С конца 1960-х годов фундаментом американской автомобильной культуры являлся пони-кар, созданный на основе простой формулы — ведущие колёса сзади и мощный двигатель спереди, желательно V8. Однако по-настоящему удивительно то, что в 1980-х годах и Ford, и General Motors намеревались убрать из-под капотов своих знаменитых моделей — Мустанга и Camaro — большие 8-цилиндровые агрегаты, вдобавок сделав их переднеприводными.
Компания Ford запустила совместный проект с японской Маздой, получивший кодовое название ST16, но когда подробности об их сотрудничестве просочились в массы, поднялся такой шум, что старый заднеприводный Mustang пришлось спешно вытаскивать из петли и подвергать бюджетной модернизации — так он благополучно пережил 90-е. Спорный переднеприводный прототип был переименован в Stang и в 1988 году поступил в продажу под именем Ford Probe. По крайней мере, фордовский пони-кар всё же добрался до конвейера, хоть и в качестве конкурента Тойоты Celica. Детищу инженеров General Motors повезло меньше.
Задуманный на заре 1980-х проект GM-80 подразумевал, что следующий Camaro (ровно как и родственный ему Pontiac Firebird) будет компактнее и легче, а ведущими станут передние колёса. На бумаге это выглядело предельно осмысленным решением, поскольку множество других автомобилей GM переходило на передний привод. Унификация пони-каров с новым модельным рядом позволила бы добиться разумной экономии за счёт уменьшения линейки силовых агрегатов. В то время разрабатывались сразу два мотора, имевшие по четыре клапана на цилиндр: 2,3-литровая 16-клапанная «четвёрка» и 3,4-литровая 24-клапанная «шестёрка».
Однако вместо того, чтобы строить новый Camaro на шасси какого-нибудь захудалого седана, инженеры рассматривали вариант полностью алюминиевого корпуса, но впоследствии остановились на другой, не менее радикальной стальной конструкции, одетой в пластиковые панели. Такая технология обшивки имела ряд преимуществ: детали было проще изготовить, они не подвергались коррозии и позволяли без особых усилий провести фейслифтинг. Счастливые времена для производственных, маркетинговых и гарантийных подразделений! Кроме того, General Motors уже работала над оригинальным двухместным автомобилем со средним расположением двигателя, предназначенным «для загородных поездок». Он основывался на аналогичной технологии и вышел на рынок в 1984 году под названием Pontiac Fiero. GM-80 можно было собирать на заводе, оборудованном для производства автомобилей с пластиковым каркасом, бок о бок с Fiero.
К тому времени, когда в середине 1980-х на полигонах компании появились ходовые прототипы, дела у проекта шли неважно. Первая проблема заключалась в том, что — несмотря на применение довольно лёгких пластиковых панелей, — автомобиль стал чрезвычайно тяжёлым, а без крутящего момента от V8 его динамика оказалось вялой. Хуже того, по Детройту поползли слухи о том, что GM-80 провалил дебютные краш-тесты и должен пережить дорогостоящую переделку, чтобы получить хоть малейшую надежду на выпуск.
Летом 1985 года General Motors уведомила поставщиков о том, что проект переднеприводного пони-кара временно заморожен. А в октябре 1986-го председатель совета директоров компании Роджер Бонэм Смит признался газете Detroit News, что на самом деле заморозка была вовсе не временной. «GM-80 больше не существует» — заявил он, добавив, что проект «вышел за рамки себестоимости». Иными словами, в попытке усовершенствовать технологию производства пластиковых кузовов и пристроить новые модные двигатели, GM значительно увеличила стоимость своего будущего пони-кара, позабыв о том, что Camaro всегда был простым словно ножницы и не особенно затратным в производстве. Уговорить американских покупателей на переднеприводный «пони» было бы достаточно сложно; заставить их заплатить за него ещё больше стало бы попросту непосильной задачей.
Несмотря на то, что проект — если верить домыслам — обошёлся компании в миллиард долларов, General Motors поумнела и отправила все прототипы на свалку. Однако работа над GM-80 не стала напрасной, поскольку некоторые дизайнерские идеи в аэродинамически выверенном стиле были успешно адаптированы, перенесены на существующую платформу F-body и запущены в производство с четвёртым поколением Camaro (кстати, в машине 1993 модельного года использовалось заметно меньше стекловолокна). Вместо рискованного кузова и сложного двигателя с двумя верхними распредвалами, он обзавёлся двумя особенностями, которые, судя по всему, всегда нравились покупателям пони-каров: V8 и задним приводом.
Источник: Richard Porter / Evo
Что скажете, друзья? Мог ли переднеприводный Camaro стать успешным, если бы у них всё получилось?