Легенда об основании Руси была написана в стихах, которые знал летописец Ярослава Мудрого в начале 30-х годов XI века. Были ли эти стихи рассказом поэта, заставшего начало русской государственности или просто литературным упражнением современников летописца?
Попробуем сравнить эти стихи со стихами и рассказами о призвании иноземных правителей у других народов. А, заодно, подберём и тайные ключи от русской легенды в виде поэтических созвучий германским именам, обнаруженным в русских стихах.
Три ладьи англо-саксов
При сравнении русской легенды о призвании варягов чаще всего приводят в качестве возможного источника легенду о приглашении в Британию в V веке англо-саксонских правителей Хорсы и Хёнгиста.
Уже по именам родоначальников завоевания острова можно определить, что это вымышленные персонажи, так как в переводе их имена означают Лошадь и Жеребёнок.
В произведении X века авторства Видукинда Корвейского, где содержится один из вариантов легенды, приводятся знаменитые слова, обращённые к англо-саксам:
“Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами [бритты] готовы вручить вашей власти (Terram latam et spatiosam et omnium rerum copia refertam vestrae mandant ditioni parere)."
Схожесть этого обращения с русской легендой весьма высока.
Ещё больше сближает сюжеты упоминание о том, что первые англо-саксы прибыли в Британию на трёх судах. Причём, это свидетельство восходит ещё к VI-VIII векам. И это магическое число совпадает с числом братьев-основателей Руси (Рюрик, Синеус и Трувор), прибывших из-за моря.
Проблемы сравнения русской и саксонской легенды заключаются в том, что русские летописцы не были знакомы с трудом Видукинда Корвейского. Более того, слова об "обширной и изобильной земле" (terram latam et spatiosam) сам Видукинд взял не из более ранних версий англо-саксонской легенды, а из книги пророка Исайи (на латыни в Вульгате есть такие слова: "...coronans coronabit te tribulatione quasi pilam mittet te in terram latam et spatiosam").
Мы отметим, однако, что тут могут быть и общие с русской легендой скандинавские фольклорные источники, пересказанные Видукиндом с помощью библейского языка..
Исследовавший этот вопрос филолог Дмитрий Николаев также отметил, что приглашённые и захватившие Британию англо-саксы не основывают, по всем источникам, никакой законной династии.
Так что, кроме мотива прибытия переселенцев на трёх судах из-за моря из англо-саксонской истории мы ничего не можем сравнить с русской легендой о призвании варягов.
Погибающее изобилие и правда правителя
Николаев предлагает другой возможный источник вдохновения русского народа на создание легенды о происхождении своего государства.
Он приводит стихи из ирландского "Поучения Морана" (предисловие X-XI веков к произведению VII века) о том, как в Ирландии были убиты благородные роды правителей, кроме трёх бежавших в Шотландию ("на восток") беременных женщин (Бане, Круве и Ане), родивших, соответственно, трёх сыновей (Фередах Прекрасно-удачливый Ирландский, Корв Голоухий из великого Мунстера и Типраде Обильный Землями).
Отметим, что Ане была дочерью короля саксов.
В правление узурпатора Корпре "не давала... земля свои плоды вассалам после великого неправедного убийства, которое они совершили по отношению к благородным родам Ирландии, и был великий голод среди мужей Ирландии, так как не было еды от земли, ни даров леса, ни рыбы в устьях рек, ни молока у коров, ни правильной погоды".
После смерти Корпре его сын Моран отказался от королевства, "потому что оно не принадлежит ему по праву" и предложил вернуть с востока трёх наследников, у которых "есть право". Вот как это происходило:
Do-ronsat comairli cain
athig Erenn in tan sin
uair tallad forro as cach mud
ith blicht mes ocus torud.
'Sí comairle ro-chinnset
aithrech léo aní ro-millset
togairm na mac monar nglé
dia n-oirdned i n-airdrige.
Устроили они прекрасный совет,
вассалы Ирландии в то время,
ибо [было] им лишение всяким способом:
зерна, молока, плодов деревьев и других растений.
На этом совете они решили —
[было] у них раскаяние в том, что они совершили, —
[Отправить] зов к сыновьям — ясное деяние, —
чтобы поставить их верховными королями.
