Артур Лекус продолжил: «Было у нас и серьёзное ЧП... Ротарь решил немного освежить тело, нагрел воды, разделся по пояс, как вдруг потерял равновесие, инстинктивно выставил руку и попал ей прямо в разогретую трубу буржуйки.
(часть 1 - https://dzen.ru/a/ZjUNX0fELlYzrcpA)
Ожог был страшный! Мы как могли, облегчали его муки: дали какие- то таблетки из аптечки, мазали ожог зубной пастой, оторвали рукав от нательной рубашки и делали компресс (пардон!) с мочой.
Но нужна была настоящая медпомощь. Состав приближался к Кызыл-Орде. На одной из остановок я успел добежать до локомотива и как террорист потребовал связаться со станцией и принять состав на путь как можно ближе к вокзалу, на котором должен быть медпункт. Видимо у меня был очень убедительный вид: машинист немедленно связался со станцией и все мои требования были выполнены.
После полутемной теплушки вокзал Кызыл-Орды показался чудом архитектуры и освещенности. Молодая фельдшер занялась ожогом, Ротарь скрипя зубы, терпел все манипуляции и как всяких здоровяк боялся инъекции. Я же, пользуясь, случаем, убыл в туалет с желанием умыться водой из водопровода.
Я ужаснулся своему отражению в зеркале: покрытое мелкой щетиной угольного цвета лицо на фоне, которого, зубы казались белее, чем у голливудского актёра, а волосы напоминали копну сена. Мыло в те годы в умывальниках не было, поэтому грязь просто размазалась как та грязь на нейлоновом подворотничке по лицензии Володи Зворыгина.
Фельдшер – молодая казашка, все качественно обработала, снабдила нас перевязочным материалом, мазью и тщательно проконсультировала. Молодой организм Ротаря быстро справился с ожогом, а вот след, видимо, остался навсегда.
Новый, 1985 год мы встречали на путях станции Самарканд. Я успел в близлежащем магазине купить торт и бутылку шампанского. Мы разлили по кружкам шампанское, выпили, пожелали друг другу всего того, что обычно желают за новогодним столом. Я поблагодарил ребят за стойкость и выдержку.
После этого застолья я стал называть их по именам – мы очень сроднились. Сейчас этим ребятам под шестьдесят. Я не знаю судьбу Николая Ротаря из Молдавии. Анатолия Цаплий из Украины, а вот с Сергеем Швейкиным мы на связи (спасибо соцсетям!), списываемся, созваниваемся. Благодарю вас ребята за те 28 суток совместной круглосуточной службы….
Близился к концу наш рейс. Мы прибыли в Термез и пока ждали переправы на ту сторону, сходили со Швейкиным на рынок, где и встретили того прапорщика из батальона Петрова.
Имея уже небольшой опыт нахождения в этих краях, я совершенно справедливо посчитал, что несколько бутылок водки никак не помешают на той стороне, в сложном процессе приема-передачи, и оказался на все сто прав.
На пункте пропуска пограничники и представитель комендатуры были до невозможности удивлены: - Как?! Из Польши сюда…..?! - Оказывается, что в подобном случае перевозки, груз в Бресте передается специальному караулу из полка сопровождения, который и сопровождает его до конечного пункта.
Я, конечного этого не знал, но требовать, что бы платформы развернули и под нашей охраной вернулись в Брест для передачи такому караулу, я благоразумно не стал. И опять проблема: надо вызывать приемщика с той стороны для приема, а когда он прибудет - неизвестно!
Но компромисс нашелся: у меня был загранпаспорт и командировочное предписание с указанием наименования и номеров оружия. Пограничники согласились пропустить меня и одного караульного. Оцепили теплушку, мы погрузились в кабину маневрового тепловоза и после тщательной проверки, ранним утром медленно тронулись по мосту на ту сторону.
Заспанный капитан-связист, долго не мог понять ситуацию: что за станции, кто я такой, почему из СГВ? Но приятное позвякивание из вещмешка, как-то организовали его понимание, сонливость как рукой сняло, и он побежал куда-то звонить. Вскоре ситуация стала понятной, где-то, к моей великой радости, нашлась директива о передачи станций.
