- Эй, Шурка, тяжело тебе, поди. Куда ж ты такую поклажу на плече-то тащишь? Неужто тележки в твоём хозяйстве не имеется?
- Нет, Семён, нету у меня тележки. Была, да колесо у неё отвалилось, а как починить – не знаю.
- Ох, горемычная ты баба. Давай, клади свою ношу на земь, помогу я тебе до дома её донести.
- Справлюсь я, Семён. Я баба привычная, ещё поболее этого тяжести таскать приходилось.
- Вот упрямая ты! Соглашаться нужно, коли помощь тебе предлагают. Клади, говорю, свою вязанку на земь…
Шура послушно положила на землю большую вязанку хвороста, и Семён не слишком уверенными движениями закинул её на плечо.
- Тут и мужику-то нелегко донести, - причитал он. – Ты вот, что, Шурка… Когда донесу я твою ношу до дома, ты за работу меня отблагодари, ладно?
- Чем же я благодарить тебя буду, Семён? Живу я небогато, все в селе об этом знают.
- А я многого и не прошу, ты мне хоть сто грамм налей. Плохо мне, Шурка, похмелиться мне нужно, а Зинка моя, гадина такая, все мои заначки отыскала и перепрятала куда-то.
- Сто грамм налью я тебе…
- Вот спасибо, Шурка! – повеселел Семён. – Ты ведь человека спасёшь! Так мне плохо с утра было, думал, помру. Кричал я, кричал, что помираю, а моя жёнушка, знаешь, что мне в ответ? Помирай, говорит, всё равно толку от тебя нет, одни только неприятности… А что ей нужно-то, скажи? Нет, выпиваю я, конечно… Зато работаю, деньги, пусть небольшие, но в дом приношу. Вон, калитку недавно починил. На славу починил!
- Эй, Семё-о-он! Ты куда намылился-то? – раздался громогласный оклик Зины. – А ну, быстро домой!
- Да тьфу, … - тихо выругался Семён. – Зинка! – крикнул он. – Вернусь я скоро. Не видишь – человеку я помогаю!
- Знаю я эту помощь твою! По всем дворам таскаешься, выпивку себе выпрашиваешь, - Зина вышла за калитку и решительно направлялась в сторону Семёна и Шуры.
- Ты что, Зинка? Какая выпивка? Я ж от чистого сердца хотел Шурке помочь. Баба она одинокая, кто ей ещё поможет, как не соседи?
- Шурка сама справится, без твоей помощи, - кричала Зина. – Помощничек чужим бабам нашёлся! А дома тебя ничего сделать не допросишься!
- Ну, не скажи, Зинка, - дышал на неё несвежим перегаром муж. – А калитку кто починил?
- Ой, калитку он починил! А сколько я добивалась, чтобы ты её починил? Аж с прошлого года!
- Но починил же… Эх, дура-баба, счастья ты своего не понимаешь! Ты глянь на Шурку. Думаешь, сладко ей одной, без мужика в доме жить?
- Шурка, а ты о чём думаешь? – казалось, что Зинаида, увлечённая перебранкой с мужем, только сейчас заметила присутствие Шуры. – Тебе же тридцатник скоро стукнет! Ты не тяни, а то так и останешься вековухой…
- Будешь меня пилить – уйду от тебя к Шурке! Женюсь я на ней, поняла? – вдруг разошёлся Семён, который свою жену побаивался.
- А вот это видел? – Зина сунула под нос мужа кулак. А кулак у неё был здоровый, не меньше, чем у самого Семёна. Зина, баба грубая и резкая, знала, как быстро остудить пыл мужа.