В этой поэтической истории уже очень много общего с русской легендой: призвание следует за насильственным изгнанием, решение о призвании трёх правителей в три разных города принимается на совете вассалов, даже имя третьего правителя в обоих случаях имеет аллитерацию со словом "третий" (Tipraiti thréin, "третѣи Труворъ"). Также упоминается право на правление и правда властителя (fír flatheman). При этом в ирландской версии указывается на магическую связь "правды" и "обилия".
В русской легенде такой связи нет, напротив, подчёркивается, что земля "обильна", а единственная её проблема - это отсутствие справедливого порядка. Вместе с тем, мотив "запустения" имеется, например, в позднем "Сказании о Словене и Русе", которое повествует о ранней истории Руси (но об этом - в отдельном очерке).
Мотив сохранения "правды" монарха имеется также в сообщении о даровании Ярославом Мудрым "грамоты" Новгороду при его отъезде в Киев (то есть "правда" присутствует на территории, где находится правитель). Этот мотив также повторяется в скандинавских источниках, откуда, вероятно, и пришёл на Русь к тому времени, когда писалась русская летопись и варяжская легенда.
Есть у ирландцев и собственная "норманнская теория" с призванием варягов.
Норманны основывают города для туземцев
Филолог Татьяна Михайлова привлекает текст «Топографии Ирландии» Гиральда Камбрийского (Giraldus Cambrensis), написанный около 1180-х годов.
Гиральд был из семьи англо-норманнской знати, поэтому в его истории есть стереотипный сюжет о призвании норманнов.
"Поскольку же народу Гибернии (Ирландии - авт.), как мы уже говорили, присуща врожденная леность, а также не хотели они заниматься морской торговлей, с общего согласия всего королевства, решили они, что было бы полезным допустить в некоторые области своей страны, чтобы иной народ, который имеет в этом опыт, поселился там.
Их предводителями были три брата, а именно Олаф, Сигдриг и Ивар. Сначала они возвели три города: Дублин, Уотерфорд и Лимерик. В Дублине стал править Олаф, в Уотерфорде Сигдрик, в Лимерике – Ивар. И понемногу с течением времени от них пошло строительство городов по всей Ирландии".
Возможные прототипы Олафа и Ивара упоминаются ещё в 849-851 годах и связаны с наложением дани на ирландцев. Позже Олав, Ивар и Ойсле описываются ирландскими хронистами как братья. Это не исторический факт, а некая "литературная" традиция, которую и пересказывает Гиральд. Ивар, действовавший в Англии, по поздним скандинавским текстам относится к сыновьям Рагнара Лодброка.
Об основании династий ни Гиральд, ни более ранние хронисты не сообщают, но в хронике упоминается, что Олав из Дублина в 862 году стал зятем ирландского короля Аода Финдлиата и состоял с ним в военном союзе.
Есть общее с русской легендой. В двух текстах мы видим, как из-за моря призываются три брата-норманна, которые основывают города и правят в них. В русской летописи строительство городов является чуть ли не самым важным деянием первых русских князей Рюрика, Олега, Игоря и Владимира.
На будущее отметим для себя, что в ирландской традиции IX века выделяются "светлые" и "тёмные пришельцы" (норманны). Как и в русской летописи, где не все варяги "одинаково полезны": одни творят насилие, а другие - служат и защищают.
Отмечая "поразительное сходство" между эпизодами "призвания" в "Повести временных лет" и "Топографии Ирландии" Гиральда, историки объясняют его тем, что в их основе лежали устные сказания, распространенные в среде норманнов и составленные по одному типу.
И с этим сложно не согласиться.
Русскую легенду о варягах рассказывали варяги для варягов
Почему мы не привлекаем другие многочисленные аналогии сюжетов о призваниях трёх правителей, кроме ирландских и англо-саксонских?
Всё дело в том, что, как мы установили, летописец Ярослава, будучи выходцем из киевских варягов, создал легенду о Рюрике во время поездки в Данию и Нормандию в начале 1030-х годов для скандинавоязычных слушателей, среди которых были англо-датский король Кнуд Великий, его сестра Эстрид, а также жена Ярослава Мудрого шведка Ингигерд и её окружение.
Вполне логично, что такая легенда должна была строиться в рамках скандинавской традиции.
