Забегайте к нам в телеграм: https://t.me/fogofwarcannel
Начало: Провались этот Египет. Мятеж 2-й легкой полубригады.
Продолжая тему солдатских мятежей в брошенной Бонапартом в Египте Восточной армии нельзя пройти мимо эпичной обороны форта Эль-Ариш 1799 г. Кажется, что в короткий отрезок осады оказалось втиснуто всё: героизм офицеров, предательство солдат, британская психологическая спецоперация, безумный штурм и чудовищный, разрушивший укрепления взрыв, как апофеоз всеобщего безумия. Но, обо всем по порядку…
Источников по обороне форта до нас дошло крайне мало и самым ценным из них является дневник участника событий, капитана инженерных войск Пьера-Франсуа Бушара (Pierre François Xavier Bouchard). Сам офицер на слух мало кому известен, но именно он нашел в Египте тот самый Розеттский камень и понял его значение для науки. В конце сентября 1799 г. Бушар прибыл для прохождения службы в Эль-Ариш и нашел это место крайне неуютным.
Форт располагался в 16 км от восточной границы Египта с Сирией и считался стратегической точкой, через которую когда-то проходили армии Кира II Великого, Александра Македонского, Помпея, а позже и самого генерала Бонапарта. Оборонительные сооружения, представлявшие собой квадрат стороной до 170 м с четырьмя восьмиугольными башнями, были построены османами ещё в 1560 г. и ко времени французского завоевания Египта заметно обветшали. В феврале 1799 г. после непродолжительной осады пустынный форт был штурмом захвачен французами под началом дивизионного генерала Жана Рейнье. С этого момента французы фактически взяли под контроль караванные пути из Египта в Сирию и всячески препятствовали поставкам продовольствия в провинции Леванта, что для турок было категорически не приемлемо. Говоря простым языком – «грабили корованы».
Участник египетского похода военный врач Ж.Б. Латтиль, так вспоминал о службе в этом месте: «Эль-Ариш - это ключ к Палестине и Сирии. Он построен на песке, окружен несколькими строениями и обращен к морю. По форме он походит на крепости древних римлян. Гарнизон в тысячу человек может его с успехом оборонять. Мне очень жаль солдата, которому выпала такая доля. Арабы, лучше других приспособленные к погодным невзгодам и плохой пище, нередко стараются унести свои шатры подальше отсюда. Каждый год здесь появляется чума, а вид моря, столь часто заставляющий мореплавателя скучать, тут является единственным развлечением для обитателя форта.» В свою очередь командующий Восточной армией дивизионный генерал Жан-Батист Клебер описал ситуацию более сухо: «Эль-Ариш – это дрянной форт в четырех днях пути по пустыне.»
Зная о слабости укреплений, французы пытались «укрепить мощь» Эль-Ариша. На протяжении нескольких месяцев в форте непрерывно велись работы. В крепость были направлены инженеры с несколькими ротами рабочих, дабы усовершенствовать сделанное и ещё больше укрепить форпост. Однако, как впоследствии писал генерал Рейнье: «Строительство шло крайне медленно среди пустыни, где всего не хватало; путь по морю не был свободен, а припасов, доставляемых на верблюдах, едва хватало для очень слабого гарнизона... Начатые работы не были завершены, и этот пункт оказался весьма слабо укреплен, когда армия визиря пришла осадить его в нивозе VIII года Республики [декабре 1799 г.].»
Впрочем, крепость сильна не стенами, а мужеством воинов, их защищающих. А с этим у французов были явные проблемы. По странному стечению обстоятельств 9 декабря 1799 г. в Эль-Ариш в рамках частичной смены личного состава прибыл пехотный батальон 13-й линейной полубригады, в гренадерской роте которого находились бывшие карабинеры 2-й лёгкой полубригады, которые подняли мятеж в Дамьетте, но так и не понесли за это серьёзного наказания.
5 декабря 1799 г. османская армия под началом великого визиря Юсуф-паши выступила из Яффы по направлению к Газе. Примерно в это же время британцы предприняли тщательно спланированную психологическую диверсию против гарнизона Эль-Ариша. Судя по всему, в качестве одного из инициаторов акции выступал подполковник Джон Бромлей (он же французский политэмигрант Жак Жан-Мари Франсуа Буден граф де Тромлен). Человек удивительной судьбы – в Египте сражался против французов, а в 1815 г. со своей бригадой последним покинул поле битвы при Ватерлоо.
Со стороны всё выглядело довольно безобидно. 8 декабря 1799 г. Бромлей в сопровождении пленного французского капрала по имени Флоран и нескольких мамелюков отправился в Эль-Ариш, казалось бы, для выполнения вполне рутинной задачи - предъявления ультиматума. Французы забрали у Бромлея письмо. А пока начальник гарнизона шеф батальона Луи-Жозеф-Элизабет Казаль знакомился с посланием и готовил ответ, у стен форта развернулся спектакль, ради которого всё и затевалось.
