Это небольшая история о том, как Стёпка писал сочинение про свою улицу, а написал про деда Митрофана.
Приветствую всех, друзья на канале Птица-муха!
Наконец-то созрел ряд историй про уникального деда!
– Нет, Гриша, не скажи. Энтат хфильм не такой и простой, – говорил дед Митрофан своему другу деду Григорию, сидя на лавочке возле своего дома, покуривая с удовольствием и щурясь на яркое, но уже осеннее солнышко.
Какими-то правдами и неправдами деду Грише удалось улизнуть от своей бабки. Деды с удовольствием приняли на грудь, закусили сальцем, и теперь наслаждались папиросками и ярким солнышком.
– И ни говари мине юрунды! – не соглашался с другом дед Григорий. – Чаво энта в ём такова запутанава имеицца?
– А таво и имеицца! Вона, вроде бы, жентельмены удачи тама все, а на самам деле-то сюжет дюжа закавыристай!
– Да где? Абаснуй давай! – настаивал дед Григорий.
– А и абасную! Гляди, значитьси… Ой. Гляди, Стёпка со школы идёть. Гля, чаво-та голову опустил, двоек что ли нахваталси? – обеспокоился дед Митрофан.
– З-д-р-а-а-а-с-т-е, – вяло проблеял Стёпка.
– Здарова, здарова, Стёпка. Чаво смурной такой?
– Да двойку получил за сочинение, деда Митрофан.
– Ничаво сибе! – воскликнул дед Григорий.
– Ты чаво же, Стёпка, сочинять разучилси? – спросил дед Митрофан. – Мамке ты вона каки сказки сочиняишь, а учительше, чаво? Растерялси?
– Н-е-е-е-т, не растерялся. Я написал, а она говорит, что всё враньё!
– Како ещё враньё? Ну-ка, дай сюды, чаво ты тама насочинял?
Стёпка нехотя достал тетрадь и протянул её деду Митрофану.
– Ой, ну и почерк у тибе, Стёпка. Да и без очков ничаво не вижу, туды её через карамыслу. Прочитай дедам, а то враньё, враньё. Сичас и посмотрим, чаво тама такова.
И Стёпка принялся читать.
– Сочинение. "Моя удивительная улица".
Я живу в нашей деревне на очень удивительной улице. На нашей улице очень много домов.
– Ага, пошти что половина ото всёй деревни, – перебил дед Митрофан Стёпку. – У нас всего-то в деревне две улицы. Интересна, чаво энта учительша ожидала, а, Гриша? Чаво тута можна найтить удивительнава?
– Да погодь ты, не мешай. Читай, Стёпка дальше, – скомандовал дед Гриша.
– Дома есть кирпичные, а есть деревянные. На нашей улице есть магазин, фельдшерский пункт и детский садик, в котором работает наша соседка, тётя Таня.
А ещё на нашей улице, почти напротив меня, живёт удивительный человек – дед Митрофан. Мы с друзьями его очень любим и уважаем.
– Ну, ты, канешна, Стёпка, дал стране угля, качарыжку тибе в рот! – воскликнул дед Митрофан. – Спасиба, канешна.
– Потому что он герой Первой мировой войны и Великой Отечественной.
– Да растудыть же тваю налева! – воскликнул дед Митрофан. – Тибе, Стёпка, чаво, писать была больше не пра што?
– Да иди ты, Митрафан, не пербивай парнишку. А пра чаво ему ещё писать? Какова цвету заборы на улице? Када тута така удивительна, как ты, особа живёть. Читай, Стёпка, дальше.
– Гриша, можить, не нада? Мине чаво-та, туды её в качелю, страшнавата.
– Нада, Митрафан, нада. Мине ни терпицца узнать, чаво ещё у тибе удивительнава имеицца. Читай, Стёпка.
– В Первую мировую войну дед Митрофан воевал с Чапаем.
– Ну, воевал и воевал, чаво тута удивительнава? – спросил у друга дед Митрофан.
Но тот уже еле сдерживал смех.
– Дед Митрофан подносил Чапаю и Анке-пулемётчице патроны, а они стреляли в белых. Чапай тогда прозвал деда Митрофана Петькой, потому что так короче, а Чапай не любил слова бросать на ветер. Так что знаменитый Петька и есть наш удивительный дед Митрофан.
Дед Митрофан сидел, прикидывал, что ещё нового про него узнают односельчане, если Стёпкина учительница кому-нибудь это всё расскажет.
– Я за папиросками сбегаю до кухни, – каким-то странно сдавленным голосом пробурчал дед Григорий. Стёпка, ты без мине тута пока что ни читай.
И дед Григорий исчез за калиткой. Просмеявшись и немного успокоившись, дед вернулся и Стёпка продолжил.
– А в Великую Отечественную дед Митрофан был пулемётчиком. Они с дедом Григорием работали в паре.