Славяне не сочинили бы легенду о приходе своих правителей из-за моря, так как славяне, даже пользуясь ладьями, а не идя по суше, передвигались по рекам. Нет ни одного рассказа о славянских правителях или богах, которые бы плыли куда-то морем. А вот у скандинавов этого добра достаточно.
Так, предок династии, к которой принадлежали Кнуд и Эстрид, приплыл из Нормандии. Для них это нормальное течение истории. Шведы и датчане то и дело "обменивались" правителями, которые, приплывая из-за моря, захватывали себе земли и основывали династии. Исторически, например, упсальский конунг Анунд, предок Ингигерды, приплыл в Швецию из Дании в 850-х годах, а шведская династия пришельца Олафа правила Данией в конце IX - первой половине X века.
Кроме того, первые германские насельники будущей территории Руси, по готским преданиям, также прибыли на южный берег Балтики на ладье.
Так что варяги с именами Рюрик (или Орик), Игорь (Ингор, Ингварь) и Олег (Халего, Хельги), по мнению проваряжского автора и его варяжских слушателей, вполне могли приплыть из-за моря, чтобы вокняжиться в Ладоге и Киеве.
Тем более ко времени написания летописи прецедент прибытия русского князя из-за моря уже возник. Это случай с бегством к варягам и возвращением в Новгород молодого Владимира Святославича в 970-х годах. Варяжский корпус, который привёл с собой Владимир, помог ему не только вернуть свои земли, но и овладеть также Полоцком, Киевом и всей остальной территорией Руси.
Помощником Владимира в этом деле был Добрыня, отец Коснятина, соавтора легенды о призвании варягов. Напомним, что и Ярослав собирался бежать к варягам в 1019 году, но Коснятин решил, что князю лучше остаться в Новгороде, а в Швецию направить новгородское посольство, чтобы нанять варягов. Именно во время этого посольства, когда речь шла о браке с Ингигерд, и могла впервые зайти речь о происхождении рода Ярослава.
Но ответ на вопрос, кем был отец Игоря Старого, основателя киевской династии, был дан всё же во время датско-нормандского путешествия, в ходе подготовки брака Ильи Ярославича и Эстрид.
Об этом говорят германские имена, скрытые в русских стихах.
Убби и Адель - родители Рюрика?
Удивительно, что в русских стихах о призвании варягов в славянских словах зашифрованы неславянские имена.
Когда об анаграммах с латинскими словами в "Слове о полку Игореве" писал Арсен Гогешвили, серьёзно это воспринято не было и не могло быть, так как этому не было и до сих пор нет никаких текстологических доказательств.
Но, когда мы сами начали находить в летописных поэтических отрывках созвучия сначала на имена князей в скандинавском варианте, а затем и звуковые подражания скандинавским словам, нужно было либо признаться в фантазировании, либо искать дополнительные доказательства, что это возможно. И таких фактов, действительно, подбирается всё больше и больше, раскрывая скандинавские источники русской летописи и способы работы с ними нашего летописца Ярослава Мудрого.
В отрывке про призвание помимо имени Орика, предполагаемого реального отца князя Игоря, мы обнаружили созвучия к ещё трём именам: славянскому Земша, скандинавскому Убби и германскому Адель. Можно предположить, что автор знал имена родителей Орика, обладавших законной властью среди приглашаемых варягов. А Земша, как мы предположили, мог быть либо автором произведения, либо инициатором приглашения варягов.
Как видим, имена не совпадают с варяжской легендой, по которой нам известны Рюрик (вместо Орика) с братьями и Гостомысл (вместо Земши). При этом, если признать тождество Рюрика Русского с Рёриком Ютландским, не совпадает и имя его отца (по разным версиям - Хемминг, Ануло, Регинфрид или Сигурд).
Возможно в стихах сокрыто истинное знание о происхождении Рюрика (Орика)? Проверим эту версию.
Убби Фриз и его связь с Рюриком
Фуга обѣ/ибы/оби/ебѣ/упе/ебѣ/япо/ебы/оби/апо образует созвучие к имени Убби. В средневековых документах оно писалось (и слышалось) по-разному: Убби, Уббо, Убба, Хубба, Аббо, Хебби.