Пленный капрал, которому накануне англичане поднесли водки и дали денег, непринуждённо приблизился к французским позициям, где его тут же окружили сослуживцы. В ответ на расспросы о пребывании в плену капрал продемонстрировал деньги и сообщил, что с пленниками прекрасно обращаются и собираются отправить на родину. Для французских солдат, много месяцев не получавших жалования и питавшиеся только сухарями и рисом рассказ оказался просто невыносимым: «Мы тут гниём заживо, а этот в плену – сыт, пьян и нос в табаке!». Так британцам удалось посеять сомнения в головы французских солдат, которые только усилились с прибытием в форт бывших мятежников 2-й легкой полубригады.
Ранним утром 22 декабря 1799 г. турецкий авангард приблизился к Эль-Аришу. В течение дня подтянулись и остальные части 30-тысячного осадного корпуса. На малочисленный французский гарнизон (около 450 человек с четырьмя 8-фунтовыми, четырьмя 4-фунтовыми орудиями и двумя гаубицами) прибытие турок вероятно произвело неизгладимое впечатление. Думаю, здесь будет уместно вставить цитату совершенно из другой эпохи: «…На глазах изумлённых защитников хлынувшие из-за горизонта турки обложили город, раскинувшись многоцветным волнующим океаном. Повсюду куда доставал взор пестрели сотни шатров. На золотых шарах бунчуков играли лучи солнца, а ветер развевал стяги с полумесяцем…»
В 16 часов турки повторно прислали парламентера с предложением о сдаче, которое комендант форта майор Казаль вполне предсказуемо отклонил. Гарнизон был хорошо укомплектован и обладал достаточным запасом продовольствия и боеприпасов, чтобы продержаться те несколько недель, которые требовались основным силам Восточной армии для подхода на выручку.
В реалиях того времени турецкие войска считались слабее европейских, более дисциплинированных и лучше выученных. Как говорил генерал Бонапарт: «Один мамелюк в схватке побеждает одного француза, пять мамелюков бьются на равных с пятью французами, но тридцать французов могут обратить в бегство сотню мамелюков.» Однако при ведении осад и обороне крепостей турки практически ни в чем им не уступали европейцам. Особенно это касалось инженерных работ.
Уже в первую ночь осаждающие проложили первую параллель в 500 м от стен и построили на возвышенностях батареи, откуда начали систематическую бомбардировку форта. В течение нескольких дней турки оборудовали новые огневые позиции, заложили вторую параллель уже в 300 м от крепостных стен, при этом не прекращая тянуть и углублять старые траншеи.
25 декабря 1799 г. было отмечено жаркой артиллерийской дуэлью, в ходе которой французам удалось подавить одну из вражеских батарей. В ночь на 26 декабря турецкие стрелки заняли позиции вблизи форта, ведя по нему прицельный ружейный огонь, но были опрокинуты и отброшены стремительной вылазкой французских солдат с личным участием коменданта. Казалось, что всё складывалось довольно удачно для французского гарнизона, однако уже вечером майору Казалю доложили о брожениях среди солдат. Речь шла о сборе подписей под неким «подстрекательским» письмом.
В 8 часов утра капрал 13-й полубригады вручил коменданту письмо, сопровождавшееся восьмьюдесятью подписями солдат и унтер-офицеров разных подразделений:
«В форте Эль-Ариш, 4 нивоза VIII года Республики единой и неделимой.
Солдаты, составляющие гарнизон Эль-Ариша, гражданину коменданту форта.
Извольте, гражданин комендант, сдать находящийся под вашим командованием форт врагу в течение 12 часов. Убежденные в том, что больше не можем оказывать сопротивление; видя, что для ухода за раненными нет больше ни инструментов, ни медикаментов, мы вас призываем покончить с этим делом и снискать уважение своих товарищей.»
Комендант, собрал офицеров и ознакомил с содержанием послания, после чего было решено провести общее построение личного состава. На рассвете 27 декабря осаждённый гарнизон развернулся внутри форта. Комендант обратился к защитникам с зажигательной речью, убеждая солдат, что в крепости имеется достаточно средств для обороны и они покроют себя беспримерным позором, предпочтя воинской чести трусливую сдачу в плен. «Вы надеетесь, – добавил он, – вернуться во Францию, но вам известно, у вас есть обязательства и долг чести перед родиной. Франция отвергнет тех, кто её предаст и опозорит».
