Бобыль

— Ну что, Семен, так один и кукуешь? А вот взял бы меня в жены в свое время, так и был бы сейчас на седьмом небе от счастья!

— Это ты кукуешь, словно сорока на суку! То-то твой муж и сбежал от своего счастья на тот свет, подальше от тебя!

— Тьфу на тебя, дурак старый! Бобыль несчастный!

Варвара, бурча себе под нос, удалилась, а я, усмехнувшись в усы, продолжил свое занятие. Взрыхлил землю еще раз, чтобы была она пышной, словно перина у принцессы, и, сделав небольшое углубление, с любовью высадил первый саженец. Никто в деревне не понимал, для чего я выращиваю столько цветов? Вернее, односельчане знали, что я продаю цветы на рынке, но вот зачем мне одному столько денег — это им было невдомек. Нет, разговоров об этом велось множество. Чужое богатство очень заботит людей. Не дает порой им ни спать, ни есть. Непонятно только, отчего так? Так вот, о моем так называемом богатстве много чего в деревне болтали. Кто-то считал, что я коплю себе на похороны, чтобы прошло это мероприятие по-королевски, с размахом. Некоторые просто обвиняли меня в скряжничестве. Мол, жадный старик, вот и все. Те, у кого натура более мечтательная, предполагали, что я планирую устроить перед смертью что-нибудь этакое. В кругосветное путешествие отправиться, например, или там жениться, наконец. А что? С такими то деньжищами любая за меня пойдет!

Случалось, пробирались в мой дом мелкие воришки из местных. Силились отыскать мое богатство, да так ничего и не нашли. И не потому, что храню я свои сбережения в банке, как многие болтают. А потому, что средствами этими я выплачиваю свой огромный долг. И не знаю, хватит ли у меня времени, чтобы полностью расплатиться.

Не знаю, почему я не женился, будучи еще молодым парнем? Наверное, мне попросту было не до того, чтобы думать об этом. Моя мама долгое время болела, и привести в дом молодую жену, возложив тем самым на нее нелегкое бремя ухода за лежачим больным человеком, у меня желания не возникало. Нет, желающие, конечно, были. Та же Варвара, к примеру. Парнем я был видным, и мои широкие плечи на пару с темными кудрями многим девкам не давали покоя. Да только я прекрасно осознавал, чем все это закончится. Ни одна из предполагаемых невест не выдержала бы всего того, из чего состояла моя повседневная жизнь. А даже если бы хоть как-то и смирилась, то все равно стала бы изводить мою матушку упреками. А может быть, даже желать избавления от данного бремени. А этого я допустить совершенно не мог. Маму свою я любил больше всего на свете! И даже думать не желал о том, чтобы какая-то девица посмела ее хоть чем-то обидеть!

Так прошла моя молодость. Девушки, набивающиеся мне в невесты, благополучно повыходили замуж, а я так и остался холостым. Мама умерла, когда мне было тридцать четыре года. Это в нынешние времена в этом возрасте парни только-только созревают для женитьбы. Видать, период созревания у мужиков увеличился. А в наше время я уже считался чуть ли не стариком. По крайней мере, жених из меня был не первого сорта. Бракованный слегка. Женщины рассуждали так — если до нас не женился, значит, что-то с ним неладно. А если учесть то, что характер у меня самый что ни на есть нелюдимый, то и вовсе желающих пойти со мной под венец не наблюдалось.

Анфису я встретил, когда возил в город стройматериалы, что выдавала лесопилка, расположенная в нашем селе. Анфиса работала кладовщицей на складе, куда я привозил наши доски. Красивая до умопомрачения, да к тому же смешливая. Я очень робел в ее присутствии, не смел даже глаз поднять. Это и привлекло Анфису. Ей захотелось проверить на мне свои чары.

Анфиса была замужем, но это ее не остановило. Даже, наверное, напротив, добавляло некоторую изюминку в наши отношения. Все же страх быть разоблаченными порой прекрасный стимул для разжигания любовного костра.