Имя Убби (Ubi) носил в начале IX века некий скандинав, который оставил автограф на монете из Петергофского клада, а, значит, имевший дело с населением на Восточном пути, ведущим через славянские земли к Каспийскому и Чёрному морям. Для отца основателя русской династии это слишком раннее время, но надпись говорит, что само имя было известно предкам русских и звучало для них, вероятно, с одной "б".
Среди легендарных персонажей, связанных с ранней Русью, обращает на себя внимание Убби Фриз, который, якобы, участвовал в битве при Бравалле в 770-х годах на стороне датского конунга Харальда. Напомним, что, по сагам, Харальд воспитывался "русским" конунгом Радбартом, но главное, что связывает Убби с Русью - это его противник в битве, выступавший на стороне шведского конунга Ринга. Убби Фриз сразился с Рёгнвальдом Радбартом, русским конунгом, убив его.
Нас также привлекает в фигуре Убби Фриза то обстоятельство, что правил он в тех же землях, что и Рорик (Рёрик Ютландский) из франкских хроник - во Фрисландии (Фризии). Это может объяснить причину поиска летописцем датчанина Орика (Хорика) во Фризии. Если в стихах о призвании Орика было зашифровано имя Убби Фриза, то это и могло натолкнуть русского книжника обратиться к истории этого региона империи франков.
Но не был ли Убби Фриз анахронизмом в легенде об Орике, ведь, датский конунг Хорик I, с образом которого у датчан XI века смешался образ Рёрика Ютландского, и сам Орик (Рюрик Русский) жили в IX веке, а битва при Бравалле была в VIII веке?
Оказывается, всё было наоборот. Убби Фриз был анахронизмом в сагах про Бравалльскую битву! Во Фризии в VIII веке правил Аббо, а исторический Убба (Хубба) Фризский жил веком позже - в 860-х - 870-х годах, как и предполагаемый основатель Руси.
Прототипом Убби Фриза был исторический предводитель Великой армии викингов, высадившейся в 867 году в Англии. Об этом сообщают английские источники, называя герцога Уббу "братом" короля данов Хальфдана, а также Хингвара, за которым, скорее всего, скрывается упоминаемый выше ирландский скандинав Ивар. Позже их троих припишут к сыновьям Рагнара Лотброка. Именно так персонаж Уббе, названный сыном Рагнара у Саксона Грамматика (XIII век), появляется в сериале "Викинги".
Но в ранних английских текстах Убба называется именно фризом (dux Fresciorum - герцог Фризский) в армии данов. Историки находят ряд аргументов в пользу данного титула. Судя по всему, Убба был из числа тех викингов-данов, которые закрепились в землях фризов вместе с Рёриком Ютландским или воевали там.
Стефен Льюис из университета Нормандии даже считает, что Убба - это племянник Рёрика по имени Родульф, но это большая натяжка. Единственное, что мы знаем, по словам того же Адама Бременского, одни и те же даны активно действовали во Фризии, Англии и Ирландии.
Такая близость Убби и Рюрика поражает своей неслучайностью, но она же показывает и на источники информации - Убба известен по английскому тексту "Истории св. Кутберта". А этот текст имеет прямую связь с историей возникновения варяжской легенды.
Стихи о призвании варягов и святой Кутберт
Оказывается "История св. Кутберта" написана тогда же, когда и наша варяжская легенда, и также связана с Кнудом Великим.
Последним событием, которое зафиксировано в "Истории св. Кутберта", является подношение даров со стороны Кнуда Великого в 1031 году. Убба Фризский выступает в тексте в качестве положительного героя, которого отправил для мщения святой Кутберт (ideo ira Dei et sancti Confessoris accensa est super eum). В этом нельзя не усмотреть реверанс в сторону датчанина Кнуда на английском престоле.
Поэтому увязка династии Ильи Ярославича с Уббой Фризом была бы для его брака с сестрой Кнуда очень выгодной. При этом, год написания "Истории" точно попадает в период создания варяжской легенды, который мы установили: 1030-1032 годы.
Как и в случае с Рёриком Ютландским наш летописец опирался на латинский письменный источник, не вникая в содержание, а лишь определяя в нём время и место действия вероятного предка Игоря из числа датчан, воевавших во Фризии.
Почему Фризия?