Оперативно капитан осмотрел пломбы, подписал постовую ведомость, поставил в штабе печать, и захотел было тут же отметить сделку, я отказался, сославшись на то, что надо сегодня возвращаться. Он выпил сам, сразу подобрел и, по-моему, был бы готов принять любой груз, даже если бы это были балетные пачки и пуанты.
На этом же маневровом мы вернулись на пропускной пункт, к ставшей уже родным домом теплушке. Всё закончилось – задача выполнена! Нас довезли до термезского вокзала, военный комендант которого оперативно организовал нам приобретение билетов в одном купе поезда «Душанбе – Москва». До отправления оставалось часа четыре.
Было решено отзавтракать в чайхане, купить продуктов в дорогу и как следует помыться в бане, которую я помнил со времен стажировки. Но у нас было оружие, а комендант, куда-то уехал. Ох, молодость!
Я не придумал ничего лучшего, как засунуть весь арсенал и наши вещи в ячейки автоматической камеры хранения! Большего идиотизма придумать невозможно! Мы мылись, брились, наверное, час, смывая с себя грязь и копоть. Затем долго сидели в раздевалке в полной неге.
Вдруг моё блаженство прервала мысль об оружии: « Аааа! Что же я сотворил! Ведь на виду у полного вокзала людей мы засунули в ячейки три АКС, мой пистолет и боеприпасы! А вдруг…..?!» Моментально вспомнилась фраза Глеба Жеглова: «Дело — паскудное, трибуналом пахнет…».
Блаженство моментально сменилось тревогой, и мы со скоростью орловских рысаков понеслись на вокзал. Я нервно начала набирать код, но ячейка не открылась. В этот момент я отчетливо почувствовал запах арестантской робы, а кисти рук ощутили рукоятку пилы «Дружба-2» для валки леса.
Я почти бегом направился в комнату милиции на вокзале. Дежурный милиционер выслушал мой рассказ, тут же объяснил мне, что уровень моих умственных способностей равен нулю и что таким место только в сельской узбекской школе в должности учителя начальной военной подготовки.
Мы подошли к секции с ячейками и вызванный дежурный по вокзалу специальным ключом открыл панель дверок ячеек той секцией. Ой! Оружие на месте!!!!! Я из-за стресса открывал ячейку, над той, в которой было оружие….! По-моему, в тот момент я был более счастлив, чем в день выпуска.
Хотелось расцеловать милиционера и дежурного, станцевать им танец индейцев племени Сио, спеть арию Ленского и накормить их ведром черной икры. Милиционер оказался нормальным дядькой, никуда не сообщил, более того взял у нас оружие под роспись в книге на хранение.
Мы сходили спокойно в чайхану, закупили продуктов, забрали оружие и двинулись в обратный путь. После посадки в поезд сложили оружие под одну из полок, и я приказал, что бы один из ребят постоянно находился в купе на этой полке. После этого я все же решился снять стресс.
В вагоне ресторане, как и в 82 году по крупному гуляли отслужившие в Афганистане и отпускники. Я плотно поужинал и заснул в купе сном младенца, впервые, раздевшись за 24 дня. Весь путь до Москвы я ел и спал без всяких сновидений.
По приезду во Вроцлав я, наверное, часа два лежал в ванной, считая её и унитаз – высшим достижением цивилизации. После доклада командиру, я ходатайствовал, что бы моим караульным был предоставлен краткосрочный отпуск с выездом на Родину, что и было сделано через несколько дней.
Ребята были вне себя от счастья. Интересно: а как сейчас организован быт подобных караулов? А смог я повторить сейчас тот выезд? Думаю, что не смог бы слишком изменился наш быт в лучшую сторону, а к хорошему и удобному человек быстро привыкает…» Артур Лекус (продолжение - https://dzen.ru/a/ZjiZx8GZjUwvWuA1)