Я просто сходил с ума по ней. С огромным нетерпением ожидал поездки в город, чтобы снова сжать ее в своих объятиях.

Никто на селе не догадывался о том, что в городе у меня завелась любовница. Хотя на базе, где работала Анфиса, об этом уже болтали.

— Анфиса, скажи, ты не думала развестись с мужем? — гладя ее покатые плечи, решился спросить я однажды.

— Это еще зачем? — Анфиса, приподнявшись на локоть, посмотрела на меня своими зелеными, как изумруд, глазами.

Я залюбовался ее лицом, и пышной грудью, и белыми обесцвеченными локонами.

— Чтобы я мог назвать тебя своей!

Не удержавшись, я заключил Анфису в объятия, не дав ничего ответить.

Этот разговор еще несколько раз всплывал между нами, когда, наконец, Анфиса соизволила мне все объяснить.

— Семен, ты хороший парень. Нежный и страстный. Мне безумно хорошо с тобой. Но пойми, ты обычный шофер. А мой муж занимает хорошую должность. Я не хочу ничего менять, меня, итак, все устраивает.

— Ах, вот как? Тебя устраивает? А меня нет!

Я вскочил на ноги и принялся натягивать брюки.

— Сема, ну перестань! Чего ты как маленький?

Анфиса ухватила меня за руку и потянула на себя. Некоторое время я еще пытался дуться на нее, но страсть захлестнула меня с новой силой, и я перестал о чем-либо волноваться.

Так продолжалось еще примерно полгода. А потом случилась одна неприятность. Я сломал ногу на лесопилке и вынужден был некоторое время провести дома. Перелом был сложный, кость срасталась плохо. Тем более что я все время пытался сесть за руль, проверяя, смогу ли управлять машиной.

Мобильных телефонов в то время не было, вот я и решился позвонить Анфисе на рабочий телефон.

Тетка, что ответила на звонок, была строгих моральных правил.

— А кто ее спрашивает, позвольте узнать? — гнусаво спросила она.

Я растерялся и выдал правду:

— Семен Тарасов, шофер из Речного.

— Тарасов? — тетка аж взвизгнула. — А по какому, хотелось бы знать, вопросу?

— По личному.

— Ах, по личному?! Я вам сейчас покажу, по личному! Устроили тут, понимаешь, нет! Я вот сейчас сообщу руководству, и твою Анфиску враз уволят!

От неожиданности я бросил трубку и стоял потом как столб, соображая, чем все это может обернуться для Анфисы. Ругая себя последними словами, я больше не смел ни звонить ей, ни даже передать записку с кем-нибудь из водителей, заменявших меня. Так и жил целых два месяца в совершенном неведении о том, как там без меня моя возлюбленная. Когда же нога моя наконец зажила и мне разрешили поехать в рейс, я мчался в город, словно на крыльях.

Вместо Анфисы на складе работала полная тетка, новая кладовщица, как мне сказали.

— А старая где? — осторожно поинтересовался я.

— Уволилась.

Естественно, я решил, что Анфисе пришлось уйти из-за моего необдуманного поступка. Сначала я хотел разыскать ее, чтобы наконец объясниться. Но потом понял, что, расспрашивая всех и каждого о том, где я могу найти Анфису, я еще больше скомпрометирую ее.

Я не спал ночами. Мучился так, что жизнь была не мила. Я успел крепко полюбить Анфису, так что никто другой уже не мог заменить мне ее. Анфиса сама больше не искала встреч со мной, хотя я все так же привозил доски на ту базу, и ей не составило бы труда увидеться со мной, если бы она пожелала. Тому, что она ни разу этого не сделала, у меня было лишь одно объяснение — Анфиса испугалась огласки и теперь старается вести себя безупречно рядом со своим мужем. А мне оставалось только смириться и признать, что наши с ней встречи остались в прошлом и больше никогда не повторятся.

