль, ангела хранителя под накидкой я нашёл единственного.
Но главное мне не по зубам: как такая красота достигнута? Почему это так бешено красиво?
Это как непостижимость Бога…
Могу только завывать. Да вспоминать насмешливые слова Раушенбаха, мол, что это за наука – искусствоведение, если ничего, кроме ахов и охов не может внятно сказать.
С более длинной бородой Иону не рисуют. Такой канон.
«…его облик оставался практически неизменным на протяжении веков. Темноволосым средовеком с большой плешью, с короткой округлой бородой…» (https://www.pravenc.ru/text/578248.html).
Но какая может быть претензия к Некрасову в 21 веке? Его публике, тонкой в эстетическом плане, наплевать на религиозный канон далёкой старины.
А красота тут, с китом, наверно, какая-то относящаяся к линии Хогарта:
Всё время переменная кривизна.
Что тут: пастух или священник как наставник паствы? Не очень придирчивая касательно религиозности публика Нестерова, наверно, по инерции считает это относящимся к религии и – красивым. Но на самом деле тут пастух несёт заблудившуюся и уставшую овцу на плечах. Что, впрочем, и красивый религиозный образ. Если я не ошибаюсь (я ж атеист). Может, верующий не может настолько переложить ответственность за себя с себя на пастыря.
Наверно, блудного сына, чтоб не уходить от Библии.
Прямо слияние душ выражено.
Но самое красивое – первая вещь. Согласны?
Не знаю, как это называется (поисковик не определяет), но тема – как Лот с дочерьми бегут из дома, как велел ангел, не оглядываясь, а жена его ослушалась Божьей воли и оглянулась, за что Он превратил её в соляной столб.
Странно, что можно так много просто «рассказать» столь малыми средствами.
А меня всё бередит, что я не могу сказать словами, почему и это красиво…
Субъективно – потому что работает узнавание, которое тут – затруднено. Остранение как это назвал, по-моему, Шкловский. – Например, это набрасывание женщин платка на голову.
Это набрасывание мужчин накидок на голову и плечи.
Или такой символ единого порыва (уйти из грешного города), как чуть разные в одинаковости наклоны посоха и спин…
Шестилетка (в 1944 году), я рисовал штурм Атлантического вала нашими… Так у меня все орудия танков были параллельны друг другу, то же – со штурмовиками ИЛ-2. Я ещё не соображал про эстетичность чуть-чуть разницы.
Узнаёшь, что изображено – и маслом по сердцу.
Или это не эстетика?
Отбило все мозги…
А как же со странностью?
Лаконизм, вроде, не Некрасов открыл для изящества.
Или само изящество стало новостью на фоне оболванивания, требуемого от масс капитализмом? – Тогда Сергей Некрасов даже на оппозиционера тянет?
Его сердило опрощенство до того, как он стал Библию иллюстрировать.
С этой репродукции началось моё знакомство с художником. – Я не смог пройти мимо этой вещи, а почему, понять не мог. И стал метаться по интернету. И только теперь мне пришло в голову, что он тут против так называемого массового искусства. Понятного. – Для этого – думается теперь – он принялся городить противоречия, чем массовое искусство не пользуется. – Смотрите. – Нет. Начнём с названия. Мне оно резануло ухо: нет такого слова в русском языке. Всё знающий интернет подтвердил. Ушаков, составлявший свой толковый словарь в «в 1928-1940 годах <…> слово «качель» посчитал вышедшим из употребления» (https://dzen.ru/a/YvFfEgYFezyr9ipX):
«КАЧЕЛИ, качелей, ед. нет» (https://gufo.me/dict/ushakov/%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%B5%D0%BB%D0%B8).
А для особо эрудированных единственное число есть. Его применяли до революции и сразу после неё. Но новое – это хорошо забытое старое. Вот Некрасов, чтоб выпендриться и оторваться от масс и применил единственное число – с самоиронией.
Он, собственно, к религии со своей красотой пришёл тоже, будучи в оппозиции массовому искусству.
Такая же самоирония – небо и другие места в «Качели», исполненные как бы маляром. «Вам, Уралвагонзавод, нравится? – Получайте!» «Вы думаете, что схватили бога за бороду – приобщились к культуре? Думаете, взлетели высоко, как на качелях? А я свою точку зрения на вас возьму ещё более высокую». «Вы думаете, что на качелях – радуются? – А фигу вам! Я нарисую девушку безразличной».
Но, повторяю, я таких людей-эстетов вживую не встречал среди креативного класса. Разве что – одного, в фейсбуке. Бородин его фамилия. Он странно на меня лицом похож. Может, потому долго не выбрасывал меня из ФБ-друзей (я его непрерывно на вранье ловил), хоть другие ФБ-друзья требовали выбросить (другие ж – тёмные, как это обычно с моей точки зрения). Он высот достиг в сфере Успеха. Лично Путину не поддался на того умасливания. – Ему б Сергей Некрасов понравился бы.
12 мая 2024 г.