Возможно, мы имеем дело с обратной реконструкцией русских источников X века, отображённых в греческих хрониках. "Франков" византийской летописи, от которых якобы произошли росы-дромиты времён князя Олега, наш летописец мог отождествить не с русским словом "варяги", а с точным переводом в виде слова "фряги/фрязи", обозначавшего франков. А его, соответственно, он связал с "фризами", единственными норманнами на территории империи франков в IX веке.
По этой причине он и отправился в Нормандию, на севере Франции, чтобы там поискать и предков Эстрид, и родословную фризских викингов. Сама Фризия в это время уже освободилась от датских "находников" и была недружественна для Кнуда и франков, так что Нормандия лучше подходила для дальнейших исторических изысканий. Здесь Эстрид прожила несколько лет и, вероятно, у неё были там хорошие знакомые, помимо бывшего мужа - герцога Роберта Дьявола.
Адель Французская и потомки Ярослава Мудрого
Таким другом могла быть женщина, чьё имя также зашифровано в русских стихах как созвучие "адѣлъна/ядилъны". Созвучие даёт имя Аделона. Это германское Аделина, производное от имени Адель. Возможно, созвучие Аделона - это притяжательная форма имени Адель (так Ингигерд стала Ириной, что похоже на притяжательную форму от имени мужа Яр[ослав], а Альфрик в рассказе о варяге Шимоне стал Африканом), также возможно, что эта форма восходит к латинскому написанию имени.
Имя также известно в скандинавских легендах как мужское, но у реальных скандинавов оно чаще выступает как корень двуосновного имени. Из рюриковичей похожее имя в XI веке носила Евпраксия, внучка Ярослава Мудрого, которая, став германской императрицей, приняла имя Адельгейда (в честь другой императрицы).
Имя Адель ведёт нас во Францию и, конкретно, в Нормандию, где оно было весьма распространено в XI веке. В частности, его носила Адель Французская, сестра французского короля Генриха. Она была замужем за нормандским герцогом Ричардом III (недолго в 1027 году), то есть, также как и Эстрид, была связана с Нормандией. После смерти Генриха, кстати, Адель вместе со вторым мужем Бодуэном Фландрским будет опекать его и Анны Ярославны сына Филиппа. Так что Адель могла иметь связь не только с Нормандией, но и с Русью.
Нельзя точно сказать, где во время путешествия нашего летописца жила Адель - во Фландрии или в Нормандии - но именно она могла посоветовать, какие анналы следует почитать, чтобы найти упоминание датских конунгов середины IX века, нападавших на франков, и фризов. И в этих книгах наш летописец нашёл "короля Рорика" (Рёрика Ютландского), с которым датчане путали своего Хорика и который был в итоге определён отцом Игоря вместо Орика (Хорика).
Выводы
Что же следует из присутствия имён Убби и Адель в скрытом тексте стихов о призвании варягов, которые, как мы предполагаем, предшествовали написанию варяжской легенды с именами Рюрика, Синеуса и Трувора?
Получается, что перед нами черновик варяжской легенды, написанный также во время путешествия 1030-1032 годов, которое предшествовало заключению брака Ильи Ярославича и Эстрид. Стихи, которые мы восстановили из русской летописи, являются не эпосом X века, а произведением человека, который для подтверждения устных источников работал с греческими и латинскими хрониками в начале 1030-х годов.
Вероятно, автор стихов, опираясь на скандинавскую традицию описания призвания заморских правителей, пытался приписать Рюриковичей к одному из известных по латинским текстам викингов IX века, исходя из хронологических рамок первого упоминания Русской земли (860 год) в византийских хрониках. Для полноты рассказа была, вероятно, придумана и мать Орика - некая Адель (а он - "сын Аделон") или Аделина ("Аделона").
Фигура Убби Фриза в итоге рассматривалась как альтернатива сагам о Радбарте и о его династии русских конунгов. Тем более, что в легендарном измерении Убби удачно убил представителя упомянутой династии по имени Рёгнвальд, которое также носил предок полоцких князей Рогволод и ладожский ярл Рёгнвальд, чьи потомки оспаривали власть Рюриковичей.