Кстати сказать, именно в то время у меня был шанс стать, наконец, женатым человеком. В деревне овдовела одна женщина, оставшись с двумя детьми на руках. Наталья была немного старше меня, но довольно еще молодая с виду женщина. К тому же она была довольно кроткого нрава, незлобивая и всегда приветливая.

Деревенские бабы при встрече со мной так и говорили: «Семен, не упусти свое счастье! Пойди посватайся к Наталье, пока другой кто не увел». Я решил, что, возможно, так мне и нужно поступить. Стану семейным — забуду свою Анфису.

В тот же день, встретив Наталью на улице, я заговорил с ней об этом. Решил сначала узнать ее мнение насчет меня. А то, кто его знает, может быть, женщина не пожелает иметь со мной никаких дел.

— Отчего же нет? — покивала головой Наталья, выслушав мое предложение подумать насчет замужества со мной. — Мужик ты хороший, работящий и не пьешь почем зря. Ребятишки тебя любят. Видала я, как возле твоего грузовика толпы мальчишек собираются, а ты их не гоняешь никогда, даже привечаешь будто.

— Так тогда договорились? Приду к тебе свататься?

— Приходи, коль не шутишь.

А как подошли выходные, пошел я к дому Натальи. Купил гостинцев детям и продуктов каких-то как бы к столу. А подойдя к двери, встал столбом. Анфиса привиделась мне. Ее покатые плечи и высокая грудь. Ее смеющиеся глаза как бы говорили мне: «Бесполезно все, Семен! Никогда тебе меня не забыть!».

Увидев меня через окно, Наталья вышла на крыльцо. Строгий ее профиль и застегнутая на все пуговицы кофта с глухим воротом лишь добавили уверенности в том, что так все и будет. Измучаю я себя, женившись на Наталье. А главное, измучаю ее.

— Не получится у меня, Наташа, прости!

Я сунул ей в руки гостинцы и зашагал прочь, опустив голову ниже плеч. С неба закапали крупные капли дождя, подгоняя меня к дому, где я наглухо зашторил окна, запер двери и завыл белугой, уткнувшись в подушку своей матери, все еще хранящую родной запах.

С тех пор в деревне и стали кликать меня бобылем. Некоторые смеялись над моей нерешительностью, некоторые жалели. Но истинной причины, по которой я сбежал со двора Натальи, никто не знал.

Наталья в скором времени вышла замуж за приезжего мужика, который и увез ее вместе с детьми в город. Оно и к лучшему. Каждый раз, встречая Наталью на улице после того, как сбежал от нее, я чувствовал себя виноватым перед ней.

Прошло почти два года, как я не видел Анфису. И вот как-то раз меня попросили срочно отвезти одного из начальников нашего комбината в город. Прямо в аэропорт. Начальник летел в Москву, а легковушка заводская сломалась.

Когда я высадил начальника, домчав его даже быстрее, чем предполагалось, то увидев возле входа в здание аэропорта Анфису. Обезумев от радости, я выскочил из кабины и бросился прямо к ней. Но на половине пути мне пришлось затормозить, потому что я заметил, как рядом с Анфисой остановился какой-то высокий мужик, и она повисла у него на руке.

Я вернулся в машину и, положив голову на руль, сидел так некоторое время. Когда пассажирская дверь распахнулась, я подумал, что это начальник вернулся, что-нибудь позабыв. Но это была она. Моя любовь. Моя Анфиса.

— Привет! — Анфиса забралась в кабину и уселась рядом. — Ух! У тебя тут ничего не изменилось, даже наклейки на панели все те же.

— Я консервативен в своих предпочтениях, — буркнул я. Во мне отчего-то закипала злость. Не совсем на нее, на Анфису. А на злую судьбу, по прихоти которой эта женщина не может быть моей.

— Сема, я на минутку. В Москву лечу, через неделю у меня свадьба!

— Чья свадьба? — не понял я.

