Забегайте к нам в телеграм: https://t.me/fogofwarcannel
Вспоминая о мятежах во французской экспедиционной армии в Египте, нельзя пройти мимо истории бригадного генерала Франсуа Мирера (François Mireur). Некоторые исследователи прямо называют его зачинщиком настоящего офицерского заговора, созревшего в армии генерала Бонапарта спустя неделю после высадки. Конечно же это большое преувеличение, но, обо всём по порядку…
Прежде всего вспомним, кто же такой генерал Франсуа Мирер. Уверен, что фамилию никто не вспомнит, но его, наравне с композитором Руже де Лилем, можно назвать отцом «Марсельезы» - национального гимна Франции. 25 апреля 1792 г. мэр Страсбурга барон Филипп-Фредерик де Дитрих попросил гостя военного инженера Руже де Лиля сочинить песню, «которая смогла бы мобилизовать солдат на защиту родины, даже против всего мира». В тот вечер Руже де Лиль написал «Боевую песнь Рейнской армии». Песня всем понравилась, автору похлопали и тут же забыли о ней…
Спустя некоторое время список с песней случайно попал в руки молодому капитану Национальной гвардии Франсуа Миреру, направленному в Марсель для формирования добровольческого батальона. Офицер исполнил песню для солдат с таким энтузиазмом, что она была принята марсельскими волонтерами в качестве главного, ударного гимна своего подразделения (отсюда и название - «Марсельеза»). Именно с ней они вступили в Париж в июле 1792 г. В дальнейшем Мирер проходил службу в Рейнской и Итальянской армиях, где отличился умом, храбростью и был произведен в бригадные генералы. В ходе египетской кампании числился в дивизии генерала Дюма и командовал кавалерией авангарда.
После взятия Александрии армия генерала Бонапарта двинулась на Каир, прямо по кратчайшему пути, через пустыню. Переход через раскаленные солнцем безжизненные пески стал поистине чудовищным испытанием для французских солдат. В наглухо закрытых синих мундирах, обремененные оружием, ранцами, боеприпасами и различным добром, они брели, обливаясь потом и страдая от жажды, не понимая, зачем их забросили так далеко от Франции, в эти дикие края, где нет и не может быть никакой добычи.
«Куда он нас ведет? Ради чего все это? Надо быть безумцем, чтобы пускаться в такое предприятие!»– роптали солдаты и офицеры. От жары и жажды некоторые из них сходили с ума и кричали, как дети, другие в ярости бросались друг на друга. По свидетельству канонира Брикара, «жара заставляла их бросать трофеи, и немало было таких, кто не вынес испытания и пустил себе пулю в лоб». У многих сдавали нервы. На подходе к Даманхуру солдаты разных дивизий едва не перестреляли друг друга в ночной неразберихе. Даже генерал Дезе пришел в отчаяние. Он писал Бонапарту из Богагире: «Ради бога, не оставляйте нас в этом положении. Войско теряет бодрость и ропщет. Велите нам быстрее идти вперед или отступить: деревни не что иное, как опустошённые хижины».
Согласно канонической версии, гибель Франсуа Мирера описывается следующим образом. Арабы не переставали преследовать французов во время марша, безжалостно уничтожали отставших и рыскали вокруг армейских бивуаков. Генерал Мирер только что купил арабского скакуна и хотел покинуть лагерь, чтобы попробовать его. Караульные тщетно намекали ему на опасности, которым он подвергал себя. Гонимый судьбой, Мирер проигнорировал все предупреждения и поскакал галопом на холм в двухстах шагах от постов. Трое арабов, устроивших в засаду в этом месте, окружили генерала, убили его и раздели догола, прежде чем солдаты, стоявшие на страже, смогли прийти на помощь.
Впрочем, существуют заслуживающие внимания свидетельства очевидцев, которые позволяют воссоздать несколько иную картину гибели генерала Мирера.