Однако речь то и дело прерывалась мятежными возгласами. Когда комендант закончил, шум только усилился. Большая часть гарнизона демонстрировала неповиновение. Офицеры тщетно одёргивали солдат и пытались навести порядок, взывая к их чести. Тогда Казаль снова обратился к солдатам, предложив трусам покинуть форт, для чего приказал открыть ворота. Сам же он, с французами, верными своему долгу, будет защищаться до последнего вздоха. Никто, однако, не двинулся с места. Крики прекратились, порядок был восстановлен.
В течение пары дней никаких радикальных изменений в ситуации не происходило. Турки продолжали вгрызаться в землю и вести обстрел форта, а французы совершали успешные вылазки и довольно эффективно вели дуэль с вражескими батареями, используя, в том числе вражеские ядра и неразорвавшиеся бомбы, которыми была усеяна территория форта. Шла нормальная командная игра.
Зато 29 декабря Эль-Ариш захлестнула череда странных событий. Уже поутру «большая часть гарнизона напилась водки и была пьяна, хотя комендант и не приказывал производить раздачу.» Когда в 7 часов утра турецкая пехота неожиданно ринулась на штурм, охрана постов находившихся за пределами стен бросила позиции и бежала в крепость. Покинутые укрепления были немедленно заняты неприятелем. Приближение противника вплотную к стенам и бесславное бегство товарищей с поля боя вызвали панику в гарнизоне. Послышались крики, что надо немедленно сдаться, пока турки не ворвались внутрь.
Комендант приказал капитану Феррэ и его гренадерам сбить турок с позиций. Офицер бросился в атаку, но за ним последовали лишь трое храбрецов, прочие остались на месте и категорически отказались сражаться. Мятеж перекинулся на другие роты. Солдаты бросали позиции, крича, что командование в Каире оставило форт на произвол судьбы и собирается принести их в жертву. Пехотинцы швыряли ружья на землю, артиллеристы оставляли орудия. Несколько гренадеров взобрались на стены и, скрестив ружья в знак прекращения сопротивления, стали взывать к неприятелю. Кто-то из мятежников сорвал трехцветное знамя с крепостного флагштока.
Турки, буквально обалдев от увиденного, покинули окопы и столпились у стен крепости, крича и показывая знаками, чтобы им открыли ворота. Комендант Казаль, надеясь выиграть время и не позволить врагу немедленно захватить форт, отправил капитана Бушара парламентером к великому визирю с предложением о перемирии. Молодой офицер, помахивая белым листком бумаги, спрыгнул со стены прямо в толпу турецких солдат, которые немедленно обобрали его до нитки. Несколько минут и ему бы отрубили голову, если бы не оказавшийся по близости Мустафа-паша, который приказал отвести офицера в плен.
Вскоре под стенами находилась вся турецкая армия. Пьяные французские солдаты стали сбрасывать со стен веревки, чтобы помочь османам забраться в форт. Каким-то непостижимым образом оказались открыты ворота и турки немедленно затопили крепость, после чего началась настоящая резня. Причём резали тех самых людей, которые, пребывая в избытке чувств, помогали противнику забраться в крепость. Комендант Казаль попытался подписать капитуляцию, но призвать турок к порядку оказалось решительно невозможно. Паре сотен солдат удалось сдаться турецким и английским офицерам. Остальные, устрашенные примером тех, кому только что отрубили голову, не хотели сдаваться и сопротивлялись еще в течение получаса после вступления турок в форт.
Наконец, руководивший штурмом Мустафа-паша, под барабанный бой, вступил в крепость в сопровождении отряда мамелюков. В этот момент окрестности потряс взрыв чудовищной силы – взлетел на воздух пороховой погреб форта. Множество турок было уничтожено огненным смерчем и обрушившимся сверху градом камней. В том числе погиб и паша, вместе со свитой мамелюкских беев. Разъяренные турки вновь принялись резать пленных. По свидетельству капитана Бушара из всего гарнизона выжило 160 человек, остальные погибли. Примечательно, что за почти неделю боев, предшествующих последнему штурму, потери французов составили всего 5 человек убитыми и 35 ранеными.
Комендант форта майор Казаль и другие офицеры и солдаты были отправлены в Дамаск, где провели в тюрьме 40 дней, после чего отпущены. По прибытии в Каир всех ожидал военный трибунал, по результатам которого большинство участников обороны форта Эль-Ариш было расстреляно. Майор Казаль, капитан Бушар и некоторые другие офицеры были оправданы.
Заходите к нам в телеграм: https://t.me/fogofwarcannel
Источники:
1. А.В.Чудинов "Забытая армия. Французы в Египте после Бонапарта. 1799-1800."
2. А.В.Чудинов "Падение французского Эль-Ариша. Декабрь 1799 г. ".
3. Л.А.Тьер "История Консульства и Империи. Книга I. Консульство. Глава Гелиополь".
4. Аль Джабарти "Египет в период экспедиции Бонапарта 1798-1801"