— Моя, глупый.

— Ты же... ты вроде бы как уже того, замужем?!

Анфиса махнула рукой.

— Мы с мужем развелись почти год назад.

— Но почему? Ты же сама говорила, твой муж занимает какую-то там должность и все такое.

— Потому что Сережа, мой нынешний жених, занимает еще более высокую должность. К тому же он коренной москвич, — пояснила Анфиса, приведя меня в полное замешательство.

— Ты что же, выбираешь мужиков, как товары в магазине, ориентируясь на гост?

— А как ты хотел? — усмехнулась Анфиса. — Я, знаешь ли, люблю жизнь во всей ее красе, а не только с видом на деревенский сортир. Ладно, я здесь не затем, чтобы объяснять тебе элементарные вещи. — Анфиса бросила на меня внимательный взгляд и спросила, — ты все еще один живешь? Не женился часом?

— Нет, — угрюмо ответил я, отвернувшись от нее.

Мне стало противно даже сидеть рядом с этой женщиной, и в душе я радовался тому, что образ Анфисы для меня как будто утонул в грязи.

— Я родила от тебя дочь, — сказала Анфиса, заставив меня резко повернуться к ней.

— Что?

— Да. Только ты особо не обольщайся. Я оставила ее в роддоме и не знаю, где она сейчас.

— Как такое может быть? Почему ты не сообщила мне?

Анфиса закатила глаза.

— Ты забыл, что я была замужем на тот момент? Естественно, мужу я сказала, что это его ребенок. Он, кстати, всегда мечтал о детях, поэтому сильно обрадовался.

Сердце мое готово было выпрыгнуть наружу. Я почти не слушал Анфису, в голове звучало лишь одно: — у меня есть дочь! Моя дочь!

— И что? Что было дальше? — спешно спросил я, стремясь узнать как можно больше о дочери.

— Ничего. Я родила ее и оставила в роддоме. Девчонка была слишком похожа на тебя. Мой муж блондин, я рыжая, а девочка была настолько смуглая, что муж непременно бы стал задавать вопросы. К тому же она родилась больной, у нее был врожденный порок сердца.

— Подожди! Я ничего не понимаю, ты бросила больного ребенка? А что ты сказала своему мужу обо всем этом?

— Сказала, что ребенок умер.

Я старался дышать медленно и не смотреть на Анфису. Все, чего мне хотелось — это обхватить руками ее белоснежную шею и держать так, пока она не испустит последний вздох.

— Почему ты сейчас рассказала мне об этом? — спросил я скорее только для того, чтобы отвлечь себя от желания задушить эту женщину.

Анфиса пожала плечами.

— Не знаю. Увидела тебя и подумала, что ты должен знать. Тем более, раз ты живешь один, как бобыль, то, может быть, тебе будет приятно знать, что у тебя есть ребенок.

Анфиса, спохватившись, проговорила:

— Все, мне пора, прощай, Сема!

— В каком роддоме ты ее оставила? — задал я вопрос, когда Анфиса уже выпрыгнула из машины.

— В третьем роддоме на улице Монтажников.

Дверь с грохотом закрылась за ней, словно крышка гроба. Я даже вздрогнул от этого звука. Хотя все верно, я только что похоронил Анфису, для меня она больше не существовала.

С того момента моей единственной целью стало — разыскать мою дочь. Дело это оказалось не из легких. Меня даже слушать никто не хотел. По сути, я не имел никаких прав интересоваться судьбой ребенка, и сколько бы я не разъяснял медработникам свою ситуацию, совершенно наплевав уже и на последствия, и на конфиденциальность, мне не давали никакой информации.

Но однажды мне все же повезло. Я стоял у входа в детскую больницу, куда, как я выяснил, отправляли отказников из роддома. После этой больницы дети попадали в различные места, и никто не желал поведать мне, где именно может находиться моя дочь.

Я нервно курил возле кабины грузовика, только что поругавшись с заведующей детского отделения.