9 июля 1798 г. на Военном совете в Даманкуре состоялось горячее объяснение генерала Мирера с Бонапартом. Основной посыл претензий Мирера к командующему экспедицией сводился к следующему: «Какого чёрта мы сюда забрались?! Что мы здесь будем делать?! Зачем нам это всё?! Предлагаю быстрее погрузиться на корабли и вернуться в Европу! В этой бедной стране делать нечего!»
Генерал (в Египте младший офицер) Николя-Филибер Девернуа (Nicolas - Philibert Desvernois) в мемуарах приводит следующие слова Мирера:
«У Директории была только одна мысль, - утверждал он, - удалить из Европы героя, который нанес ей оскорбление непомерными амбициями и непобедимой армией. Вместо того, чтобы ступать ногой в Египет, после завоевания Мальты было благоразумно вернуться на Сицилию и захватить ее совместно с армией Рима и римских государств. Директория была обязана ради собственного достоинства поступить таким образом. Разве они не знали, что вероломное правительство Неаполя, уступив домогательствам Англии, вступит в коалицию против Франции?
Что касается Сардинии, то она легко приняла бы французский гарнизон до всеобщего мира. Заняв Турин, мы бы оказали влияние на короля. Всё Средиземноморье принадлежало бы нам, поскольку Корфу, Ионические острова, Анкона и все побережье Адриатического моря охранялись нашими войсками; англичане больше не осмелились бы там показаться, и можно было на досуге, через Египет и Сирию, двинуться в Индию.
Все эти великие дела по-прежнему легко осуществить, если армия как можно скорее вернет себе свои корабли и транспорты. Мы вернемся в Египет позже, не опасаясь английского флота; у нас будет время прийти к соглашению с Блистательной Портой, изгнать мамлюков и платить ей дань более добросовестно, чем эти узурпаторы. Не стоит ли задуматься Франции о создании торговых постов в Египте и Сирии, которые обозначат путь к колониям в Индостане, после того, как покончим с англичанами?»
Однако, не таков был горячий корсиканец, чтобы выслушивать чьи-либо претензии. Бонапарт обвинил Мирера в недостатке личного мужества и отстранил от командования. Вместо него возглавить авангард кавалерии он поручил генералу Шарлю Леклерку, своему зятю. В запале Мирер вскочил на коня и устремился к одному из передовых отрядов, попал в засаду и нелепо погиб. Тело генерала было отправлено во Францию и упокоилось на родине в местечке Эскраньоль.
Считается, что горячий Мирер был единственным из присутствующих на Военном совете генералов, кто прямо попытался оспорить мнение командующего египетской экспедицией. Однако, существуют косвенные признаки, что Мирер был лишь выразителем мнения находящейся в тени группы офицеров. Точно так же, спустя несколько недель, был отставлен от должности непосредственный командир Мирера дивизионный генерал Тома-Александр Дюма, бросивший в лицо Бонапарту фразу, что «готов во имя чести Франции пройти весь мир, но не сделает и шага, ради славы одного человека».
Сам Бонапарт был более чем лаконичен в письме Директории от 24 июля 1798 г.: «Бригадный генерал Мирер, переходя от одного бивуака к другому, несмотря на замечания, сделанные ему гвардейцами, был застигнут врасплох в небольшой долине в ста шагах от них четырьмя арабами и пронзен копьями. Он был выдающимся офицером. Армия сожалела об этом.»
Казалось, на этом можно поставить точку, однако Бонапарт был не таков, чтобы вот так взять и выкинуть из головы взбалмошного Мирера. Спустя 17 лет, проезжая через Эскраньоль по возвращении с Эльбы, Наполеон внезапно спросил местного аббата: «Скажите, а живы ли родители моего лучшего генерала Мирера?» Императору устроили встречу с престарелой матерью героя, он выразил соболезнования и оставил бедной женщине 500 франков золотом. Видимо, что-то понимал в пиаре…
В продолжение истории мятежей в наполеоновской армии читайте:
Провались этот Египет. Мятеж 2-й лёгкой полубригады.
Трагедия брошенной армии. Оборона форта Эль-Ариш 1799 г.
Подписывайтесь на канал и оставайтесь на связи, будет ещё много интересного. Телеграм: https://t.me/fogofwarcannel