– Ота, Гриша, и про тибе тожа тута написана, – ехидненько поддел дед Митрофан друга. – Читай, Стёпка.
Дед Григорий притих в ожидании.
– Сначала с пулемётом наперевес выскакивал из окопа дед Митрофан, а за ним – дед Григорий с гармошкой, потому что в армии был гармонистом. Дед Григорий громко играл "Катюшу", немцы от неожиданности терялись, а дед Митрофан стрелял по ним из пулемёта. Поэтому, можно сказать, что и дед Григорий тоже удивительный человек, тем более что он тоже живёт на нашей улице.
– Ну, вота, Гриша, ты типеричи тожа прославилси.
– Энта точна. Как думаишь, друг, учительша растрепить по селу, чи не?
– Да точна растрепить, качарыжку ей в рот! – в сердцах сказал дед Митрофан. – От ить, попали!
– Мне читать дальше? – обиженно спросил Стёпка.
– Да читай, чаво уж типерича тута, тожа мине, Лев Толстой выискалси, – вздохнув, сказал дед Митрофан.
– А ещё дед Митрофан – сын и брат знаменитых людей. Отец деда Митрофана – сам Будённый, а брат у него – Чарли Чаплин, великий актёр немого кино. У деда Митрофана даже фамилия – Чаплин.
– Повезло тибе, Гриша, что ты из прастых, не вышел, значитьси, родословнай. Про тибе и написана меньше.
– Энта точна, что повезло, ну, ты ни расстраивайси. Стёпка жа не знал, что энта тайна. Да и я вабще не понимаю тибе, зачем скрывать? Чаво тута такова? Кстати, а чаво энта у тибе, друг, хфамилия не Будённай, а Чаплин? Есть каки-то версии?
– Э-э-э… Знаишь, была кака-то версия, да подзабыл я. Давно энта было, забыл, как так получиласи.
– Хм! Бываить, ты бы тогда что ли записавал бы, а то спросють, а ты и сказать ничаво не сможишь.
– Да, кто ж знал-то?
– Энта точна, неожиданнасть. Читай, Стёпка, дальше.
– Вот такая удивительная наша улица и живут на ней такие удивительные люди.
– Молодец, Стёпка! – похвалил дед Григорий мальца.
– Ну и где, туды её через карамыслу здеся враньё? – возмутился дед Митрофан. – Чаво сразу-то двойки стаавить? Разобраласи бы сначала. И чаво типерича делать, Стёпка?
– Велела переписать без глупостей. А я не знаю, про что писать. – сказал Стёпка и тяжело вздохнул.
– А знаишь чаво? Напиши-ка ты про Светкинава деду Васю. Напиши, как он кролов разводит, как поигратьси разрешаить вам с крольчатыми, какой вкуснай виноград выращиваить и угощаить, каку тарантайку собрал сваими руками! Разве энта не удивительнай человек? Канешна, не как мы с дедай Гришай, но писать-то про что-то нада?
– Точна-точна, – поддакнуд дед Григорий. – А ещё напиши, что деда Вася стихи сочиняить, песни всяки поёть, частушки.
– Ага, – смеясь, сказал дед Митрофан. – Пущай ещё для примеру частушку прапишить, каку деда Вася поёть. Нет, Стёпка, про частушки не нада. И так хватить удивительности, качарыжку ему в рот.
– Ладно! – сказал повеселевший Стёпка, убрал тетрадку в портфель и побежал переписывать сочинение.
– От эта я, Гриша, вляпалси!
– Да ладна тибе, друг, а то про тибе тута никто не знаить. Посмеютьси тольки да всех делов, – успокоил друга дед Григорий. – Ты лучша мине про жентельменав удачи расскажи, чаво тама сюжет-то закавыристай?
– Ой, Гриша, чаво-то не до энтава пряма.
– Сам же обещалси абасновать!
– Ну, гляди, если кратенька. Директор детскава сада вроде и простадыра, а ево в банду воров внедрили. Так? Так! Внедрили, значитьси, а он им побег организовал. Потом по струнке ходить заставил, от слов плохих отучивал, порядки наводил, в обчем, как в детскам саду. И так он их подзадолбал, туды его в качелю, что воры его милиции сдали и бегом назад в тюрьму побёгли. А?
– И чаво? – не понял дед Григорий.
– А таво! Как энта дети, туды их через карамыслу, в садиках стольки лет выдерживають, если матёры воры такую дисциплину не потянули? А?
И пока деды мирно беседовали на лавочке, по деревне со скоростью ошпаренной кошки распространялись подробности из жизни деда Митрофана, наивно изложенные Стёпкой в своём сочинении. К вечеру от хохота лежала вся деревня.
Спасибо, что прочитали.
Все материалы канала можно посмотреть здесь.