— Здорово! — ко мне подошел парень в белом халате и, протянув руку, представился, — Борис.

— Семен, — я пожал его ладонь.

— Слышал, ты устроил скандал в кабинете Татьяны Ильиничны?

Я кивнул.

— Давай так, я постараюсь что-нибудь разузнать о твоем ребенке. Ты приезжай дня через три.

— Почему ты помогаешь мне?

— Сам был в похожей ситуации. Дружил с одной девчонкой. Она забеременела и, ничего не сказав мне, сделала аборт. Потому что, видите ли, я не тот, от кого она хотела бы иметь потомство. Давай встретимся через три дня. Я ничего не обещаю, но сделаю все, что смогу.

Дочку мою звали Леночка. Борис все же, как и обещал, помог мне разузнать обо всем, что было связано с моим ребенком. Имя дочери дали уже здесь, в больнице, Анфиса не озаботилась даже этим.

Леночка умерла, когда ей было всего семь месяцев отроду. Мне сказали, что девочке требовалась операция, но это дорогостоящее удовольствие. Отказникам чаще всего в таком удовольствии бывает отказано. О них некому заботиться и добиваться для них квоты или искать спонсоров. Бывают, конечно, исключения, но моя Лена не попала в число тех счастливчиков.

Долгое время я приходил в себя. Не понимал, как мне жить с этим? Как искупить свою вину перед этим ребенком, которому я помог увидеть мир, но не был рядом, чтобы защитить и спасти.

А потом я начал выращивать цветы, и это занятие помогло мне справиться со своим горем. Все, что я зарабатывал, я относил в ту самую детскую больницу, умоляя употребить эти средства на спасение больных новорожденных детей. Тех, у кого никого нет. Тех, от кого отказались их самые родные и близкие люди — их родители!

***

Возле моего дома остановился черный, сверкающий на солнце автомобиль. Я не припоминал, чтобы у нас в селе кто-нибудь ездил на таком. Нет, дорогие машины у некоторых богатеев были. У того же Лешки Корякина, который в свое время прибрал к рукам нашу лесопилку и теперь безжалостно вырубал все соседние леса. Или у Никитихи, бывшей заведующей нашим продуктовым магазином, а ныне владелицей целой сети небольших торговых точек, расположенных во всех окрестных селах.

Я, накинув фуфайку, вышел во двор и наблюдал, как из машины вышли мужчина и женщина. Прибывшие огляделись по сторонам и, заметив меня, направились прямиком к дому.

— Здравствуйте, вы Семен Михайлович? — спросила молодая женщина, приблизившись.

— Он самый. Я в чем-то провинился?

— Что вы! Скорее напротив. Вы наш ангел-хранитель, мы приехали вас поблагодарить.

— А это я чем заслужил, интересно знать?

Женщина повернулась к приехавшему вместе с ней мужчине и глазами указала на автомобиль. Парень кивнул и пошел к машине. Он открыл заднюю дверку и достал от туда переноску, в которой спал младенец.

— Это наша дочка. Ее зовут Ксения и она жива благодаря вам.

— Как это? — растерялся я.

— Ксюшу оставила в роддоме ее родная мать. У девочки было больное сердце, и ее мать не захотела вешать на себя такой груз. В больнице, куда доставили Ксюшу, ей сделали операцию, и это стало возможным благодаря тем средствам, что пожертвовали вы. Я знаю, вы хотели, чтобы об этом никто не знал. Ну, о том, что вы помогаете таким деткам. Но дело в том, что моя свекровь работает в той больнице много лет. Она и помогла нам с мужем удочерить Ксюшу. И уж простите, но мама моего мужа рассказала нам, кого мы должны благодарить.

— Ничего вы никому не должны, — пробурчал я, посмотрев по сторонам. Не хватало еще, чтобы по деревне поползли слухи о моем якобы героическом поступке. — Ваша свекровь ошиблась. Если я и помог чем-то, то это мизерная часть. Не стоит и говорить об этом.