- Видел… - сразу сник Семён и скинул с плеча вязанку хвороста. Семён молча побрёл за женой в сторону своего дома, а Шура, закинув свою тяжёлую ношу на плечо, пошла в сторону своего…
Шура не хотела плакать, но слёзы сами катились по щекам. Шура не завидовала, что все местные бабы нашли себе пару, и только одна она – нет. Нет, это была не зависть, а обида. Не понимала Шура, в чём причина: вроде бы лицом недурна, неглупа, баба хозяйственная, не только бабью работу умеет делать, но и некоторую мужицкую освоила – жизнь заставила. Но так вышло, что не встретила в родном селе Шура своего суженого, а за пределы села она и не выезжала отродясь.
Был у Шуры жених в селе, когда она ещё совсем юной девицей была. Из армии своего Толика Шура верно ждала. Вернулся Толик из армии и вроде бы свадьбу собирались играть (Шуре как раз восемнадцать лет исполнилось), но вдруг встала на их пути разлучница – Тонька.
Пришла однажды Шура к дому жениха, а там на лавочке Тоня сидит, Толика поджидает.
- Шурка, ты дорогу к этому дому забудь, - с наглой ухмылкой сказала Тоня.
- Но ведь Толя – жених мой, - заметно растерялась Шура.
- Был твой, стал – мой! ПОняла? – продолжала ухмыляться Тоня.
- Зачем ты так шутишь, Тоня? Зачем ты пришла сюда?
- Вовсе не шучу я, к жениху своему я сюда пришла. Сейчас вернутся с работы и он, и его родители, сядем мы все вместе за столом и о свадьбе сговариваться станем.
- Нет, нет, это неправда! – мотала головой Шура, и слёзы разлетались в разные стороны.
- А ты дождись Толика, сама у него спросишь. Давай, не робей, садись рядом со мной на лавочку. Пусть Толя сам скажет, кого из нас он выбрал.
Шура развернулась и бросилась бежать, но громкий смех Тони остановил её. Шура вернулась и присела на краешек лавочки. Тоня сидела с победным видом, гордо подняв голову, а Шура, напротив, сжалась в комок и глотала слёзы, хотя до конца не верила, что Толя может бросить её.
Тоня не молчала, она пыталась как можно больнее задеть Шуру. Шура не знала, что отвечать на выпады Тони, поэтому просто закрыла руками уши, чтобы не слышать, что она говорит.
Шуре казалось, что время тянется бесконечно, поскорее бы Толя пришёл. Она представляла, как придёт он, посмотрит на неё своими небесно-голубыми глазами, улыбнётся и скажет:
- Что за вздор! Шурочка, милая... И ты поверила глупым шуточкам этой Тоньки? Да она же ненормальная, к кому она только в невесты не метит. А моя невеста – ты! Ты – и никто другой!
Шура представила улыбку своего ненаглядного Толи и слёзы опять полились из глаз. Девушка достала из кармашка платья носовой платок, вытерла слёзы и… увидела, что по улице размашистым шагом идёт Толя.
- Толенька! – Шура вскочила с лавочки и бросилась к нему.
- Ха! Беги, беги… - скрестила руки на груди Тоня. – Сейчас он тебе от ворот поворот и даст.
- Толик, Тонька издевается надо мной, шутит, - шмыгала носом Шура и с надеждой смотрела в глаза ненаглядного. – Говорит, что она теперь твоя невеста…
- Шура, понимаешь… - Толя упорно отводил взгляд в сторону. – Понимаешь, Шура, вышло так…
- Как вышло, Толя? – побелевшими губами спросила девушка.
- Как тебе сказать… Шура, Тонька не пошутила… - мялся с ноги на ногу Толя.
- Как? – глаза Шуры были полны ужаса. – Ведь ты ещё совсем недавно говорил о нашей с тобой свадьбе. А теперь твоя невеста – Тонька?
- Так вышло, Шурка, прости… Понял я, что Тоньку люблю…
- А как же я, Толя? – Шура не верила своим ушам.
- Ты хорошая девушка, добрая, отзывчивая, отличный товарищ… Тебя обязательно позовут ещё замуж.
- Но мне не нужен никто, кроме тебя, Толенька!