Подобную работу с изобретением предков Рюрика позже проделали немецкие историки, придумавшие его связь с ободритской династией, и Василий Татищев, связавший рюриковичей с неким "урманским князем" через выдуманную дочь не менее мифического Гостомысла по имени Умила.
Мы же предлагаем ещё одну нереальную генеалогию Рюрика, которая, меж тем, была придумана около 1031 года.
Что ещё важно. Англо-саксонские источники стихов о призвании варягов точно указывают не только на время, но, вероятно, и на место предварительных поэтических упражнений летописца Ярослава Мудрого. Ранее мы полагали, что он побывал в Дании и Нормандии, но теперь со всё большей ясностью мы полагаем, что русские послы, решая вопрос брака Ильи Ярославича и Эстрид, побывали при дворе бенефициара этого союза - Кнуда Великого, то есть в Англии.
О прямых контактах Ярослава с Лондоном историкам известно давно, но есть следы этих контактов и в русской летописи. Об этом мы расскажем в отдельном очерке о Якуне Слепом.
Ps
Уже после завершения очерка, кажется, удалось найти и Земшу. Это не какой-то новгородский поэт или старейшина Земислав: это Земомысл - имя, распространённое в Польше X-XIII веков. Так же, как сестра французского короля Адель попала в созвучия стихов о призвании варягов в связи с пунктом назначения нашего посольства в Нормандию (возможно, через Фландрию), так и Земомысл по счастливой случайности оказался правителем земли, которая располагалась на пути из Руси в Данию (и Англию).
Земомысл (Zemuzil) был князем поморян и упомянут в 1046 году наравне с польским и чешским князьями, с которыми он заключил мир. Лециевич в своей статье о поморянах, полагает, что после 1007-1012 годов Болеслав Храбрый стал утрачивать контроль над приморскими землями, а в 1030-х годах образовался независимый племенной союз (и конфедерация городов), получивший название поморяне. Он впервые упоминается именно в 1046 году.
Поморяне упомянуты также и в "Повести временных лет" в этнографической части, которую мы связываем с учеником летописца Ярослава, писавшего в 1040-х - 1070-х годах. При этом, под 1030 год в летописи сообщается об усобице и антицерковном мятеже в Польше, а уже на следующий год Ярослав и Мстислав отправляются отвоёвывать Червенские города, которые с 1018 года контролировали поляки .
Поморяне в этой ситуации были естественными союзниками русских князей против центральной власти в Польше. Посольство в эти земли в 1030-1031 годах было бы логичным шагом Ярослава. Это было частью его политики в Балтийском регионе. Так, в 1030 году он совершил поход на чудь, то есть в Эстонию.
Говорящее имя Земомысла ("мыслящий о земле"), его связь с городским самоуправлением и морем подтолкнули соавтора легенды о варягах (Коснятина) взять это имя для первой версии глашатая основания Новгородской Руси.
Тем более, что с поморским городом Волин (Юмна) в это время был связан полулегендарный особый корпус скандинавов - йомсвикингов, действовавших до начала 1040-х годов. Это был орден, схожий с варяжским корпусом на Руси и в Византии. Путь в Данию из Руси, по данным Адама Бременского, в XI веке пролегал именно через Юмну (Волин). Позже эти земли на Руси назвались Поморьем Варяжским.
В целом, очень удивительно, что из простых созвучий летописного текста нам удалось получить целую историю путешествия русского посольства 1030-1032 годов! Интересно, что в этнографической части "Повести временных лет" перечисляются народы, которые контролировали побережье Балтики по пути следования гипотетического посольства: "Ляховѣ же, и пруси и чюдь присѣдять к морю Вяряскому". Под "ляхами" в данном случае понимаются именно поморяне.
Обнаружение имени Земомысла в числе современников летописца Ярослава подтверждает ряд наших догадок, сделанных ранее. Это не только общий механизм "придумывания" имён Адель и Земша, но и выбор Гостомысла в качестве "говорящего" имени для главы призывающей варягов стороны.
Интересно, удастся ли когда-то найти подтверждение тому, что обнаруженные нами имена чернового варианта варяжской легенды были озвучены прямым текстом в Англии, Нормандии, Дании, в Поморье или на Руси?
Оставайтесь на канале.
#Русь #поэзия #варяги #Рюрик #история России #история поэзии #викинги #история Великобритании #Убби Фриз