Девушка улыбнулась и, взяв из рук мужчины корзинку с ребенком, сказала:

— Тогда просто познакомьтесь с нашей дочерью. Не откажетесь же вы разделить нашу радость?

Девочка в корзинке проснулась и открыла глазки. Я замер. Она была просто прекрасна! Маленькое ее личико казалось серьезным и сосредоточенным. Васильковые глаза смотрели по сторонам, и неожиданно малышка улыбнулась.

На глаза мои набежали слезы. Вот что странно, с годами сердце вроде бы становится грубее, а вот невольные слезы, эти нежданные гости, появляются все чаще и чаще.

Оба моих гостя улыбались, глядя на меня. Мне стало как-то не по себе под их пристальными взглядами. Что я, как старый ворчун, стою тут и даже в дом людей не пригласил?! Они с дороги, устали, небось.

— Проходите-ка в дом. Того и гляди ребенка застудите, — скомандовал я, приглашая гостей в свое жилище.

В доме было тепло. С утра я истопил печь. Хотя на дворе уже была весна, и даже на деревьях появились первые нежно-зеленые листья, но иногда было еще довольно прохладно.

— Проходите в комнату, и малышку на диван можно положить. А я сейчас чай организую.

Я метнулся на кухню, попутно соображая, чем бы этаким угостить моих неожиданных гостей. Достал малину и хлеб. Грибы маринованные зачем-то вытащил и соленые огурцы, как будто сосед с бутылкой пожаловал. Потом вспомнил, что у меня в печи ребра свиные с картошкой. Так себе угощение, но больше все равно удивить нечем.

— Семен Михайлович, давайте я вам помогу, — в кухню вошла приезжая молодая женщина. — Меня, кстати, Лена зовут, а мужа моего Саша.

— Лена? — на секунду сердце мое остановилось в надежде на чудо. Случается же с людьми! Я сам по телевизору видел. В этой передаче, как его? Забыл название. Но тут же, вглядевшись в лицо своей гостьи, я понял, что она значительно моложе и никак не может быть моей дочерью. — А когда ты родилась? — на всякий случай уточнил я, ничуть уже не удивившись, когда она назвала дату своего рождения. Эта Лена была на десять лет моложе моей дочки, но, правда, родилась тоже осенью.

Потом мы пили чай все вместе, и гости с удовольствием отведали все мое скромное угощение. Лена даже настояла на том, чтобы я подержал на руках маленькую Ксюшу, их дочку. Неуклюжие мои движения компенсировала та щемящая нежность, что разлилась внутри меня, когда я взял ребенка на руки. Слезы, что катились у меня по щекам в этот момент, мне смахнуть было нечем. Руки были заняты. Да и шут с ними, с этими стариковскими эмоциями. Пусть будут.

На прощание Саша, муж Лены, крепко пожал мне руку и сказал, что, если я не против, они приедут в гости через две недели. На крыше у меня лист железа, мол, оборвался, надо бы поправить. И как он углядел это? Не пойму. Я поворчал, конечно, для приличия, но в душе был рад, что есть повод повидаться с ними еще раз.

— Кто это к тебе приезжал, Семен? — Варвара появилась словно из-под земли и вместе со мной провожала взглядом сверкающий автомобиль.

— Дочка из города приезжала.

— Чего? Откуда у тебя дочка-то взялась?

— Смешная ты, Варвара. Будто не знаешь, откуда дети берутся.

— Нагулял что ли когда? — Варвара во все глаза смотрела на меня. У нее аж рот искривился.

— А ты пофантазируй на досуге. Будет чем голову занять!

Довольно ухмыляясь, я пошел в дом. Надо бы к их приезду хату прибрать, а то и печь не белена, и пол сто тысяч лет не мытый. Да и запас продуктов в доме нужно держать на такие вот случаи.

Автор: Юферева С.