- Прости, Шура. Прости, знаю, что очень виноват перед тобой… - Толя по-прежнему не смотрел в глаза Шуры.
Ни Толя, ни Шура даже не заметили, как подошёл Толин отец.
- Ну, что ты решил, жених? Гляжу, всё-таки Шурку выбрал?
Шура не сдержалась и громко зарыдала.
- Или нет? Ошибся я, значит… - продолжил мужчина. – Ох, сынок. Я в твои годы таким не был, девкам головы не кружил. Как приглядел твою мамку, когда мне лет 14-15 было, так на ней и женился…
Повисло тягостное молчание, нарушаемое громкими всхлипами Шуры. А потом девушка бросилась бежать со всех ног, не разбирая дороги. Она немного опомнилась, когда оказалась на берегу местной речушки. Вот старая ива, под которой они сидели с Толей ещё два дня назад, в разгар полуденной жары.
Сердце Шуры сжалось, глаза застилала пелена, в ушах звенело. Всё, что ей сейчас хотелось - броситься в воду. Возможно, Шура решилась бы на этот шаг, но она вспомнила, что дома её ждёт больная мать. Как её оставить?
Шура пришла домой бледная, как полотно. Мать сразу заметила неладное.
- Что-то случилось, дочка?
- Нет, мама, всё хорошо, - Шура даже нашла в себе силы улыбнуться.
- Что-то вид у тебя нездоровый, доченька.
- Со мной всё хорошо, мама. Я пойду ужин разогрею, сейчас принесу тебе.
- Не хочется мне кушать, Шурка. Ты кушай сама, а я не буду.
- Мама, ты должна кушать, иначе ты не поправишься.
- Чувствую я, дочка, что я и так не поправлюсь, - тяжело вздохнула мать. – Ох, мне бы только свадьбы твоей дождаться. Может, даже внучат успею повидать…
Шура отвернулась к окну, чтобы мать не видела её слёз.
- А что там Толя, дочка? Молчит пока про свадьбу? – спросила мать.
- Молчит… - Шура не хотела тревожить мать и пыталась не показывать вида, но её голос предательски сорвался.
- Шурочка, доченька, взгляни-ка на меня, - попросила мать.
- Зачем, мама? – спросила Шура, всё также глядя в окно.
- Что у вас с Толей, дочка? Это из-за него на тебе лица нет?
- Всё хорошо, мама, не переживай. Поссорились немного…
- Не обманывай меня, Шура. Вижу, что крепко вы поссорились.
- Всё у нас наладиться, мам… - сказала Шура, всхлипывая.
- Дай-то Бог. Дай Бог… - тяжело вздохнула женщина.
Дней через десять Шура помогла матери выйти во двор, усадила её на скамейку возле дома, а сама отправилась в сад, чтобы огурцов набрать.
- Катерина, как твоё здоровьице? – услышала женщина оклик, как только Шура скрылась за сараем. Возле забора стояла соседка.
- Как тебе сказать, Варвара? – пожала плечами женщина.
- А ты правду скажи.
- Плохо, Варвара, плохо. С каждым днём только силы теряю… Шурка-то надеется, что поправлюсь я, а я уже и не надеюсь, - махнула рукой женщина.
- А врачи что говорят?
- А ничего не говорят. Ездила я в больницу в райцентр, но не знают они, что со мной, ничем помочь не могут. Жалко мне Шурку, столько дел на неё навалилось из-за моего недуга. Мало того, что по дому ей приходится всё успевать и в саду-огороде, так ещё и со мной ей приходится возиться. Вот сейчас посидела я на лавочке совсем недолго, а уже сил нет, прилечь хочется…
- Да-а, жалко девку твою… За что же ей такое? Хорошая ведь девка, а столько несчастий разом навалилось: мамка заболела, жених на другой женится…
- Как это – жених на другой женится? – Катерину как током пронзило от услышанного.
