- Я кофе уже не пью. Тем более с бальзамом. У меня от него сердце частит и возбуждение накатывает.
- Не пьешь, так не пьешь. Дело твое. Спрашиваю прямо. Что тебе надо, чтобы из списков исчезнуть.
- Всего – ничего. Для тебя контрабандиста пустяк – пустячный. Всего то триста иен.
- Не проблема. Пошли в каюту. Сразу рассчитаюсь. На твоем месте я бы взял пятьсот. Триста как-то не серьезно.
- А мы оказывается богатые. Триста иен для нас не деньги. Не надо язвить. Ты провинился ровно на сумму равную блоку мохера. Пятьсот будет с тех, кто по тяжелому и не один раз засветился. Всем было четко сказано, что пользоваться ведром обязательно, чтобы не забить унитазы. Я не за кем ходить не буду. Ты доведи эту информацию до всех.
- А с чего ты взяла, что я контрабандист?
- Земля слухами полнится. Внимательному человеку не трудно это определить. Ты и валютой балуешься. Но это другая тема, чуть позже ее озвучу.
Заплатили моряки уборщице или нет, история умалчивает. Скорее всего, да. Ведь на собрании вопрос про туалеты ей не поднимался. Какой смысл мусолить эту тему. Все в курсе, что трубы менять будут только в ремонте. Технология смыва до всех доведена. Претензий вроде нет. Значит и проблемы нет. Так что вопрос закрыт.
А уборщица задержалась на этом лесовозе. Ей показалось, что масть конкретно поперла. Партком пароходства усилил борьбу с контрабандистами. По понятиям главных партийцев, контрабанда на судах пароходства случается очень редко. Не могут советские моряки заниматься такой гадостью. Не могут наживаться на позорной спекуляции. С другой стороны, могут – не могут, а профилактика нужна. Вот и придумали парткомовские деятели общественную таможню прямо на судне организовать. Порекомендовали капитанам и помполитам создать из надежных членов экипажа комиссию из трех человек. Эта комиссия будет проверять наличие иностранных товаров у моряков, которые вернулись в Японии из увольнения. И будут не просто проверять, а все четко записывать. И эти списки по приходу отдавать официальной таможне. Небольшая проблема возникла вначале. Второй помощник твердо заявил, что никого обыскивать не будет. Это в его обязанности не входит. Если помполиту это нужно, то пускай он сам его обыщет хоть сейчас. Он не против. Честному человеку не страшен никакой обыск. «Помпа» закаменел лицом. Не понравилось ему слово обыск. И он сразу внес поправку.
- Это не обыск, а таможенный общественный досмотр. И он будет проводиться при участии вахтенного помощника. Это не обсуждается. А кто в этом участвовать отказывается, для тех есть суда пароходства, которые за границу не ходят. И предложил морякам добровольно стать участниками общественной таможни. В добровольцах оказалась одна уборщица, которая отнеслась к этой общественной работе очень ответственно, чем очень порадовала помполита. Завела толстую тетрадь на сорок восемь листов, куда внесла каждого члена экипажа. И ровно через месяц от ее зоркого взгляда, казалось, ничто не может утаиться. И это была истинная правда, которую на своей шкуре почувствовали первыми плотник и еще два матроса, его подельники по мутному ремеслу.
Поначалу, когда нужная группа увольняемых из трех человек возвращается из увольнения в Японии, то вахтенный матрос заранее не предупреждает вахтенного помощника и общественную таможенницу, то есть Зою. Что позволяет контрабандистам пронести на борт товар, который не для досмотра. А это всего два небольших пакета с парой - тройкой джинсовок и десятком блоков пряжи. В результате общественной таможни предъявляется всякая разная мелочевка. Все эти махинации Зоя вычислила буквально за пару рейсов. И теперь с шестнадцати до восемнадцати ноль – ноль, до появления на борту подозрительных кадров, она не покидает палубу в районе парадного трапа. В это время обычно увольняемые возвращаются на судно. Ужин то с семнадцати до половины шестого. И его стараются не пропускать.
И вот первый улов ушлой уборщицы. Матрос предъявил пять блоков мохера и одни джинсы. Все как раз на три тысячи иен, которые он получил за десять суток рейса. Так думает он. Ведь предъявляются товары без чека. И только те, которые декларируются в обязательном порядке. И в этом он сильно ошибся.
- За сколько ты джинсы купил?
- Тебе какое дело.
- А вот такое. Вникай в расклад. Пять блоков мохера полторы тысячи иен. Джинсы «Бигстон» в Ниигате две тысячи стоят. Это всем известно. И не надо мне втирать про распродажу. Эти сказки будешь помполиту рассказывать. У тебя на этом товаре уже получается перерасход валюты в пятьсот иен. А еще блок жвачки за четыреста. И бутылка «Токары» за пятьсот. В итоге ты потратил лишние полторы тысячи иен. На незаконные валютные операции тянет однозначно.
- Слушай, Зоя, оно тебе надо так глубоко копать? Записала что в декларацию положено и свободна. Очень правильная, что ли?
- Я не правильная, я предприимчивая. И стою на защите социалистической собственности. Я непреодолимый щит, вернее стена для тех, кто при кажущейся мелочевке японского товара штуку в месяц имеют. – женщина ехидно рассмеялась. - Ты попался однозначно и конкретно. Если хочешь помполиту объяснить откуда у тебя лишняя валюта, то пожалуйста. Я не против. Думай быстрее, пока я еще добрая и сговорчивая.
- Сколько?
Продолжение следует...----> Жми сюда
С уважением к подписчикам и читателям,
Виктор Бондарчук