События развивались сумбурно. Закручивались, раскручивались. Марина не могла наблюдать за этим лично. Домой она не ходила, потому что боялась, что кто нибудь проследит ее путь, и хочет она или не хочет, но снова окажется в гуще событий, а ей это совсем не надо. Поэтому новости ей приносила Вера. Тогда , когда считала нужным. И когда была возможность дойти до матери незаметно. А это случалось не так уж часто. И в основном ночью. Мать встречала дочь в сумерках, и они разговаривали до самого утра. Сначала Вера сообщала новости, а потом они вместе, до утра, обсуждали и текущие новости, и людей, которые были интересны им в тот момент. Ночь проходила незаметно, а на рассвете Вера уходила. Опять до поры до времени.
Ну и буквально на первой беременности Оксаны Марина поняла, что все будет ещё страшней , чем она думала. Ей было очень горько от того, что она не может ничего поменять в этой истории. А если посмотреть с другой стороны, то члены этой семейки были тоже вполне взрослыми людьми. Но играли в какие то детские игры и совсем не хотели понимать, что закончится эти игры могут очень печально. Ведь игры то были не правильные. Бог плакал , глядя на них, Дьявол смеялся, а черти в аду чистили сковородки. Марина, хотела она, или не хотела, переживала за происходящее всей душой. Ей жалко было Оксану, жалко загубленных деток, жалко Люду, которая , чтобы не творила , страдала больше всех. Марина не верила в то, что Люда не переживала за дочь. Ведь она в этой жизни понимала и видела больше, чем молоденькая Оксана.
А Люда тем временем все таки выдавила из Оксаны беременность. Да так выдавила, что Оксану в больницу увезли. Увезли полумертвую и слегка синюю. Била Люда Оксану нещадно. Била тогда, когда не было Кости. А потом Костя бил Люду, за то, что она била Оксану. А потом прощения у нее просил. А как не просить то? Ведь Оксана после Людиной нежности попала в больницу не на один день. Этого Люда и добивалась. Хотела быть единственной женщиной у Кости. Хотя бы временно. А так как у Оксаны открылось кровотечение, ее лечение затянулось. Костя конечно посещал любимую дочь в больнице, но дома у него не оставалось вариантов. Там же была только Люда, а без любви Костя не мог. А Люда превратилась в королеву ночи, почти на месяц.
Но Оксана не собиралась сдавать позиции. И если наблюдать за этой семейкой со стороны, сильно казалось, что они не в себе. Причем все трое. Ну потому что нормальные люди не могли себя так вести. Марине конечно все это рассказывала Вера, а сама Вера во все уши слушала новости. И от коллег, и от соседей, и от учеников. Потому что все они жили рядом, кучно, работали тоже там, где было поближе, да ещё и по вечерам проводили время во дворах. Поэтому слухами земля помнится, и соответственно эти слухи доходили и до Веры. Конечно это был испорченный телефон. Один подробностей добавит, второй приукрасит, и получалось наверное совсем не то, что было на самом деле, но очевидцев то не было. Поэтому приходилось пользоваться тем, что доходило до ушей.
А последние новости были очень интересные. Разведка доложила, что теперь беременна Люда. Но Вера сразу не поверила. Людям скучно. Вот они и придумывают были и небылицы. Мало ли что кому в голову пришло. Вот увидит живот ,тогда можно будет говорить. А пока не будем обращать внимание на басни. Неизвестно кто и для чего их придумывал. Но увидеть живот Вере не удалось. Не сложилось. Потому что теперь в больницу попала Люда. Оказывается теперь Костя не хотел, чтобы беременность перешла в роды. А может дело не в беременности, может просто мстил за Оксану. Он не стал заморачиваться, он просто захотел проткнуть Людин живот вилами. Никто не видел, как он схватил вилы и какие раны нанес, но в больнице, которая находилась поблизости тоже работали свои люди. Поэтому тайны не получилось.
Жизнь этих троих в красивом домике между цветов превращалась в театр абсурда. Все ждали, что за Костей приедет милиция, будет суд, его посадят, и закончится наконец то эта фантасмагория. Но никто не спешил за Костей, чтобы его арестовать. Участковый ходил в больницу к Люде, а Костя его почему то не интересовал. Какая то разведка, то ли милицейская, то ли больничная, доложила, что Люда сказала, что сама напоролась на вилы. Что и как ей лечили уже никто не рассказал. Но было известно из третьих рук, что ей сделали операцию, и она отходит от наркоза в послеоперационной палате. Все соседи замерли в ожидании продолжения. Потому что даже ребенку было понятно, что это не конец спектакля.
А Вера после того, как стемнело, собралась и пошла к матери. Потому что была очень удивлена и шокирована тем, что происходит. Надо было поделиться новостями и послушать, а что про это скажет мать. А Марина выслушала все и вдруг неожиданно заплакала.
- Вера, ты представляешь, я ведь могла все это предотвратить! Ведь жалко всех!
- Мама, успокойся. Им самим себя не жалко, а ты жалеешь.
- Конечно жалко. Детки то за что страдают?
- Ну так надо было помогать, сейчас бы не плакала.
- Вот поэтому и помогать не стала, что не знала, какая обратная сторона у этой помощи, и как она мне откликнется. А самое главное, как это отразится на тебе и на Серёже. Ведь это какая же страхота то? Даже со стороны.
Вере, когда она уходила, показалось, что материно лицо потеряло румянец. А сама она выпрямилась, как будто ей кто то кол в спину вогнал. Так это было или показалось? Но улыбаться с той ночи Марина перестала.
Поддержать канал 2202208070220844