- А разве Шурка не сказала тебе? – удивилась соседка.
- Сказала, что повздорили они с Толиком. Сказала, что помирятся скоро…
- Да где уж там… - махнула рукой соседка. – Толик-то на Тоньке Кузиной жениться удумал…
- Не может быть! – Катерина начала трястись.
- Зря я тебе сказала, не нужно было. Пусть бы тебе Шурка сама всё рассказала. А ты поправляйся, Катя, поправляйся…
- Шура! – крикнула мать, что было сил.
В это время из-за угла сарая появилась Шура, неся в подоле платья собранный урожай.
- Что, мамочка, совсем тебе нездоровится? – Шура бросилась к матери, рассыпав все огурцы.
- Шура, это правда? – строго спросила мать. – Правда, что разошлись вы с Толиком? Правда, что на Тоньке он женится?
- Кто тебе сказал, мама? – пролепетала Шура. Катерина повернула голову в сторону калитки, но соседки уже и след простыл.
- Нашлись добрые люди, - ответила мать. – Почему ты мне сразу не рассказала?
Шура молчала, опустив голову. Повисла напряжённая пауза.
- Отведи меня, Шурка, домой, устала я… - попросила мать.
Через пять месяцев, незадолго до Нового Года, Катерины не стало, и Шура, в свои восемнадцать лет, осталась совсем одна. Других близких родственников у неё не было.
Полтора года прошло. Стал свататься к Шуре Витька из соседнего села, но девушка так до сих пор и не могла Толю забыть, тяжело и больно ей было каждый раз видеть его под ручку с Тоней.
А про Витьку нехорошая слава ходила, мол, большой он любитель баб, ни одной юбки в своём селе не пропускает, вот теперь и по соседним сёлам ездить стал.
Годы шли. Вот уже двадцать восемь лет Шуре исполнилось, а она так и оставалась одна-одинёшенька. Много о её непростой судьбе судачили в селе. Кто-то жалел Шуру, мол, хорошая баба, не заслужила она такой участи. Кто-то злорадствовал, как Тоня, например.
- Похоже, бабоньки, порча это у них семейная, по женской линии, - причитала Нюрка. – Нет, вы гляньте: мужика в их доме давным-давно не видать. Дед Шуркин, слыхала я, сгинул ещё до того, как мамка её народилась. Говорят, он «белым» был в революцию. Так ему и надо, гаду такому! – озираясь по сторонам, сказала Нюрка. – Папка Шуркин покинул этот мир, когда дитю всего годка четыре было. А Шурка, вон, даже замужем не побывала. А годы её к тридцати приближаются, так и останется теперь вековухой. Если молодую её замуж не взяли, кто ж возьмёт её в эти годы? Нет, бабы, порча это...
- А я слыхала, что бабка Шуркина своего будущего мужа из-под носа у другой невесты увела, - вмешалась в разговор Валя. – Вот может та обиженная невеста и сходила к какой-нибудь колдунье, чтобы порчу навести, отомстить хотела. Тоже я думаю, что порча это у них, на всём роду по женской линии…
- Да какая уж там порча? – засмеялась Тоня, которой стало не по себе после слов про «уведённого из-под носа жениха». – Просто баба Шурка дурная, вот и не нашлась для неё пара.
- Да чем же она дурная, Тонька? Уж не дурнее тебя будет. Между прочим, все в селе удивлялись, когда Толик тебя выбрал, а не её…
- И Шурка баба дурная, и вы такие же дурные, как ваша Шурка, - распсиховалась Тоня.
Когда речь зашла о порче, Тоня крепко задумалась: а не навела ли ненавистная Шурка порчу на неё? Ведь её семейное счастье с Толиком продлилось совсем недолго – года два от силы, потом отношения стали резко ухудшаться. А сейчас от прежнего Толика и вовсе ничего не осталось, всё сильнее и сильнее он спивается…